Часть 029 Варить-колотить
19 января 2026 г., 14:49
У случайных свидетелей, которые вполне могли оказаться на втором ярусе лабиринта, наверняка возник бы вопрос: а зачем такая крупная группа, как «Серебряные», до сих пор остаётся на месте побоища гоблинов? Даже если нашли что-то ценное, зачем и дальше сидеть в атмосфере помойки? Может, нашли что-то ДЕЙСТВИТЕЛЬНО стоящее? Дамота прекрасно понимал, что сам на месте случайных гостей именно так и подумал бы. Он достаточно стар и слишком опытен, чтобы наивно почитать других дураками. Дураки — это на первом ярусе, слизь там палками бьют за право первым друг дружку оттрахать да грибы собирают. А на второй дурни не спускаются. Верней, забредает сюда их предостаточно, но на втором, у границы не третий, они все очень быстро и резко «кончаются». Ярус, он как Великий Фильтр, про который болтают умники из Синклита. Только этот фильтр — самый настоящий, беспощадно отсеивает и перемалывает тех, кто не хочет головой думать и полагается только на магию или мускулы. Многие на этом попались, считая «каких-то там» гоблинов всего лишь чуть большей угрозой, чем ничтожная слизь. И умные же, уже хорошенько наученные подземельем думать башкой, вполне смекнут, что «Серебряные» встали лагерем на загаженном гоблинском «таборе» не от великой любви к ароматам дерьма и тухлятины. И тогда у потасканной группы «Серебряных Волков» возникнут проблемы.
Ребята тоже об этом догадывались — не первый раз в рейде, — и то и дело сновали вокруг Тассельландры, вроде как пока ещё стесняясь, но уже явно намереваясь её поторопить. Кор гневно зыркал на них, метая взглядами молчаливые громы и молнии, и не позволяя мешать девушке. Слишком распустил обалдуев — она ведь, юная и прекрасная, по годам годилась большинству из них в матери. А кое-кому, тому же Сираку или Рури, так и бабушкой величать её не зазорно. Вот и лезут, не разумеючи. А Глоурис — само усердие во плоти.
«На лбу аж капельки пота выступили от напряжения», — замечал Кор.
Но не видел того, что не только умственный труд изматывал девушку — физически ей также было крайне непросто. Тяжко и непривычно с большим «беременным» животом и толстыми титьками сидеть на низком валуне и не ведать, как и куда всё это «богатство» девать. О последнем Дамота не подозревал и видел лишь трудолюбие: полукровка уже добрые полчаса поддерживала без перерыва какое-то заклинание, направляя его на свой блокнот и увлечённо пробегая глазами по записям. Добрую сотню страниц перелистнула, хотя в тонкой книжице полуэльфийки на первый взгляд едва ли наберётся пара десятков листов.
* * *
Прошло два часа напряжённого ожидания. Незаметно для всех полукровка больше колдовала над собственным телом, так или этак пробуя погасить странные вибрации в недрах своего естества, что в итоге хоть немного, но облегчило ситуацию — живот перестал спорадически набухать и даже чуточку «сдулся», равно как и груди. Но лишь расти перестал — просто отступила угроза «самоподрыва», как думала об этом Глоурис. В остальном же она оставалась прежнего мнения и ни за что не осмелилась бы скинуть свой балахон перед ребятами — способа объяснить внезапную «беременность», не поднимая паники, не было и быть не могло. Группа охранения во главе с Мошей к этому времени спугнула ещё парочку кобольдов, которые становились опасно самоуверенными и нагло совались на запах тухлятины. За чешуйчатыми не погнались, просто позволили им утащить труп, чтобы не рыскали поблизости.* * *
Третий час штудий над записями также к концу подходил, когда Тассельландра наконец-то вскочила со своего места. Верней, по обыкновению попыталась вскочить, по-кошачьи потягиваясь и качая грудью, чтобы размять мышцы. Но тут же поморщилась от тянущей боли в толстых, гудящих от непонятного переполнения сиськах — «забылась, дурында!» — и вздрогнула от испуга, что её раскроют. Волновалась напрасно. «Волки» оказались настолько увлечены подготовкой к добыче возможных сокровищ, что не раскусили внезапно располневшую полукровку. К тому же, парни давно привыкли пялится на её задницу и не встречать гневного раздражения со стороны Тассельландры, потому смотрели либо на её попку, если видели со спины, либо исключительно в глаза, чтобы она не догадалась, что секунду назад смотрели именно на попку. — Нашла! — радостно известила всех девушка. — Нашла ключик! — Давай, не томи!.. — проворчал Горстаг, раздражённо шаркая оселком по лезвию своей секиры. — Я того маму в рот делал, кто эти блядские волшебные жопы придумал… — А ключ простой, рыжик ты нетерпеливый — он для любой попки сгодится, — Тася игриво хлопнула себя по ягодице, сияя хитрой улыбкой. Шлёпнула и снова раскаялась — груди от неловкого движения опять колыхнулись, отдаваясь болью и пробуждая чувство стыда. Девушка замялась, неловко кашлянула в кулак: — Нужно этой попе доставить удовольствие и всё. — Ч-чего? — Угу, всё так просто… — Да я не про то! Мы ж еле-еле отбились от неё, а ты!.. — Ага, — перебивая, кивнула полуэльфийка. — У-до-воль-стви-е. Прямо туда, в са-а-амую дырочку. Чем больше, тем лучше — попа не маленькая, ей много нужно. И ещё примите во внимание, что попка эта ощущать удовольствие просто не приспособлена. Ну, не для того сделана в принципе… Воть так воть. — Так как тогда?.. Хватит уже загадками говорить! Тассельландра усмехнулась. Она завладела вниманием всецело — люди смотрели ей в глаза, а не на груди или живот. — Кроме грубой, подавляющей силы, которая сможет в миг уничтожить волшебную попу ещё до того, как как она бабахнет в ответ, существует, в моём понимании, два способа. — Опять два? Да блё… — Слушаем «внематочно» и не перебиваем! Так вот, первый, -Глоурис обычно начинала счёт с мизинца и оттопырила тонкий пальчик, — это найти пару-тройку крепких свиноорков и заставить их совокупляться с анальной ловушкой до изнеможения. Как вы все наверняка хорошо знаете, семя этих ребят крайне фертильное и способно… — Доча, да окстись ты! Свиноорка она захотела… — вздохнул Дамота. — Где ж мы тебе тут диких полуродков найдём? Из карманов, что ли, достанем? На ферме? Так самая рядом которая — и то не близкий свет… А на третий и ниже ярусы идти — это сперва обратно в город нужно, запастись, подготовится. И всё равно не факт, что поймаем ублюдков. Да и тебе с девчатами придётся остаться в гильдии в таком случае — уже на третьем места есть богатые, но не возьму вас, ни за что. Не готовы мы нынешним составом, с вами-то — не хватало ещё, чтобы после всего, что сейчас… Короче, не хватало, чтобы одна из вас от свинорылого забеременела. Моша пожала плечами: — Ну, от свиноорка я бы выносила. Наверное. Говорят, за приплод от них Церковь платит нормально. По мне так лучше с полным пузом поросят девять месяцев погулять без забот, чем своей башкой в катакомбах рисковать… Женщина начинала чувствовать необъяснимое беспокойство разыгравшейся интуицией, которое и вылилось в пространную фразу, спонтанно открывшую перед всеми фрагменты истинных желаний Моши. — И чего тогда тута забыла? — фыркнул на неё Горстаг. — А хоч, Мошка, на днюху свиноорка тебе подарю? — Обязательно подари, ага. А пока на тебя дурака погляжу, лады?.. Дварф нахмурил брови и злорадно осклабился, предвкушая короткое, но яркое развлечение. Оскорбления наёмницы он вообще не воспринимал за таковые и умел столькими «слоями» матерной брани в ответ обернуть оппонента, что в грязной пещере вполне имел случиться удивительный в своей редкости случай плачущей Моши — Горстаг в карман за словом не лазал и мог такое, умел, практиковал. Но ему оказалось просто лень — волшебная задница вымотала. А вот лишний раз вполнакала просто полаяться и позлить слегка «мужиковатую» внешне, но и не самую страшную девчонку было кудлатому только в радость. Дамота пресёк на корню все его чаянья. — Охолонь, старый ты пень. Не доводи до греха. — А чего я-то сразу? Чё я?.. — А то сам не знаешь? Горстаг хмыкнул. Понял, что раскусили его: — Ну, есть такое, — бесхитростно повинился он с ехидной усмешкой. — Так, вот сейчас не поняла? — нахмурилась наёмница, чутким женским нутром ощущая, что это над ней так потешаются. Дамота лишь покачал головой: — Мошка, давай и ты не мошни. — А-а-а… — Это приказ. Всё, замяли, — старик обернулся к полуэльфийке. — Короче, доча, никаких свиноорков — давай, лучше сразу ко второму варианту переходи… — Второй вариант — вы сами доведёте эти ягодички до оргазма. Повисла недолгая гробовая тишина. — Это ты пошутила? А как, ты подумала? Ты же видела, что она нас досуха выжала!.. Тассельландра ничего не сказала о мане, потоком который спровоцировала оргазм у попки. Девушке всё меньше хотелось иметь дел с симпатичными ягодицами: они притягивали к себе взгляд, неимоверно будоражили воображение привлечением тех таинственных знаний, с помощью которых оказались явлены миру во всём своём коварном великолепии. Но по той же самой причине всё глубже пугали: что ещё они могли прятать внутри у себя? Полукровка даже не могла объяснить, чего же именно она опасается. Не мяконькой и упитанной жопки — это наверняка, но чего-то ещё… Она уже сожалеть начинала, что вообще завела разговор про сокровища, но делать было нечего — оброненное слово назад не воротить и её резкий отказ сделает всем только хуже. В самом плохом варианте — вызовет в её адрес подозрение в эгоистичных помыслах. А «Серебрянные» не на корону за жалование батрачат, они тут за долю с добычи. На взводе уже, учуяли шанс неплохонажиться, и Моша с Тассельландрой, как самые зрелые женщины в группе, отчётливо это ощущали во взглядах, в неуловимых жестах товарищей. Полуэльфийка вновь кашлянула в кулачок, маскируя запинку и натянуто улыбнулась. Продемонстрировала пальцами «викторию» — странный жест, не говоривший «Серебряным» ничего абсолютно, но который девушка вызнала из сказаний о древнем легендарном герое-прародителе. — Об этом не беспокойтесь, — сказала она. — У меня с собой есть всё, чтобы приготовить уйму зелий поддержки и укрепления. «В конце концов, я никого и ни к чему не принуждала, даже заранее все риски обозначила», — решила для себя девушка.* * *
У Тассельландры имелся крохотный бзик: алхимию она любила трепетно, обожала с придыханием — не каждая мать так детей своих любит, — и в любой непонятной ситуации принималась неистово «варить». Группа угодила в наполненное ядовитыми миазмами место и снаряженье уже растворяется в его токсичном тумане? Варим! Вокруг мороз такой, что ресницы и губы смерзаются, но нужно продвигаться дальше, иначе — погибель? Варим! Тяжко выбрать между новым томом ежемесячника из книгопечатни Синклита и рукописями старого, обезумевшего мага-ренегата? Варим, конечно же варим! Не стал исключением и случай с магической задницей в стене. Наоборот, очень даже кстати для Тассельландры он подвернулся. Дамота перекинулся с ребятами парой слов. Накоротко ещё раз пересказал им осторожные соображения Глоурис, впрочем, обрисовав не только риски, но и от себя — возможности. Выслушал единообразный согласный ответ — все, как один, готовы рискнуть, — после чего обернулся к чародейке и молча кивнул ей. С согласия формального командира группы девушка без промедления приступила к делу и принялась выгружать из своего пространственного хранилища не только минимальный набор инструментов, надобных для процесса алхимической трансмутации, но и различные принадлежности, совершенно не обязательные, однако желательные, если целью стоит ещё и высокое качество готового зелья. Занятая извлечением, она поручила Сильде и Рури выставить поддерживающий алхимический массив. Ей самой недосуг подобными элементарными вещами заниматься, а вот для учеников — полезное повторение основ. Впрочем, не помешает потом проконтролировать качество исполнения — новоявленная парочка уж так многозначительно переглядывается между собой, настолько непринуждённо и совершенно «случайно» касалась друг друга телами, что не ровен час ошибке возникнуть в элементарных шагах. Но проверку можно и тайком оформить, чтобы не уязвлять чувства ребят. Пока парочка игриво стреляла глазками друг в друга и разгребала грязь на полу подобранными неподалёку ветками, располагая на нём знаки поддержки, Тассельландра с Тамироной аккуратно раскладывали припасённые заранее ингредиенты, используя самые чистые камни, как небольшие столики. Мошка, которую Кор приставил охранять Глоурис и которая была только рада этому назначению, всячески тянулась к полуэльфийке, в её взгляде замечая всё то же тревожное подозрение, что теплилось и в ней самой. Стремление Тассельландры носить кучу компонентов и полуфабрикатов просто на всякий случай выглядело в глазах обычных наёмников и авантюристов, как нелепая блажь и огромное расточительство полезного объёма магической сумки, ведь Синклит настрого запрещал продавать не волшебникам артефакты-хранилища вместительней трёх литров. Много ли унесёшь в таком, если оно почти доверху уже забито баночками-скляночками и прочей «травой»? Крохотные, как их называли, «шкатулки» обычно оставались всегда при владельце и использовали для хранения денег, иных ценностей или самых личных вещей, а остальное переносили в рюкзаке, обычной поклажей. Что же касалось артефактов вместительней, то простым авантюристам не стоило о таком даже мечтать — не каждый высокоранговый чародей получал право на обладание более объёмной вещью. Но «шкатулка» Тассельландры — не совсем законный и не совсем удачный плод её личных экспериментов над уже готовым изделием. О его результатах мало кто знает и не подозревает, что артефакт Глоурис способен нести в себе почти сто литров полезного объёма. Дамота знал об этом. Понимал, что Тася — хулиганка нелегальная, но благоразумно замалчивал и не распространялся даже среди близких друзей и «Серебряных». Правила правилами, но плевать он хотел с высокой колокольни на запреты Синклита и все их «закидоны», когда от алхимика в группе может зависеть не только удачное завершение похода, но и вовсе выживание рейда. Пусть лучше Тассельландра таскает по своим алхимическим надобностям всего и с запасом, чего пожелает, а её бивачные снасти, если таких вдруг окажется много, разделят между собой и понесут парни. В конце концов, там же не три телеги скарба, а подсобить милой девушке в тягость ли? Старик потёр лицо. Поймал себя на том, что думает о деле и весь сосредоточен на нём, но всё ещё украдкой поглядывал на ягодицы в стене. Избавленный от наваждения, едва избежавший позорной погибели в унизительном акте соития с «жопоподобным» обаятельным монстром, он осознавал всю опасность этих, казалось бы, совершенно безобидных «булочек» — такие встретишь на улицах города и шею свернёшь себе, глазами их провожая. Но здесь… И всё равно старик то и дело поглядывал. Они, эти проклятущие ягодицы, если неприметно сравнить со снующей возле котелка Тассельландрой, и в самом деле формою и размерами на удивление напоминали прекрасную попу полуэльфийки. Даже под балахоном заметно, что один в один, можно сказать, как будто с неё «вылеплены». Словно это некий золотой стандарт женской попы и всеобщий идеал красоты. Создатель чудища на стене — или создательница? — любил ляжечки поупитанней?.. Дамоте не хотелось в том сознаваться даже перед самим собой, но и отрицать он не мог — эта жуткая волшебная жопа глубоко запала ему в душу. Хотя б потому, что она гораздо, гораздо красивей задницы его обрюзгшей, сварливой жены. Гораздо заманчивей задниц всех тех проституток, которые ублажали Дамоту за деньги. Она — послушна, нежна, горяча и бесподобно тесна. Она — идеальная женщина и в этом просто прекрасна… Кор вновь с усилием потёр лицо, разгоняя кровь и срамные мысли, отводя взгляд от белевших в полутьме заманчивых ягодиц. Постарался собраться перед не самым приличным процессом «взлома замка» — ещё будет время, чтобы на них наглядеться.* * *
Тассельландра готовила снадобья, как заведённая. Без отдыха и почти без перерыва варила на протяжении двух полных суток. Словно одержимый мегаломанией злобный гений, длинноушка творила, творила и ещё раз творила, увлечённо колдуя над котелком и уже почти не обращая внимания на физическое неудобство отяжелевших грудей и «беременного» живота. Как в переносном смысле «колдовала» — вкладывала в варево опыт и знания, как матёрый ремесленник и мастер своего дела, так и в прямом — колдовала своим чародейством, насыщая бурлящее варево не менее бурлящей в животике маной. Чтобы не свалиться прямо у котелка от усталости, она использовала пока не запатентованный и не до конца испытанный прототип своего нового изобретения — принимала пилюли собственного изготовления, наполненные особым образом сохранённой и «сжатой» маной. От существующих стимуляторов сходного толка их отличала кардинально пересмотренная рецептура, хотя эффект оказался заметно слабей, чем при первых тестах в лаборатории дома. Препарат восстанавливал ментальные силы не так хорошо, как хотелось бы, но Тассельландра быстро сообразила, что дело в ней самой. Поняла — взрывной рост Ядра, сделавший её «беременной», внёс свои немалые коррективы и то, что она готовила для себя прежней, как мощнейшее средство, для неё нынешней на вкус — словно пресная закуска. Странным образом преображённое тело с ужасающей силой вбирало ману из окружающего пространства, также в мгновение ока иссушая не апробированные толком пилюли, потому и складывалось впечатление об их низкой эффективности. Как ни старалась полуэльфийка использовать ману на полную, за двое суток её «беременный» живот усох совсем незначительно, чем доставлял известные неудобства. Зато резервы свободной маны для манипуляций с составам в котелке, которые он предоставлял, приводили Тассельландру в восторг и она уже урывками спешила продумать, в каком ключе пересмотреть рецептуру и как приготовить тонизирующие пилюли разных сортов, для пользователей различных рангов. Не считая сложностей с округлившимся животиком, пилюльки работали превосходно — тело насыщали отлично, а главное — убирали сонливость и усталость. Злоупотреблять ими не стоило — нагрузка на организм не малая, но для ответственных моментов, вот как теперь, когда нельзя отрывать магическое внимание от процесса — идеальное средство. Но Тассельландре некогда было заносить в блокнот такие важные данные полевых испытаний новых «таблеток» — она вся с головой ушла в зельеварение. Перемены в полуэльфийке заметили не парни, которые всегда обращали на неё особое внимание, а Моша, к обоюдному удивлению обеих женщин. Мужчины оказались слишком увлечены своими делами, но наёмница постоянно оставалась подле полуэльфийки, дотошно выполняя приказ об охране. Посматривала на неё то с одной стороны, то с другой, даже голову склоняла к плечу, словно забавный щенок, который силится получше разглядеть то, что ему показывают. А затем подошла к Тассельландре вплотную и без слов опустила ладонь ей на живот. Глаза Моши расширились от удивления, граничащего с шоком — ладонь нащупала громадное беременное пузо, которое теперь казалось таким очевидным. Полуэльфийка молча выпрямилась, не предпринимая даже попытки убрать от себя чужую руку. Взглянула на Мошу умоляющим взглядом и зашептала едва слышно: — Умоляю, молчи!.. Ни слова!.. Я потом всё объясню, Мошенька, только молчи… Она тихонько всхлипнула, страшась мига разоблачения, и стоически выдержала испытание, когда Моша повела рукой выше, оглаживая сперва живот, а потом и набухшие груди. Лишь губу прикусила, чтобы вытерпеть боль вперемешку с приятными чувствами, принесёнными прикосновением. Джеб всё же заметил, что они стоят слишком близко друг к другу и не преминул отвесить сальную шуточку: — Э, дамочки, а вы там чем заняты, а? Вам помочь? Моша посмотрела в глаза полэльфийке, словно раздумывая, промолчать или всем рассказать, но чувство женской солидарностьи и наглость Джеба сделали своё дело. Она повернула голову к «Улыбаке», с улыбкой взглянула на него над плечом высокой полукровки. Тассельландра стояла к парню спиной и он увидел лишь то, как Мошка обхватила её за талию, рывком прижимая к себе. — Не твоё собачье дело, чем мы заняты, — с ехидной усмешкой обронила наёмница, прильнув твёрдым, мускулистым животом к тугому беременному пузу невольной «подельницы». Потянулась и накрыла ртом её губы, мягко, но откровенно целуя. Джеб завистливо присвистнул. Тамирона неподалёку захихикала, старательно делая вид, что ничего не замечает. Тассельландра в шоке вытаращилась на Мошу, пискнула от неожиданности — давненько она не чуяла чужой язык у себя за щекой, — но тут же собралась и мягко обхватила ладошками щёки Моши, отвечая на поцелуй. Прильнула в ответ, вжимаясь грудями в титьки наёмницы — подыгрывала, как только могла. Дамота кашлянул в кулак, будто случайно, но с явным умыслом — призвал к порядку на кануне полного непотребства. Тассельландра тотчас отклеилась от Моши, хотя та задержалась немного, не спеша выпускать девушку из объятий. Мягко чмокнула её в губы — всё же, Тассельландра безумно горяча и красива, — и только тогда отпустила. Обернулась, как и Глоурис, спиною к «Серебряным». — Прости, — прошептала. — Я не перестаралась? Полуэльфийка в отрицании мотнула головой. — Ты тоже заметила? — спросила сама вместо ответа. — Угу, — мрачн опроворчала Моша. — Эти дурни пугать начинают… Глаза горят, как у гоблина, который целку увидел… Сука, аж мороз по коже… Вчера ж просто как в дурмане ползли к этой сраке, а сейчас трезвые, ни в одном глазу — и, сука, такие жуткие… Детка, что, блядь, тут происходит? — Не знаю, но мне тоже это не нравится — как бы не было худо. — А пузо твоё… — Т-с-с!.. — Тасельландра предостерегающе шикнула на наёмницу, в забывчивости наваливаясь на неё всем телом располневшим. Тут же уронила пристыжены взгляд, встрепенула румяными ушками и шустро отпрянула. Но Моша понятливо промолчала. Украдкой оглянулась через плечо — никто на них не смотрел, — и снова опустила руку на живот Тассельландре, поглаживая упругую округлость. Полуэльфийка же не пыталась таиться и просто придвинулась на полшага ближе, чтобы не так бросалось в глаза её пузо, а не то, что его ласкает другая женщина. — Ты что, в положении в рейд выперлась? — удивилась Моша. — Сильна, мать… — Я не беременная!.. — прошептала полуэльфийка. — Потом всё объясню… — Ладно, но ты обещала, — женщина кивнула и добавила. — Что делать-то, сеструха? — Пока просто будь настороже — я от усталости ног не чую. — Поняла… А твои ребятки? — Сама же видишь — они Дамоте в рот смотрят, как про сокровища все заговорили. — Ну, так приструни их. Ты у них босс или кто? — Они меня просто не поймут. Или, что хуже, поймут привратно. Или вообще не захотят слушать — ты и сама сутки кругами ходила, прежде чем решилась… — Ага, — согласилась Моша, после чего едва слышно добавила. — Думаешь, обосралась ты с мыслью про клад? — Наоборот, скорей угадала верно… — Хера се! — Тише!.. А ты думаешь, эта попка, — полуэльфийка коротко кивнула в сторону ягодиц на стене, — с соседней фермы сюда прибежала? — Предчувствие? — вопросом на вопрос ответила Моша. Эльфийка молча и согласно кивнула. Наёмница отвернулась, окидывая придирчивым взглядом «Серебряных». — Предчувствие, ебать его в сраку… — мрачно проворчала она.
