Pastry

Хуберт проснулся уже утром, чувствуя, как Ян спит на его груди, закинув ногу на его талию. Правая сторона уже не чувствовалась, так что свободной левой рукой он погладил его по спине и голове. Он бы с радостью полежал так ещё час, а может и весь день, но правая рука кричала о помощи, поэтому он стал аккуратно переворачиваться на бок, чтобы достать руку. Облегчённо вздохнув, он уместил Яна ровно на себе и тот уткнулся ему в шею. Хуберта теперь было не остановить. Он аккуратно проводил пальцами сквозь запутанные волосы, гладил по спине и пояснице, иногда целовал в лоб и макушку, а иногда крепко обнимал. Теперь это солнце его. Этот кассир, а потом, как оказалось, ещё и пекарь, который понравился ему с первого взгляда. Этот лучик солнца, который вчера буквально поменял энергетику концерта. Под волной этих ласок Ян всё же проснулся и сначала чуть не отпрыгнул от Хуберта, ибо незнакомое тело рядом и дезориентация, а потом он вспомнил, что вчера было и вернул голову на грудь. — Доброе утро. — прошептал Вишневски и поцеловал руку Яна, нежно поглаживая его костяшки. — Доброе утро. — Прошептал Ян в ответ, наблюдая за их руками. Это было так непривычно. Была не привычна эта нежность, потому что Хуберт изначально казался грубым, ну, по его выражению лица в их первый день, Ян думал, что это просто один из хамских клиентов и что придётся потом сидеть в подсобке около получаса, чтобы справиться с гневом и раздражением. А в итоге Хуберт спокойно сделал заказ, оставил щедрые чаевые, так ещё и сделал комплимент его готовке. Он поднял глаза на довольное лицо парня, который продолжал поглаживать его костяшки и смотреть на него этим любовным взглядом. Ян улыбнулся и поцеловал его в щёку, а затем вернул голову под его подбородок. Несмотря на вчерашний концерт и их активности ночью, от Хуберта всё равно очень приятно пахло. И сладко. Он несколько раз поцеловал его шею, на что получил поглаживания по голове как одобрение. Вишневски немного поменял положение, подставляя ещё одну подушку под свою голову, а Розмановски приподнялся на локтях, а затем вернул голову ему на грудь. Он смотрел на него снизу вверх, из-за чего глаза были бусинками. — Не смотри на меня так. — Сказал Вишневски и уткнул Яна в свою грудь, из-за чего получил смех. — Почему???— протянул Ян, поднимая голову. — Ты слишком мило смотришься. Особенно вот так. — Розмановски рассмеялся, а затем снова приподнялся на локтях. — Где у тебя кухня? — Что-то хочешь? — Спросил Хуберт, укладывая парня обратно в кровать. — Попить. И что-нибудь перекусить, я голоден. — Сейчас принесу. — он поцеловал его и надев боксёры ушёл на кухню, оставляя Яна в кровати на животе. Тот же обнял подушку и положил на неё голову, а затем подтянул одеяло. Завтрак в постель он ещё не получал. Через двадцать минут, когда он почти провалился в сон из-за уютной тишины и только редкого шебуршания откуда-то с кухни, наконец послышались шаги и он открыл глаза, поднимая голову. Берт зашёл с подносом и аккуратно поставил его на кровать. — Я настолько долго готовил? — спросил тот, поглаживая Яна по спине. — Нет. — пробубнил он. — просто у тебя очень комфортно. — Он наконец-то сел в постели, протирая глаза и лицо, а затем провёл рукой по запутанным волосам, которая до сих пор стояли дыбом, что заставило невольно улыбнуться. — Что? — У тебя волосы смешно торчат. — На что получил досадный стон и уткнулся ему в плечо. — Шшшшш, не моя вина. — Туше. Ешь давай. Ян лишь прижался спиной к Хуберту, тут же получая руки на своей талии. Он поцеловал его в щёку и начал есть и пить. Он должен был признать, еда была прекрасной на вкус и какао было вкусным. Видимо очень качественное и дорогое. Когда он позавтракал, то Берт сразу убрал поднос и стал расцеловывать Яна из-за чего последний смеялся, когда ему было щекотно. — Хватиииит, ты меня балуешь. — хохотал он, когда поцелуи дошли до живота. — Берт, ну пощади! — Не могу остановиться, когда передо мной такая красота. — Ох, тщ. Тебе надо рот заклеить. — И я тебя люблю, прелесть. — И это, почему-то, заставило Яна замереть на пару секунд. — Я тебя тоже люблю... — И после получил поцелуй в губы.