when you cry, it rains in heaven

счастье имеет тенденцию разрывать грудную клетку сильнее всякого горя; сонхён зарывается в собственные локти, пряча голову, и плачет. всхлипы, тихие и аккуратные, будто кто-то контролирует его даже сейчас, разрезают давно уснувший воздух в комнате. уголок одеяла сползает с кровати, мечтая растечься по полу в луже лунного света — единственного освещения в комнате. джеймс никогда не задёргивает шторы до конца. сонхён проигрывает в голове сегодняшний день: с самого утра в животе крутило от волнения, а подготовка к дебютному выступлению будто проплыла мимо сонхёна, слишком погруженного в свои переживания; перед выходом на сцену он сжал руку гонхо в своей; на самой сцене он выбросил все свои силы в яркую улыбку и отточенные до идеала движения; после дебюта — он правда дебютировал — должны были быть небольшие съёмки, но вместо этого была вечеринка. хлопушки, громкие крики, «с дебютом!», поздравления от семей и торт со свечками. и яркие улыбки людей, с которыми он шёл к своей мечте всё это время. сонхён хлюпает носом и едва дрожит в плечах, вспоминая, как бурлила в больших влажных глазах джеймса нежность и какая-то гордость, и каким тёплым было прикосновение его ладоней к влажным щекам сонхёна. как смеялся гонхо, яркий и заплаканный, и выглядывал из-за плеча джеймса, чтобы рассмотреть плачущего сонхёна поближе. как мартин, стоя позади них всех, смаргивал слёзы и улыбался во все зубы и даже шире — мартин всегда такой. как джухун похлопал его по спине, положил мягкую ладонь на его плечо и сжал. джухун. сонхён выдыхает через зубы, борясь с новой волной слёз, и едва поднимает голову с локтей и поджатых под себя ног, чтобы оглядеться вокруг. по полотку бегают полоски света — это даже в такой поздний час торопятся куда-то машины за окном. на кровати напротив сопит джеймс, и сонхён засматривается на его растрёпанные рыжие волосы, что смешно торчат в разные стороны. слёзы застывают в глазах сонхёна, едва размывая зрение; джухун, сидящий справа от него, убирает с его лба волосы осторожным касанием. — тебе лучше? — его шёпот оседает в небольшом пространстве между ними и приземляется на белое одеяло. сонхён смотрит на него, но тут же отводит глаза и ловит взглядом пробегающую по стене белую полосу света чьих-то автомобильных фар. когда она исчезает, ничего за собой не оставляя, он всё же заставляет себя кивнуть, хотя слёзы скапливаются снова. сонхён не уверен, кому он врёт сейчас — джухуну или себе. джухун такой хороший — вот в чём уверен сонхён. джухун тихий, мягкий и удивительно проницательный. его присутствие кажется тёплым одеялом, в которое кутаешься после тяжёлого зимнего дня, чтобы поскорее согреть замёрзшие пальцы ног. джухун присоединился к ним позже всех и всё это время вылезал из своей же кожи и двигал собственные барьеры, чтобы выйти с ними на один уровень. чтобы стать ближе. и у него получилось. джухун восхитительный — это сонхён знает более, чем хорошо. — ты можешь плакать, — напоминает джухун и едва проводит кончиками пальцев по коленке сонхёна, — если тебе ещё хочется. очередная плотина внутри сонхёна прорывается с глухим треском, и он снова опускает голову на колени, пытаясь всхлипывать как можно тише. голова болит, будто кто-то натянул на неё тугой железный обруч. нос забит, опухшие и уродливо-красные глаза болят тоже, а в горле стоит колючий тугой ком, который мешает глотать и даже дышать. сонхён икает и прерывисто хватает ртом воздух, а джухун сидит рядом и гладит его: по мускулистому, но всё равно тонкому плечу, по изгибу локтя, по спутанным волосам, по спине и по бедру — по всему, до чего только может дотянуться. и не произносит ни слова. молча сидит и позволяет сонхёну эмоционально разваливаться на своей же кровати. каждое нежное прикосновение с удивительной лёгкостью развязывает узлы внутри сонхёна, которые он завязывал и затягивал саморучно последние несколько месяцев. вся слабость, которой он не позволял выскользнуть за пределы самого себя, ручьями слёз капает на простыни джухуна. — прости, — мямлит сонхён между всхлипами вместо планируемого «спасибо» и даже не поднимая взгляда может визуализировать, как джухун в растерянности и немом вопросе склоняет голову. — тебе не за что извиняться, — ладонь джухуна останавливается на плече сонхёна и снова сжимает, прямо как пару часов назад. мягкость и необъяснимая нежность в его приглушённом голосе заставляют что-то внутри сонхёна разрываться от чувств, — я с тобой. новая волна всхлипов обрушивается резко и накрывает сонхёна с головой. джухун в самом деле не знает, как себя вести, и делает то, что чувствует. он за всю жизнь перепробовал кучу всего и научился множеству вещей, но никто его не учил тому, как действовать, когда в твою комнату в ночи стучится заплаканный ом сонхён и смотрит на тебя самыми отчаянными глазами. но джухун точно знает — сонхён держался слишком долго и слишком мужественно. и если его предел был достигнут в комнате джухуна в ночь после их дебюта, он не возражает. он вообще не может быть против чего-то, что связано с сонхёном. когда всхлипы стихают, кажется, окончательно, сменяясь тихим неровным дыханием, джухун едва ощутимо постукивает подушечкой пальца по волосам сонхёна. сонхён вздрагивает, но послушно поднимает голову, и их взгляды встречаются: уставший взгляд раздражённых слезами глаз сонхёна и тёплый, умиротворяющий взгляд тёмных глаз джухуна. тишина густеет, но уровень напряжения в комнате не поднимается. они просто смотрят друг на друга, впитывая момент: за окном продолжают ездить машины, на соседней кровати, отвернувшись к стене, по-прежнему спит джеймс; джухун покачивается напротив, и сонхён шмыгает заложенным носом — кажется, всё на своих местах. — лучше? — осторожно улыбается джухун, мечтая снова увидеть ямочки на щеках, которые так полюбились ему за эти несколько лет, что они знакомы. сонхён кивает и сдавленно поджимает губы в ответ — сил улыбнуться нет. но на этот раз он не врёт. облегчение действительно приходит спустя месяцы, и сонхён вдыхает через рот, ощущая непривычную лёгкость в груди и плечах. джухун кивает уже своим собственным мыслям и тянется к тумбочке сбоку от кровати. ящик открывается с коротким, но звонким грохотом, и сонхён бросает в сторону спящего джеймса тревожный взгляд. джухун достаёт салфетки и вытягивает из пачки несколько штук, бросая на простыни между ними. — всё окей. даже если он проснётся или уже проснулся, он ничего не скажет, — для сонхёна это не звучит убедительно, но почему-то джухуну хочется верить всегда, а сейчас — особенно. джухун выдерживает неловкую паузу, но берёт себя в руки и приподнимает лицо сонхёна за подбородок, осторожно промакивает влажные щёки, нос, губы, а затем невесомо касается кожи под припухшими глазами и вытирает насухо. сонхён застывает, забывая, что вообще умеет двигаться. у джухуна глубокие глаза, сияющие беспокойством и гордостью, похожей на ту, с какой на сонхёна смотрел джеймс на вечеринке в честь дебюта. лицо джухуна мягкое, но всё равно сосредоточенное, будто он усиленно решает задачу по математике, а не вытирает с лица сонхёна остатки слёз и соплей — полного беспорядка. — спасибо, — бормочет сонхён и благодарит всевышнего за то, что в темноте вряд ли видно, как подёрнулись чем-то тёплым его щёки. джухун улыбается, в этот раз широко. его глаза превращаются в полумесяцы, мерцающие заботой и искренностью, а губы приоткрываются, обнажая передние зубы. сонхён редко видит его улыбающимся так ярко, но он любит эту улыбку больше всего. — я рад, — делится джухун и кидает использованные салфетки на тумбочку. выкинет с утра, — что тебе полегчало. и что ты... джухун замолкает ненадолго, чтобы обдумать каждое слово, которое он собирается произнести вслух. его пальцы неловко перебирают мягкое одеяло. — что ты пришёл ко мне, — заканчивает он и смотрит в сторону окна. сонхён нежно усмехается на одном дыхании и несильно толкает джухуна в грудь. от неожиданности джухун не успевает среагировать и падает на подушку, а его удивлённый взгляд в свою очередь падает на сонхёна. это удивление тут же сменяется радостью — сонхён улыбается, сверкая ямочками на щеках. он подползает ближе и утыкается куда-то джухуну в бок, вновь шмыгая ещё не дышащим носом. джухун переводит взгляд в потолок. начинает клонить в сон. — можно я останусь? — неловко, но довольно уверенно шепчет сонхён, прижимаясь ближе и едва касаясь своими ногами ноги джухуна, — до утра. джухун шарится рукой по кровати, натягивает на них почти уползшее одеяло и кивает в ответ. потому что в мире ким джухуна для ом сонхёна всегда найдётся место. не только до утра.