Упущенный шанс

Время тянулось долго, как подсыхающая слизь за улиткой. Где-то капала вода. Звонко и очень бесяче. Объект был условно дружественный, поэтому не нуждался в тотальном контроле. Все, что от них требовалось, – заступать на дежурство по распределенному Прайсом графику в ожидании “гонца”. Время вне дежурства считалось “личным”, и проводить его могли кто как захочет. Впрочем, на базе в свободное время старались не задерживаться. А зачем, когда под боком город со всеми его соблазнами, возможностями и… …ну, прямо скажем, и доступными телами. Такая роскошь была далеко не на каждом задании. Поэтому по местным клубам и кабакам “на охоту” сходили все… Ну, или почти все. *** Джонни докурил сигарету, затушил ее и воткнул окурок в расщелину между блоками. При этом пара других, уже мумифицированных и покрывшихся пылью, бычков вывалилась и закончила свой путь в кучке им подобных на полу. Впрочем, никто не обратил на это внимания. Гоуст стоял у окна, подперев стену, и, казалось, безразлично пялился вдаль. Как всегда: сосредоточенный, спокойный, монументальный. Черная одежда, разгрузка. Маска с черепом. – Эй, лейтенант! Райли посмотрел на Соупа так, будто снимал мерки для персонального гроба: холодно, расчетливо. Оценивающе. Соуп передернулся от этого взгляда, который буквально ощупал его с головы до ног. Опять!! Однако упрямо продолжил: – Пошли завтра в клуб! – Нет! – Тогда сегодня, как сменимся, давай поужинаем? – Я не голоден, – припечатал Райли. – Тем лучше! Сразу пойдем ко мне… – МакТавиш пошло толкнулся языком в щеку и подергал бровями, однозначно намекая на то, как планирует провести время “у него”. Он уже не раз и не два пытался перевести их отношения в горизонтальную плоскость. Или хотя бы сблизиться. Но… Взгляд Гоуста не изменился ни на йоту: все такой же холодный и расчетливый. Льдисто-спокойный. Он вновь осмотрел Джонни с головы до ног, прошелся по всем изгибам его тела, а после переключился на вид за окном и принялся разглядывать подъездную дорогу. Соуп вздохнул. Он ловил на себе все эти взгляды, которые истолковать двояко не получалось. Ну вряд ли его задницу или напрягшийся в душе член Райли бы оценивал как-то нестандартно. Все эти долгие взгляды, эти легкие движения навстречу его явным сексуальным провокациям… Но дальше взглядов дело не шло. Джонни чуть ли не на блюдечке себя подносил, открыто говорил, что хочет с ним трахнуться, что хочет его – Райли. Но тот на каждое предложение осматривал его заковывающим в холод взглядом. Иногда казалось, что на каждое предложение Соупа Гоуст думал: уебать надоедливого шотландца совсем или так, чуть-чуть. Соуп уже откровенно нарывался. Лейтенант ему нравился всегда. Не только как отменный профессионал своего дела, как надежный напарник. В глазах Джонни Гоуст был героем, который прошел через ад, но сохранил, собрал себя по крупицам. И когда Джонни понял, что его разглядывают с откровенным любопытством, он решил действовать… испытать удачу. НО! Все его подкаты, все сделанные им предложения уходили в “молоко”. Райли ни разу явно не продемонстрировал, что интерес взаимен. А ведь даже если бы причиной постоянных отказов было смущение или неопытность (пфф, все же мы люди, да? И ничто человеческое нам не чуждо!), за месяцы приставаний дело должно было бы сдвинуться с мертвой точки. Ведь МакТавиш умел быть настойчивым. Однако чертов Призрак был очень лаконичен и краток в своих ответах: – Нет. Джонни сжал в кулаке пачку с оставшимися сигаретами. Запах табака ярко ударил по рецепторам. – Я отолью, – невпопад сказал МакТавиш и вышел. Гоуст снова равнодушно повернулся к окну. *** МакТавиш примял ирокез ладонью. Выбритые виски ощущались под пальцами мягкой щетиной. Он вряд ли кому-то признался бы, но ему нравилось ощущение коротко стриженых волос под пальцами. И контраст с более длинными волосами ирокеза едва ли не возбуждал резкой сменой тактильных ощущений. Сегодня он решил поставить точку в этих странных полугодовых недо-отношениях с лейтенантом Райли. МакТавиш прекрасно понимал, что они оба – профессионалы. И если не сложится в личном, на работу это никак не повлияет. Точнее, все останется так же: будет надежный напарник, на которого всегда можно положиться. Наверное, именно поэтому он был спокоен и уверен в своих действиях. Пару часов назад их с Гоустом сменили на наблюдательном пункте, поэтому до утра их точно никто не потревожит, и можно действовать. Соуп, сухо стукнув костяшками в дверь, обозначил свое присутствие и скользнул внутрь. Гоуст стоял у окна, держа в руках неожиданно уютную и неуместную в его огромных ладонях фарфоровую кружечку на блюдце. Едва Соуп подошел ближе, чайная пара была небрежно отставлена на подоконник, а маска вновь закрыла нижнюю половину лица. – Эй, лейтенант! Давай переспим! – Джонни хищно отслеживал реакцию на свое дерзкое предложение. Но реакции, собственно говоря, не последовало. Тот же спокойный ледяной взгляд. И выражение “я раздумываю, сколькидюймовый гвоздь вогнать тебе в левый глаз”. – Ты можешь напрячься лишь в определенных местах! – Джонни картинно бросил взгляд на пах Райли. – А я все остальное сделаю сам. Ответ был ожидаемым и оттого втройне болючим: короткое, хлесткое “Нет!” МакТавиш молча вышел. Он буквально чувствовал, как это долбаное “нет” придавило своей тяжестью на плечи, не позволяя поднять голову. Если бы кто-то мог его сейчас увидеть, то удивился бы, насколько опустились его плечи и как потух взгляд. Джонни вернулся в свою комнату и не выходил до следующей смены. Он малодушно хотел попросить Прайса разбить их двойку, но тут же одернул себя. Он – профи. А все остальное – никому не нужные эмоции. Если лейтенанту не нужны его чувства – пусть. Но это не должно мешать работе и ставить под удар безопасность всей группы и задание. *** Джонни стоял у оконного проема. Так, чтоб быть под прикрытием стен. Да, сейчас в этом нужды не было, но некоторые привычки вбиваются в подкорку так, что их не выбить. Он чувствовал на себе взгляд лейтенанта. Не такой, как обычно. Сейчас к ледяному спокойствию примешивалось еще что-то незнакомое. Любопытство и... ожидание? МакТавиш не выдержал и посмотрел прямо на лейтенанта, выразительно подняв бровь. Призрак лишь отвел взгляд. А Джонни, не меняя выражения лица, равнодушно повернулся к окну. Отболело. Перегорело. *** Чертово задание на условно дружеской базе, слава всему пантеону богов, было завершено. В связи с этим все собрались в любимом кабаке. Прайс вышел отлить. А Гоуст залип у барной стойки в ожидании очередного круга выпивки на всех. Пьяненький Газ подсел к Джонни, который “обнял” ладонью кружку холодного пива. Девица, которая до этого жалась к симпатичному синеглазому вояке, на миг прижалась полной грудью к его руке и отстранилась, обиженно дуя губы на невнимание к своей персоне. Кайл закинул руку Соупу на плечо и пьяно подпихнул того так, что расплескалось пиво: – Эй, Соуп! А чего ты с Гоустом не замутишь, м?! Он ТАК на тебя смотрит… А ты же вроде любишь... хмхм… “крепкие тылы”, – Газ подергал бровями. – А он только смотрит, Кайл, – доверительно и очень пьяно хмыкнул Джонни, пытаясь поймать в прицел Призрака. Тот пытался отпихнуть от себя очередную липнувшую к нему “юбку” и взять разом все напитки со стойки. – Я разве что с бантиком на заднице к нему не подошел, звал его и в кабак, и в клуб, и в кино, и в кровать… Я его в жизнь совместную звал… А он только смотрит. Так что… Не сыпь мне сахер на хер! Сегодня, Кайл, поминки по моей мечте… А завтра будет новый день… – Соуп… – начал было враз посерьезневший Газ, но МакТавиш махнул рукой: – Я не из тех, кто раз за разом стучится в закрытые двери, – и он отпил из своей кружки едва ли не половину. – Всему приходит конец. МакТавиш умудрился сбежать с посиделки в том счастливом состоянии, когда голова уже гудит от выпитого, тело просит приключений, а ноги на автопилоте несут домой. На базе, потоптавшись у дверей чужой комнаты, Соуп хмыкнул. Его, пьяного, ноги принесли домой к Райли, чертову Гоусту. А не к нему, Соупу, домой. Въебав с досады кулаком в стену, удовлетворенно хмыкнув от вида осыпавшейся краски, Джонни, пошатываясь, убрел к себе. Долгий сон, огромная порция кофе и секс излечат его проблемы. Хотя бы на время. *** В кабаке, где они отдыхали после очередного задания, стихийно возникла дискотека. Обычно тут не танцевали! Но, видимо, настроение сегодня у народа было особым: хотелось куража, танцев, движа! Даже Прайс, и тот потоптался где-то на краю импровизированного танцпола, чтоб почти сразу оказаться в компании симпатичной девчули. Джонни же не отказывал себе ни в чем, Он, расточая улыбки, сыпя шутками и подмигивая всем в округе пары метров, догнался до состояния веселья, когда даже затаенные комплексы отходят на задний план. А после, увидев прыгающую в такт музыке толпу, тут же влился в общее безумие. Он хватал веселящихся девиц за задницы, хохотал и делал непристойные предложения, пока не почувствовал на своей талии сильные руки. Джонни вильнул бедрами, чтоб почувствовать чужое напряжение в штанах. – Гоуст? – сердце отчаянно застучало сильней. Однако едва он приоткрыл глаза, то тут же нашарил в тени стены искомый “объект”. Гоуст сжимал в руке стакан. И смотрел прямо на него, на Джонни. – Нет, bello (ит. красивый)… Но для тебя я могу им стать… Джонни развернулся в кольце сильных рук и, не прекращая танцевать, уставился на своего визави: явно итальянского происхождения мужчина (юношей или парнем его назвать было нельзя даже с натяжкой), с характерными чертами лица, горячими ладонями и глазами, в которых бушевало пламя. А почему бы, собственно, и не да?? – Не надо становиться кем-то для меня! Будь собой! – Джонни разорвал кольцо чужих рук и качнулся вперед, гибкой волной прильнув к неожиданному спутнику, и тут же отпрянул, будто ожидая реакции. – Еще потанцуем или ну его? – спутник оказался внимательной заразой, потому что кивнул куда-то за спину Соупа. Тот оглянулся: Гоуст смотрел все так же пристально. Это выглядело даже устрашающе, учитывая его внешний вид. – Ну его! – улыбнулся Джонни и открыто лизнул чужие губы. Гостиница нашлась быстро. Итальянец не скупился и снял номер на всю ночь. Это немного не вписывалось в норму: обычно барные знакомства заканчивались в чьей-то квартире или в гостинице с почасовой оплатой. А тут… Хороший номер, ужин... Учитывая, что Джонни в ближайшие сутки точно никуда не надо, он был совершенно не против такого расклада. Ласки начались уже тогда, когда чертов итальянец, не став ждать, присоединился к нему под душем. Соуп, впрочем, был не против. – Как же ты… Bello (ит. красивый). Джонни не хотел лишних разговоров, но иностранные словечки, так ловко вплавленные в обычную речь, неожиданно заводили. Как и темперамент партнера. Соуп впился поцелуем в соблазнительные губы, погладил и помял все, до чего дотянулся, и был отстранен от желанного тела со вздохом: – Пошли в кровать, dolce (ит. сладкий). Хочу тебе отсосать!! *** Джонни вернулся на базу со следами безумных, но безгранично сладких суток. Засосы по всему телу, царапины на спине (в общей душевой их заценили все), как и следы зубов в самых неожиданных местах. – Эй, Соуп! Тебя что, людоеды жрали, жрали, да не дожрали? – проорал Газ, выплевывая попавшую в рот пену от шампуня. – Ой, Кай… Жрали, кусали, лизали, сосали… Да КАК жрали… Мммм… Красноречиво распрямляющийся член Джонни весьма однозначно указывал на довольство его владельца, и Газ тут же замахал руками и даже брызнул водой в Соупа: – Все, дружище! Вопросов больше не имею, обойдемся без подробностей!! Зато вот Гоуст, занимавший крайнюю кабинку, был весьма заинтересован. И следами челюстей на мощных бедрах, и тяжелым членом, и тылами Соупа. Впрочем, тот, домывшись, тут же прикрылся полотенцем и убрел в раздевалку. Призрак туманом вытек из душевой следом за ним. Он смотрел, как Джонни, прикрытый только крошечным полотенцем, строчит смс со скоростью света и улыбается как-то по-особому: мягко и предвкушающе. Такой улыбки раньше у него Гоуст не видел. *** Работа занесла их на очередной объект. Что удивительно, в последнее время им попадались спокойные миссии, наблюдательные. И, надо сказать, всех все устраивало. Гонки со смертью утомили всех, и нынешние задания были тем самым отдыхом, “передышкой”, в котором они так нуждались. Джонни отошел вглубь здания так, чтоб его не было видно с улицы, и прикурил, стараясь не светить в проем окна тлеющим огоньком сигареты. Гоуст смотрел. Он не знал, как теперь подступиться к МакТавишу! Когда тот маячил со своими предложениями перед глазами, его хотелось отпихнуть, как надоедливого вертлявого щенка. Ну сколько же можно?? Одно и то же!! Давай пожрем? Кино? Переспим? Отпуск вместе? Выпьем? Переспим? Съедемся? И так по кругу! Впрочем, вскоре за этими всеми предложениями, разговорами, шутками, подкатами, ему начали показывать настоящего Джонни, без масок и придури. Не того, который балагур, шутник и без царя в голове. А того, который внимательный, заботливый, интересующийся, умеющий чувствовать и любить. Но ответить ему Райли не мог. Не хотел. Боялся. Все ждал. А Джонни не унимался. Он будто плевать хотел на его страхи, на его ожидание! Он полгода был рядом. Всегда рядом. А потом… Этот итальяшка! Чертов старпер (Ведь тот был старше Джонни, это было очевидно!!!) увел у него парня. Забрал и присвоил себе. Гоуст тут же отбрасывал эти мысли… Не итальянец забрал себе Джонни. А Райли фактически сам “вручил” его другому: постоянные отказы, отталкивание и равнодушие сделали свое дело. *** Прайс пихнул Гоуста под руку, когда тот сжал бокал. Батька оглянулся назад, на танцпол. Джонни (его особый, любимый подопечный), тискался там с мужиком постарше, держа в отведенной в сторону руке пару стопок текилы с солевой каёмкой и дольками лайма. Было видно, что это не первая их встреча: они явно были знакомы, и не просто знакомы, а были даже какое-то время вместе. Уж больно слаженно выглядели их движения, уж больно собственнически итальянец притягивал к себе улыбающегося Соупа. Они, не прекращая танца, выпили, слизали соль друг с друга и слились в грязном поцелуе, чтоб тут же, под улюлюканье толпы, поспешить к задней двери. Прайс положил ладонь Призраку на сжатый кулак. – Знаешь, лейтенант… У итальяшек есть такая поговорка: «Chi ha tempo, non aspetti tempo» («У кого есть время, пусть не ждёт другого времени».) – И что это значит? – глухо проворчал Призрак, заказывая очередную порцию выпивки. – Что нехуй было откладывать, дожидаясь удачного момента… С нашей жизнью до удачного момента можно просто не дожить. Или упустить… Гоуст сверкнул глазами, но промолчал. Он видел, как Соуп тащил за собой глупо улыбающегося итальяшку из кабака. Видел предвкушающую улыбку. – Итальянец не упустил, – припечатал суровой правдой Прайс. Прайс, прижав к себе хохочущую девицу с волосами, заплетенными в тысячу косичек, направился к задней двери: перекурить. Кайл сцапал сразу двух у барной стойки. А Гоуст наливал шотландское пойло (которое никогда раньше не любил, но сейчас… Оно же шотландское) и перед глазами стояло счастливое лицо Джонни и грохотали слова: “Нехуй упускать момент…” Стакан. Второй. Третий. “Итальянец не упустил”. И Гоуст видел, насколько тот “не упустил”... Джонни стал улыбаться так, как никогда не улыбался раньше. Казалось, в морщинках глаз поселились смешинки… А смог бы Гоуст стать тем, кто поселит такие искорки в эти синие глаза? – Счастье не откладывают… – мрачно прошептал он, бросив на стол смятую купюру “на чай” и выходя в одиночестве на улицу. Где-то вдали звучал смех. Для кого-то он был естественным и простым… Но явно не для Призрака этого мира. Тот, тяжело ступая по стылому асфальту, шел домой. Спартанская обстановка комнаты, отсутствие лишних деталей. И только мысли калейдоскопом случайных фотографий взрывают мозг. – Счастье не откладывают, – обреченно повторил Гоуст. Небо за окном плакало вместо него – или вместе с ним.