Рождественские пакости

— Что за грёбанный наргл! Первый крик, который донёсся из-за стола Гриффиндора в то утро. Джинни сидела с взъерошенными волосами, быстро моргая. Шок быстро сменился на ярость, когда она осознала, что получила анонимный подарок в виде взрыва игрушечной бомбочки в лицо. Драко подавил смешок, пытаясь скрыть его за чашечкой крепкого кофе. Он хотел казаться непринужденным, словно не был виновником переполоха за соседним столом. — Это ты сделал? Малфой лениво повернул голову вправо, заметив ухмылку на лице Блейза. Тот явно увидел, как поднялось настроение друга из-за ругани Джинни Уизли. А орать было из-за чего. За неделю до Рождества Теодор Нотт и Гермиона Грейнджер, как старосты школы, решили устроить праздник всем факультетам и организовали тайного Санту. К глубочайшему сожалению всех учеников, это была не просто игра. Это оказалась долбанная стратегия на сближение. Распределили учеников в основном между Гриффиндором и Слизерином, и как старосты объяснялись: для улучшения межфакультетских отношений. Что же касалось Когтеврана и Пуффендуя, так они дружно между собой тоже поделили участников случайным образом и сейчас весело раскрывали подарки за столом, показывая друг другу праздничные безделушки. Правила игры были просты: каждый день, в течение всей этой недели, ученик должен присылать за завтраком небольшие анонимные сюрпризы, записки или подарки, которые нацелены на поднятие настроения его подопечного. Драко же решил воспользоваться сполна выпавшим шансом, чтобы показать своё отношение к попытке навязать дружбу с львиным факультетом. Точнее, как он презирал саму идею этой задумки. К неудаче младшей Уизли именно она и стала жертвой его бунта. — Я чувствую, что ты портишь мне игру, — хмыкнул Теодор, хитро прищурив глаза на Малфоя. — Но доказать пока что не могу… — Не будь ты под каблуком Грейнджер, быть может, и получилось бы доказать. — Может и каблучок, но зато какой туфельки! — мечтательно протянул Нотт, смотря на стол Гриффиндора и подмигивая зардевшейся Гермионе. Малфой закатил глаза на этот жест. Он всё ещё не понимал, как те начали встречаться. Да, они оба ботаники и старосты, но.. Грейнджер и Нотт, серьезно? Драко не хотел даже думать об этом, но ему приходилось каждодневно наблюдать за этими игрищами и кривить губы, чтобы показывать своё отношение ко всему этому цирку. Ему казалось, будто все просто-напросто посходили с ума в этом году. Чего только стоили неожиданные отношения молчаливого Теодора, так теперь ещё ему приходилось наблюдать, как Дафна краснеет при виде, черт возьми, Рона Уизли. А этот пухлый Долгопупс! Даже сейчас, когда Пэнси в восторге рассматривала какой-то горшок с растением, присланным ей Тайным Сантой. Этот глупый гриффиндорец пялился на неё через весь зал и совсем не пытался подавить улыбку во весь рот, ловя реакцию девушки на подарок. «Плохо шифруешься, Долгопупс», — чуть закатил глаза Малфой, видя всю эту сцену перед ним. — «Цветы в горшочке называются “Pansy”. Ты также прекрасна, и цветок явно назван в твою честь», — девушка громко прочитала записку, которая была прикреплена к краю горшка. Девичьи губы сложились в довольную улыбку. — Как мило! Драко поперхнулся кофе, стараясь не заржать. Долгопупс удивил его, неужто он был влюблен в Паркинсон? Ну, романтик, ничего не сказать. Всё же допив кофе через пару минут, Драко недоверчиво тыкнул пальцем в сверток перед ним. Интересно, что ему подарил его личный Санта? Он очень сильно надеялся, что ничего отвратительного там не будет. В конце концов, чего ещё стоит ожидать от этих позорных львят? Может, там какая-то дрянь лежит от очкарика или его рыжего дружка... Малфой помялся недолго, но всё-таки аккуратно раскрыл свёрток и удивлённо моргнул. Перед ним лежали новогодние носки. Он моргнул, не веря в реальность происходящего. Потом ещё раз. Глаза поднялись на гриффиндорский стол, задумчиво сканируя, кто мог быть его тайным Сантой. Но никто не смотрел в его сторону, чтобы проверить реакцию на подарок. Его взгляд на секунду зацепился за рыжую голову, всё ещё трясущуюся от возмущения из-за взрыва. «Петля исключений», — механически вспомнил Драко слова Нотта, когда тот объяснял правила игры. Если он вытянул Уизли, то она никак не могла бы тоже вытянуть его своим подопечным. Эти носки точно были от кого-то другого. От какого-то благородного идиота-гриффиндорца. Почему-то эта мысль вызвала не облегчение, а едкую досаду. И чтобы задавить это неожиданное и неприятное чувство, мысль о следующей пакости показалась ещё слаще. — Ого, ты даришь своей подопечной бомбочку в лицо, а тебе носки. О-о-очень справедливо, да? — фыркнул Тео, разглядывая новогодние тёплые носки, лежащие перед Драко на столе. Нотт потянул руку навстречу, желая пощупать изделие, но получил удар по ладони от Малфоя. — Тебя разве не учили, что нельзя трогать чужие вещи? —Драко допил свой кофе и поднялся с места, прихватив с собой подарок. — Лапай связанную шапочку от своей дамы, а мне пора. — Куда это ты так спешишь? Хочешь прочувствоваться новыми носками? — хмыкнул Забини, наблюдая с насмешкой за взаимодействием друзей. — Или боишься от благодарности прямо тут расплакаться, милый? — Да, мне подарили носки, и я, наконец-то, теперь свободен от вашего общества идиотов, — Драко чуть закатил глаза и быстро направился на выход из Большого зала. Глаза случайно зацепились за младшую Уизли, которая возмущенно что-то щебетала друзьям из-за своего первого подарка в игре, взорванного перед её веснушчатым носом. Драко тихо хмыкнул и вышел из зала, чтобы обдумать следующие неприятные сюрпризы для рыжеволосой ведьмы. А для этого ему нужен был свежий воздух. И чуточку тишины. И чтобы никто не видел, как он, закусив губу, в полном одиночестве у замёрзшего озера размышлял не о квиддиче или уроках, а о том, какое выражение лица будет у Джинни Уизли, когда она откроет завтрашний его подарок.

…

Второе утро праздничной недели снова началось с криков Джинни за столом. Точнее отборных ругательств. — Чёрт возьми, когда я выясню, кто этот придурок — хвост Василиска в жопе покажется ему благословением! — рычала Уизли, откидывая проклятое зеркало от себя. Подарок Малфоя для девчонки сработал на ура. Как только Джинни посмотрела в серебряную поверхность зеркальца, её рыжие волосы встали дыбом, а на лбу начала красоваться надпись: «Гриффиндорский чертёнок». Драко непринужденно завтракал, но взгляд его не отрывался от лица девушки, вылавливая каждую эмоцию: ярость, недоумение и желание найти виновного. Ему вдруг страстно захотелось, чтобы она в этот момент посмотрела прямо на него. Не на стол Слизерина, а именно на него. Чтобы Джинни Уизли наконец-то заметила его. Зачем ему это было нужно? Драко бы не смог ответить на этот вопрос. Или же просто-напросто не хотел признаться самому себе в потаённом желании. — Мерлин… Ну ты и пакостник, — картинно закатил глаза Блейз и пригрозил другу пальчиком, смеясь над происходящим. Он явно наслаждался хаосом, который второй день подряд устраивал Малфой. — А я предупреждал Теодора, что его продуманный план для дружбы факультетов полная хрень. — Драко безразлично пожал плечами. — Но он послушал свою туфельку Грейнджер, теперь пусть расхлебывает всё это. Перед ним лежал набор конфет «Берти Боттс», который принесла ему сова от тайного Санты. Он продолжал наблюдать за руганью Джинни и за Роном, который был красным то ли от негодования за сестру, то ли от щедрого подарка в виде огромного пакета сладостей от своего анонимного отправителя. Драко, не смотря в упаковку своего подарка, на автомате взял конфетку и закинул в рот. — Блять, серная пробка, — с отвращением буркнул он, выплевывая конфету на тарелку под смех друзей. Больше есть ему совсем не хотелось. Позже, проходя по коридору, Драко увидел Джинни, смеющуюся с Золотым трио. Проклятья от зеркала как и не бывало на ней, и это почему-то заставило облегченно вздохнуть слизеринца. До него доносились отрывки разговора, но они будто проходили мимо его ушей. Пока Драко не уловил своего упоминания. Слух мгновенно навострился. — Так может, хорёк тебе подкладывает всю эту хрень? — проворчал Рон, жуя очередную конфету из подарка своего тайного Санты. Казалось, всего за два дня игры это начинало входить в привычку занимать рот сладостями, учитывая габарит мешка из «Сладкого королевства». Вот у Уизли явно был щедрый анонимный отправитель, не то что у его младшей сестры. — Малфой? — фыркнула Джинни, словно не могла даже и подумать о том, что Драко мог сделать подобное. — Он, конечно, придурок и всё такое. Но Малфой?… Он бы не стал подкидывать проклятые женские вещички девушкам. Даже гриффиндорцам. — Ну а ты представь! — посмеялся Гарри, толкая Рона локтем и выхватывая одну из шоколадных лягушек в чужом мешке под недовольное бормотание друга. — Мерлин, вы иногда такое скажите… Вам что, бладжеры в головы прилетели на прошлом матче с Когтевраном? — закатила глаза Грейнджер, слушая их. — Малфой? Проклятые женские предметы? Это также абсурдно, как если бы вы сказали, что он может травануть кого-то медовухой или пытаться убить Директора! Они все захихикали, ведь такая возможность событий была в их умах маловероятна и нелепа. Драко удивлённо моргнул и, пытаясь не показываться на глаза гриффиндорцам, продолжил поглядывать в их сторону. Неужели, они и вправду совсем не допускали даже мысли о гадостях с его стороны? — За семь лет такое мнение? — недовольно проворчал Малфой себе под нос. Он не понимал, бесил ли его факт или удивлял, что его обеляли чертовы гриффиндорцы. — Видимо, ещё недостаточно нагадил. Нужно исправляться. Глаза зацепились за то, как солнце из высокого окна золотило рыжие волосы девчонки Уизли, и как она на секунду откинула голову назад. Её звонкий смех прокатился эхом. Драко неосознанно замедлил шаг, подмечая всё происходящее. «Как невоспитанно так громко смеяться», — сразу же подумал он, но взгляд почему-то не мог оторваться от линии её шеи и от веснушек на переносице. Джинни неожиданно обернулась, и он резко ускорился, сжимая книгу так сильно, что затрещал корешок. — Ей бы манерам поучиться, — пробурчал Драко, но жар на кончиках ушей не спадал до самой гостиной Слизерина.

…

На третий день игры Драко Малфой получил в подарок самозаполняющееся перо. Он задумчиво крутил его между пальцев. В какой-то момент ему даже стало… стыдно? Нет, скорее, непривычно. Кто-то из львят дарил ему хороший подарок, пока он в свою очередь старался вносить хаос в эту дурацкую игру. Правильно ли он поступал? Наверное, нет. Но отступать было бы уже странно и глупо после проделанных пакостей. Своего дарителя он отблагодарит в конце игры, всё равно это не могла быть девчонка Уизли. Потому что правила игры не позволили бы обоим студентам быть друг другу дарителями. И этот факт немного, но всё же снимал какой-то непонятный груз вины внутри юноши. — Красивое перо, слушай, — загадочно сказал Теодор, рассматривая подарок друга, который тот всё ещё задумчиво держал в руке. — Тебе явно повезло с тайным Сантой. — Ага, и я уверен ты даже знаешь, кто это, — чуть повернул к нему голову Драко, с небольшим прищуром смотря на него. — Конфиденциальная информация, ничего личного, —непринужденно пожал плечами Нотт, чуть улыбнувшись краешком губ, и отвернулся, продолжив разговор с Блейзом. В это время за столом Гриффиндора Джинни недоверчиво крутила в руках подарок от тайного Санты. Вроде, выглядело как книга в праздничной обертке. Не мог же он сделать дрянь и здесь?! Выкинуть подарок, не проверив его, ей вовсе не хотелось. И признавать своё любопытство Джинни тоже не собиралась. Раздражённо цокнув языком, она всё же порвала упаковку и застыла, читая название книги. — «Искусство изящной беседы для особо одарённых»?! — она с такой силой откинула книгу на стол, что стоящая рядом посуда звякнула. — Опять какая-то пакость? — задумчиво протянула Гермиона, смотря на неё. Грейнджер весь завтрак спокойно пила тыквенный сок и не знала бед, потому что сама не участвовала в данной вакханалии, просто обменявшись подарками со своим новоиспеченным парнем. Джинни даже завидовала этому. Особенно после таких подарков от её гадского тайного Санты. — Этот анонимный ублюдок решил отыграться на полную катушку. Жду не дождусь седьмого дня, когда я надеру ему задницу, — зло прошипела Джинни, рассматривая кожаный переплёт книги. Она вовсе не заметила загадочный взгляд Гермионы на стол Слизерина. Уизли раскрыла книгу и начала изучать содержимое. Ничего особенного, обычные снобистские лекции о манерах и о том, как должна вести себя леди в обществе. Но кое-что всё-таки привлекло её внимание. А именно надпись на главе «Как правильно стоит благодарить за подарок». Там была сделана чьей-то рукой короткая пометка: «Кажется, эта глава может особенно пригодиться». Этот подчерк был ей хорошо знаком. Она задумчиво прокрутила в голове, кому бы он мог принадлежать на Слизерине. Зоркий взор пробежался по каждому студенту змеиного факультета, пока не остановился на платиновой макушке. И тут же в голове что-то щёлкнуло, заставив её стиснуть зубы. Малфой. Ну конечно же, Малфой! Кто же ещё мог быть настолько мерзопакостным? Кто другой стал бы тратить время на то, чтобы в книге о манерах оставить язвительную пометку? Только этот напыщенный хорёк, вечно строящий из себя короля школы. Но как? По правилам они не могли быть обоюдными дарителями. Джинни прекрасно помнила механизм игры, который объяснял Нотт перед началом жеребьёвки. Значит, либо правила нарушены, либо… Она метнула взгляд на старосту мальчиков. Теодор Нотт как раз отводил глаза от их стола, но уголок его губ дёрнулся в едва уловимой, слишком довольной улыбке. А потом, будто почувствовав её взгляд, он повернул голову и подмигнул. Быстро, почти незаметно, но так, чтобы Джинни точно это увидела. В её голове всё стало на свои места. Этот проныра Нотт всё подстроил! Значит, так и было — она и Малфой стали друг для друга тайными Сантами против правил. И этот идиотский слизеринец, вместо того, чтобы хоть раз поступить как человек, начал тупую и гнусную войну с первого же дня игры. Внутри Джинни закипала гремучая смесь гнева на Драко и проснувшееся азартное, колючее предвкушение. Малфой, и вправду, думал, что будет безнаказанно гадить ей из тени? Что она будет просто беситься и не найдёт его? Какой же он наивный. И какой же, чёрт возьми, предсказуемый. Её взгляд снова вернулся к платиновой голове, и губы сами растянулись в хищную ухмылку. Она поймала его с поличным. Теперь у неё было целых четыре дня до конца игры, чтобы сделать его участие в ней таким же адским, как и у неё. — Вот ты и попался, Малфой. Ну что ж, игра только начинается, — прошептала Джинни со смесью злорадства и предвкушения, мысленно перебирая варианты мести.

…

Драко ожидал, что утро четвёртого дня игры пройдет всё также скучно и без происшествий за его столом. О, как же он ошибался. Уже привыкший к нейтральным подаркам, Драко спокойно открывал небольшую посылку, которую доставила ему сова в середине завтрака. Самая обычная коробка, украшенная в праздничную рождественскую упаковку. Интересно, что же там было на этот раз? Малфой, не раздумывая более о содержимом, быстро открыл её. И пожалел об этом мгновенно. — Что за хрень?! Из коробки вырвалась целая стая бумажных летучих мышей, которые окружили его вокруг головы, пища и цепляясь за волосы. Его идеально уложенные локоны вмиг были растрёпаны. Он пытался поймать этих оживших тварей, но те были совсем неуправляемы. Потребовалось несколько минут, смеха всего зала и потраченных нервов Малфоя, чтобы наконец-то словить всех летающих существ и смять в кулаке. Драко тяжело дышал, смотря на кучу бумажек, разбросанных вокруг. В ушах гулко стучала кровь. Это был не просто розыгрыш. Это было унижение, рассчитанное на публику. И оно сработало. Впервые за всю игру в его голове крутилась смутная догадка: а что, если его тайный Санта — не какой-то добряк-гриффиндорец, как он подумал ранее? Что, если это... кто-то, кто уже понял, что пакостит именно он, Драко? Нет, не может быть... Это была просто глупая паранойя. — Мерлин, да тебя ж переиграли и уничтожили! — засмеялся Блейз, убирая в сторону свой подарок в виде портсигара. — К чёрту, — прошипел Драко, пытаясь поправить волосы. Но выходило всё хуже и хуже. Не выдержав, он схватил сумку и вышел из зала, направляясь в уборную, туда где было зеркало. Малфой даже не заметил до ухода, как торжествующе злорадно улыбалась Джинни, наблюдая за его истерикой. Она стучала пальчиком по его подарку в виде набора для вышивок, кинув быстрый взгляд на записку: «Вот настоящее занятие для хозяек, а не участие в квиддиче. Оставь игру для профи». «Профи?» — ехидно пронеслось в голове, вспоминая игру юноши. — «На месте хорька я б постыдилась писать такое, учитывая собственные достижения!» В последнем матче он только и делал, что красовался, пока Гарри не выхватил снитч у него из-под носа, забирая победу Гриффиндору. Мысль о неудаче Малфоя в квиддиче была ядовитой и приятной. Джинни прекрасно знала, как он летал. Случайно, конечно, подмечала. Мимоходом. Не могла же она не смотреть на соперника со змеиного факультета! Конечно же, она видела, как он лихо закладывает виражи, как зеленая мантия развевается от скорости, и как по его напряжённой шее стекает пот, притягивая взгляд... Но это было совершенно случайно! Ничего не значило. Просто наблюдение за противником. Да. А сегодня этот «профи» напоминал растрёпанную кошару, которая попала в тазик с водой. Его жалкий вид доставлял Джинни невероятное удовольствие. Это была своего рода месть за то, как раньше он сам наслаждался её реакцией на его гадкие подарки. И когда Драко сбежал из зала, Джинни стало даже немного досадно, что она больше не могла наблюдать за его раздражением. «Ещё пожалеешь, что вообще заикнулся про квиддич, хорёк», — подумала она, с наслаждением откидываясь на скамью и кусая бутерброд.

…

— Жду не дождусь узнать, кто твой даритель, — фыркнул Блейз, заметив новый подарок своего друга. — О, уверен, это кто-то весьма гениальный, — хмыкнул Теодор, окидывая взглядом Драко, который был красным то ли от стыда, то ли от ярости. Перед их взором на обеденном столе лежало несколько предметов из пятого подарка анонимного отправителя: расчёска, маленький розовый бантик для животного и ошейник с брошкой, на которой красовалась надпись: «Папина гордость». Рядом лежал небольшой клочок пергамента, на котором вручную была нарисована карикатура пушистого хорька в мантии. Не переставая яростно смотреть на ошейник, Драко схватил пергамент и принялся его безжалостно комкать трясущимися руками. Кажется, Малфой даже почувствовал, что его глаз дергается, когда он резко поднял голову на стол Гриффиндора. Драко хотел найти этого анонимного гада. Найти и, чёрт возьми, уничтожить. Разорвать на мелкие кусочки! У него как-то вылетело из головы, что он сам же пакостил своему подопечному. Почему-то подобная ситуация, но в обратную сторону казалась ему недопустимой. К его разочарованию никто из однокурсников с соседнего стола совсем не смотрел на него. Ему потребовалось добрых пять минут молчаливого наблюдения за ними, чтобы понять эту простую истину. В последние секунды наблюдений взгляд сначала зацепился за Рона, поглядывающего на Дафну Гринграсс, а потом за Гермиону, которая игриво улыбалась в сторону расслабленного Теодора. Драко не знал, почему эти два виновника игры вели себя так, словно были довольны всем происходящим хаосом. Сами не стали участвовать в этом фарсе, а его заставили! Неужели, именно это они и считали сближением?! Тогда для них у Малфоя было и своё мнение на этот счёт. И он был готов озвучить его сегодня же. — И о чём вы только думали, Нотт, когда затевали этот цирк? — выплюнул Драко, отшвыривая записку с нарисованным хорьком. — Я-то думал, у старост хоть капля мозгов имеется... А нет, оказалось, сильно ошибался насчёт этого. — А что такое, Драко? — Теодор непринуждённо откинулся на скамью, подтягивая зелёный чай из кружки. — Неприятно получать пакость, а? — А ты как думаешь? Тебе было бы приятно получить подобное? — Малфой поджал губу, чуть сузив глаза. — Ну не знаю, может лучше спросим младшую Уизли? У неё тоже даритель творит херню с первого же дня. Удивительно, что только с вами двумя проблема в этой игре, — насмешливо тянет Нотт. — Ты ведь знаешь, кто из них мне гадит, так? — сказал Драко, смотря напряжённо то на Гриффиндор, то на Тео. Было ощущение, словно он не слышит слов друга, погружённый в свои думы насчёт отправителя. — Возможно, располагаю данной информацией. — И ты, конечно же, скажешь мне. — Ага, ещё чего тебе сделать? — фыркнул Теодор, явно забавляясь попыткой Драко добыть правду о своём тайном Санте. Он вовсе не собирался больше давать ему подсказок. Пусть сам разбирается или просто ждёт воскресенья. — Ты что не расскажешь другу, кто его враг? — Малфой напряженно произнёс последнее слово, пытаясь надавить на Нотта. — Прости, Драко, туфелька слишком крепко прижала, — пожал плечами Теодор, с усмешкой глядя на него. Драко раздражённо хмыкнул, бросая взгляд на стол Гриффиндора. Джинни как раз закончила завтрак, не притрагиваясь к своему подарку. Неудивительно, он бы и сам не стал пить подозрительную жидкость от анонимного человека. Даже, если это просто зелье с изменением громкости голоса. Именно оно и было сейчас в подарочном флаконе с запиской: «Чтобы речи были незабываемыми, и вся школа слышала их не только из-за ругательств». Как только Малфой перестал выискивать врага среди львиного факультета, Джинни украдкой бросила взгляд на стол Слизерина. Юноша сидел напряжённый, как струна, и вид у него был такой... потерянный. И злой. Беспомощно злой. Непривычное чувство — что-то вроде укола вины — кольнуло ей под рёбра. Но она тут же прогнала его. «Нет, Джинни, не глупи. Он начал первым. Он взорвал бомбочку перед твоим лицом. Он подкинул тебе проклятые предметы. Малфой заслуживает всего, что получил!» И всё же... Когда Драко встал и вышел из зала, его плечи были чуть ссутулены, а в обычно надменной походке проскальзывала какая-то поспешность, почти бегство. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за дверью, и только тогда позволила себе лёгкую, едва уловимую улыбку. «Завтра, Малфой. Завтра ты узнаешь, что значит играть с огнём. Не стоило начинать эту войну со мной» Джинни отвернулась обратно к столу и непринужденно продолжила завтрак.

…

Драко Малфой ненавидел чертового тайного Санту. На шестой день игры, в субботу, тот нашёл новую, особенно низкую лазейку, как добраться до его самолюбия. В этот раз анонимный отправитель задел то, что было для Драко сакральным — его спортивные амбиции. Его честь ловца! Подарок был изящно-прост: маленькая бархатная шкатулка. Внутри, на тёмно-зелёном вельвете, лежал идеальный золотой снитч. Он был игрушечным, но размером с настоящий. Первая мысль Драко была острой и гадкой, которая заставляла нахмурить светлые брови: «Этот подарок снова насмешка. Явно от того, кто прекрасно видел, как Поттер обставляет меня снова и снова в матчах». Малфой взял игрушку в пальцы, ощущая гладкую, холодную поверхность. Покрутил, чтобы рассмотреть детали ненастоящего снитча. Неужели это всё? Просто игрушка? И снитч, словно почувствовав его замешательство и подозрение, неожиданно ожил. С тихим жужжанием он вырвался из его хватки, взмыл вверх и замер, трепеща крыльями прямо перед его носом. Драко инстинктивно рванулся, чтобы схватить его, но снитч, будто читая его мысли, рванул в сторону с такой непредсказуемой траекторией, что юноша лишь сжал воздух в ладони. Желая поймать чертову игрушку, Малфой метнулся за ней, вскочив со скамьи и забыв про чувство собственного достоинства. Снитч петлял между кубков с соком, а потом нырнул под стол, описывая вокруг Драко унизительные круги, точно повторяя его собственные безуспешные гонки за золотым шаром против Поттера. — О, тренировка! — хмыкнул Блейз, откусывая тост и наблюдая за действиями друга. — Вон, вон смотри, сейчас вылетит из-под стола рядом с Пэнси! Драко сквозь зубы выругался, совершая очередной неудачный бросок. Подарок метался по всему столу Слизерина, вызывая смешки и недовольные возгласы. Через минуту, будто наигравшись, снитч резко спикировал и с глухим стуком упал прямо в его нетронутую тарелку с кашей, разбрызгивая комки во все стороны. К ногам Драко упал маленький клочок пергамента из снитча. Он, тяжело дыша от бессильной злости, нагнулся и быстро поднял клочок с пола. «Хоть раз он побывал у тебя в руках, ловец.» Малфой сжал записку настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. Его взгляд метнулся через весь зал, серые глаза горели бессилием из-за незнания, к кому обратить весь свой гнев. И в этот момент он увидел это. За столом Гриффиндора девчонка Уизли как раз вскрывала его подарок. Она с любопытством развернула то, что выглядело как шикарный билет на финал Мировой лиги по квиддичу. И в следующую секунду из билета неожиданно вырвался миниатюрный смерч. Воронка со свистом закрутилась над её тарелкой, втягивая в себя салфетки, кусочки недоеденного бекона и хлебные крошки, а затем, с оглушительным хлопком, выплюнула этот мусорный вихрь прямиком на её мантию и волосы. Джинни вскрикнула от неожиданности, отскакивая от стола, вся перепачканная и с кусочком бекона на щеке. Драко не смог сдержать короткий и торжествующий выдох, его тело непроизвольно расслабилось при виде чужого гнева. Уголок рта дрогнул в самодовольной ухмылке. Он всё ещё сжимал в кулаке игрушечный снитч и записку, но вид разгневанной и перепачканной в еде Уизли был бальзамом для его раненого самолюбия. — Ты как-то уж слишком увлечённо делаешь гадости девчонке, — лениво заметил Блейз, наблюдая, как Драко медленно опускается обратно на скамью и не отрывает глаз от стола львиного факультета. — Может быть, я не знаю, что ты завёл себе тайную пассию в рыжем цвете? — Что прости?! — прошипел Драко, резко оборачиваясь к нему. — Мне омерзительна даже каждая её веснушка! Наступила короткая пауза. Блейз медленно приподнял бровь, его лицо выражало преувеличенное любопытство. — Серьёзно, Малфой? Веснушки? — он протянул слова, будто пробуя их на вкус. — Что-то не сильно это смахивает на ненависть, дорогой. Драко ничего не ответил. Он лишь швырнул снитч в сторону Блейза, встал и направился к выходу, не обращая внимания на хохот друзей. Завтра — последний, седьмой день. Финальный акт этой идиотской игры. И он придумает нечто такое, что Уизли запомнит его «поздравление» на все будущие праздники. Всё должно было пройти идеально. Но Драко даже представить себе не мог, что её план был куда совершеннее. И его месть опоздала уже ровно на три дня.

…

Седьмое утро началось для Драко Малфоя с ощущения холодной уверенности в сегодняшнем дне. Он встал раньше всех, тщательно уложил волосы, надел самую дорогую из своих мантий и составил в голове план финального удара. Сегодня он подарит Уизли не просто детскую шалость. Он подарит ей кошмар. Игрушечного дементора в шкатулке, который будет преследовать её и шептать гадости ровно до полуночи. Идеально. Малфой вошёл в Большой зал с видом победителя, окинув презрительным взглядом шумную толпу. Первое, что кинулось ему в глаза, это торжествующе взгляды Теодора и Гермионы. Они смотрели на своих весёлых однокурсников, которые будто вовсе забыли о многолетней войне факультетов. Кто-то уже раскрыл свои личности в игре. Драко это понял, заметив, как Дафна улыбалась рядом с краснеющим Роном и дарила ему набор для полировки квиддичного инвентаря, а Пэнси чуть смущённо принимала от Долгопупса очередной цветок в горшке, глупо хихикая под нос, словно первокурсница увидевшая интересного мальчика в толпе. Поттер так вообще благодарно кивал и пожимал руку Забини за подаренный билет на матч по Квиддичу между Пушки Педдл и Татсхилл Торнадос. — Да уж, даже тут нашёл возможность выпендриться, — пробурчал под нос Драко, видя подарок своего друга, казалось бы, школьному врагу. Признавать возможную правоту долбанного Нотта и Грейнджер о полезности проведения этой тупой игры он не хотел ни в какую. Самое главное было то, что весь этот фарс, наконец-то, закончится за сегодняшним завтраком. На его привычном месте уже лежал небольшой, изящно упакованный свёрток. Последний подарок от его «благородного» тайного Санты. Драко фыркнул, присев за скамью и смотря на подарок. Сегодня ему было плевать, поскольку чётко устаканил внутри себя мысль о последнем дне игры. Он отомстит анонимному идиоту позже за то, что тот решил начать прилюдно позорить его. Малфой снова кинул быстрый взгляд за гриффиндорский стол, где Джинни, похоже, ещё не получила его посылку и спокойно завтракала. Он развернул свой свёрток, ожидая увидеть очередную безобидную шутку или безделушку. Вместо этого его пальцы наткнулись на что-то мягкое и упругое, завёрнутое в тонкий пергамент. Желая быстрее разобраться с подарком, Драко сдернул бумагу. И мир взорвался в его глазах. Взрыв был не оглушительным, а скорее… цветным? Две густые,вязкие струи алого и золотого цвета с шипением вырвались из небольшого шара и с невероятной силой ударили ему прямо в лицо и грудь. Краска была волшебной, липкой и мгновенно пропитала его безупречную мантию и кожу. Малфой сидел ошеломлённый и с закрытыми глазами, ощущая, как холодная густая жидкость неприятно стекает по его шее за воротник. В зале на секунду воцарилась гробовая тишина. А потом её разорвал звонкий и безудержный девичий смех. Смех, который он узнал бы из тысячи. Драко с силой протёр глаза, смазав краску по лицу в мазню, и увидел её. Джинни стояла посреди зала, держа в руках пусковое устройство в виде волшебной хлопушки, и просто заходилась от смеха, указывая на него пальцем. Её глаза сияли чистой и неподдельной радостью, смешанное с торжеством исполненной мести. Весь его накопленный за последние дни гнев и презрение взорвались белым жаром внутри груди. Это была она! Его тайный Санта. Его виновник позора. Его… — Малфой, ты куда?! — крикнул кто-то рядом, замечая его действия. Но Драко уже ничего не слышал, кроме смеха проклятой девчонки Уизли. Скамья с грохотом упала назад, когда он рванулся с места. Малфой помчался через зал, сметая всё на своём пути и оставляя за собой разноцветные следы краски. В ушах стоял гул быстро проносящейся крови по венам. Но он видел только рыжие волосы, мелькающие в дверях. Девчонка Уизли сбежала с хохотом из зала, увидев его погоню за ней! Малфой же из-за неё напоминал быка, увидевшего красную тряпку. — Драко! — раздался голос Теодора прямо у него над ухом. Нотт ловко ухватил его за рукав, на секунду затормозив его бешеный порыв. Его глаза были полны невинного веселья. — Успокойся, блять! Правила запрещали вам быть Сантами друг для друга, помнишь? Но, знаешь… иногда, чтобы люди наконец посмотрели друг на друга, правила стоит слегка… подправить. Особенно когда один постоянно пялится на другую, думая, что никто этого не замечает. Осознание ударило по Драко, как пощечина, жёстче и унизительнее любой краски. Теодор. Этот сукин сын всё подстроил! Нотт всё видел. Всё знал. И устроил им эту адскую карусель в виде взаимных анонимных розыгрышей. Ради чего, мать его?! — Я убью тебя, — хрипло произнёс Драко, вырывая руку из захвата. — Позже, — легко парировал Тео, отступая на шаг от него. — А сейчас, кажется, твоя дама убегает. Драко, словно по команде, рванулся в погоню за девчонкой Уизли. Смех Джинни, как колокольчик, звенел впереди, эхом отражаясь от каменных стен. Он бежал вслед за ней, не разбирая дороги и не обращая внимание на других удивлённых студентов в коридоре. Всё время бега по школе разноцветное лицо искажала гримаса чистой животной ярости, с нотками азарта от охоты. Уизли же юрко нырнула в дверь на втором этаже. Это был туалет для девочек. «Нахрена мне туда?» — промелькнуло у него в голове, но тело уже действовало само. Малфой ворвался внутрь, едва не сорвав дверь с петель. Туалет оказался совершенно пустым, если не считать его добычу в виде Джиневры, мать его, Уизли. Девушка стояла у раковины, всё ещё хихикая, но в её карих глазах уже читалась решимость и готовность к бою. — Ты! — выдохнул Драко. — Санта… это была ты! — А ты думал, кто? Добрый эльф? — выпалила она, чуть прижавшись к раковине спиной, но не опуская глаз. — Не знала, что похожа на Вилли или Винки. Я конечно тоже рыжая, как Вилли, но… — Ты испортила мне мантию! — прошипел он, перебивая её и приближаясь ближе. Капли краски падали с его ресниц на кафельный пол. — О, простите, ваше высочество! — она всплеснула руками, отрываясь от раковины и тоже делая шаг на встречу к нему. — А мои волосы, от которых воняло два дня из-за проклятого зеркала, или вчерашняя еда на мне? Тебе не кажется, что ты тоже испоганил мою одежду?! Они стояли так близко, что он видел золотистые веснушки на её вздёрнутом носу, а она — как дёргается мышца на его испачканном лице. — Ты первая начала! — Драко ткнул пальцем ей в плечо. — Я отвечала на твои пакости! — она отпихнула его руку, и он схватил её за запястье. — Ты вообще взорвал мою кашу! — Я просто выражал своё отношение к этой дурацкой игре! — гневно прошипел он ей в лицо. — А я выражала своё отношение к тебе! — с такой же яростью прорычала последнее слово девушка ему в лицо. Они оба замолчали, тяжело дыша и смотря друг на друга. Расстояние между ними незаметно сократилось. Оставалось пару сантиметров, наполненных гневом и чем-то ещё, острым и невысказанным. Драко видел, как её грудь вздымалась под мантией от быстрого дыхания, и как сверкали карие глаза, настырно не отводя взгляда от его серых. Внезапно его ярость перестала быть просто негативной эмоцией. Она сгустилась, переплавилась во что-то жгучее, неконтролируемое и безумно притягательное. Их губы неожиданно столкнулись не из нежности, а из того же дикого адреналина, что гнал его через весь замок. Это было словно продолжение ссоры, тем же вызовом и противостоянием — только на новом, невербальном и абсолютно инстинктивном уровне. Джинни не отпрянула от него. Наоборот, её пальцы впились в его испорченную краской мантию, притягивая ближе и отвечая ему в поцелуе с той же яростной силой. Драко чувствовал, как её руки скользнули по его шее, как краска с его лица переносится на её щёки, пальцы и рыжие пряди волос, окрашивая их. Они оба были липкими и испачканными и пахли волшебной химией со смесью чистого безумия. В голове у Драко, пока он целовал её так, словно хотел высосать душу, пронеслись обрывистые, молниеносные мысли о первом подарке в понедельник. Она подарила ему носки. Тёплые, дурацкие, новогодние носки. Ещё до того, как всё пошло наперекосяк. До зеркала, до книги, до всего… Джинни Уизли подарила ему праздничные носки. А он ей — бомбу в лицо. Если бы он не начал… Если бы не полез первым со своей пакостью… Она бы и дальше дарила ему перья, конфеты и приятные безделушки… Потому что Джинни Уизли никогда не презирала его настолько, чтобы атаковать первой. Драко же был просто идиотом. Полнейший, ослеплённый предрассудками идиот, который устроил эту войну просто потому, что… Потому что не мог просто признать, что смотрит на неё во всевозможные моменты, когда был шанс делать это. А этот придурок Нотт заметил это и понял раньше самого Малфоя. И подстроил эту игру ради Драко. Терпел его ехидные комментарии про туфельку и каблук, а сам водил всех за нос, как кукловод. И в самый разгар этого хаотичного осознания, посреди поцелуя, который был скорее битвой губ и языков, в его груди, сжатой до этого ледяным комом злости, возникло странное и непрошенное тепло. Тепло от мысли, что они делали неприятные сюрпризы друг другу одинаково. Что каждый её ответ был зеркальным отражением его выпада. Это была не просто месть. Это был диалог. Жёсткий и колючий, но всё же диалог. И Уизли вела его наравне с ним. Они разом оторвались друг от друга, тяжело дыша. Губы Джинни были покусанными и ярко-красными, а на бледной щеке Драко, очистившейся от краски в этом месте, горело яркое пятно. Но уже далеко не от краски. Он вытер рот тыльной стороной ладони, глядя на неё взглядом, наполненным смесью противоречивых чувств. В нём была и злость, и досада, и недоумение, и это предательское тепло, которое он не мог задавить уже давно. — Теперь мы квиты, Уизли, — выдохнул он хрипло, его голос звучал непривычно сдавленно. — С наступающим Рождеством. Джинни, всё ещё пытаясь отдышаться и поймать хоть одну связную мысль в разбитом на осколки сознании, поправила перепачканную краской форму и бросила ему в последний раз вызывающий, огненный взгляд. Сердце колотилось где-то в горле от пережитых эмоций и поцелуя, но девичий голос не дрогнул: — Да пошёл ты, Малфой. Жду от тебя приглашения на свидание, тогда и поквитаемся. Не дожидаясь ответа, она выскользнула из туалета, оставив его одного посреди обломков их войны и чувств, в которых он давно боялся самому себе признаться.