Láska

***

Поведение Кати было в какой-то мере чудаковатым и неопределенным, и нет, Антон правда придавал этому большое значение. На людях заядлая и напыщенная девочка изображала из себя высокомерного, до жути противного человека, а как только они встречались без посторонних личностей, так разговоры превращались во что-то скомканное и отстраненное, подобно встрече тощей гиены и льва. Катя никогда не оскорблялась и не таила обиду слишком долго, предпочитая забывать о всех мелочах и послать всё это к чёрту, отомстив единственный раз, но как только Антон как-то не так осклабится — последует самая худшая полоса в его жизни. Смирнова подобно таким выпадкам демонстрировала ненависть и намеренную язвительную активность, когда Петров был предрасположен позитивно, улыбался или мирно общался Полиной. Худшая полоса удлиняется, а Морозовой — прибавляется. Катя намеренно вредила Антону, и мальчик это отлично знал, поэтому старался отстраняться всё чаще —избегать стычек — предпочитая не тратить своё время на нервотрепку, но к несчастью и сия вещь сплетнице не понравилась от слова совсем, и она начинала гадить ещё больше. В один день Петров даже не желал приходить в школу: к сожалению вышло добровольно-принудительно. ___________________________________________ — Петров, за обменом стоишь? Неужели учиться захотелось? От надоедливого голоса, чей обладатель явно не желал ничего хорошего, Антона едва ли не передернуло. Мальчик стоял подле двери в школьную библиотеку, прославившуюся «книжной бестией», чьë положительное отношение нужно ещё и заработать. Петров не стал поворачиваться к старосте и проигнорировал, будучи уже приспособившимся ко всем выпадкам со стороны Смирновой. По внешнему виду и не скажешь, что такая девочка может быть абсолютно прогнившей своим характером. Кате, естественно, такое молчание не зашло — «почему этот идиот смеет игнорировать её присутствие?» — Антон примерно знал, какие слова прокручиваются у неё в голове. Она ведь абсолютно очевидная и неинтересная личность. Словесного нападения со стороны сплетницы, как ни странно, не последовало. Облакотившись на обшарпанную стенку, зелëные глаза мельком посмотрели на подозрительно молчащий объект, заметив, что на него тоже смотрят, как на архитектурное строение в Москве. Становится, мягко говоря, дискомфортно. Непривычно. К дискомфорту прибавляется неожиданное сближение, и ногти Кати впиваются в плечо белокурого, прежде чем приблизиться окончательно. Чужая макушка упирается в подбородок, и Антон боится пошевелиться. Он не знает, почему конкретно: боится спугнуть или боится этой личности. По крайней мере, нежданные тактильности очень неприемлемы в их отношениях. Смирнова прибывает в пассивном состоянии ещё несколько секунд, затем резко отстраняясь и с ненавидящим взглядом прожигая лицо того, кого всего-лишь недавно обнимала. Глаза устремляются в пол, и девочка сама не знает, куда ей, собственно, смотреть. — Расскажешь кому-то - прибью. Понял? Голос вернул свою прежнюю уверенность, и Антону остаётся только в смятении кивнуть, наблюдая за Катей, как за чем-то новорожденным. Он никогда не интересовался её персоной, и сейчас открыл для себя что-то новое. Что-то, что ему ещё не удалось раскрыть окончательно.

***

Казалось, что мальчик смог сблизиться с ярой недотрогой, и их идиотские отношения устраивали обоих. Смирнова — уталяла свой тактильный голод. Петров — послушно исполнял, прочувствовав заметные изменения. После каждого общения с Полиной они оба оставались наедине, и Катя требовала физический контакт, словно успокаивая себя от чего-то. Ей не нравилось то, что она чувствовала, но мягкие касания её волос значительно расслабляли, позволяя ненадолго откиснуть и принять свою судьбу. Привязанность к тому, к кому она не желает быть близка. Холодные пальцы с аккуратностью проводят по светлым волосам, а сам Антон, будто немой. Девочку устраивает то, что он молчит, но и его голос бы не помешал. Так она не будет ощущать себя потерянной. Будь воля её внутреннего глубоко зарытого «я», Смирнова бы не отказалась от того, чтобы уснуть, положив свою голову на его колени.