Когда время ломается.

Подземелья Хогвартса были холоднее обычного. Факелы горели тускло, будто сами неохотно освещали коридор, по которому Филч вёл их всё глубже, всё ниже. Каменные стены потели влагой, под ногами хлюпала вода. — Здесь, — буркнул он, останавливаясь у тяжёлой двери с облупившейся ручкой. — Старые кладовые. Полы, стеллажи, ящики. Всё вымыть. Без магии. Я проверю. Он смерил их подозрительным взглядом и ушёл, гремя ключами. Дверь захлопнулась. В подземелье повисла тишина — густая, как плесень на камне. Гарри первым огляделся. Узкое помещение, низкий потолок, вдоль стен — стеллажи с пустыми банками, треснувшими ящиками, потемневшими мешками с давно испорченными ингредиентами. Пахло сыростью и чем-то горьким. Том Реддл стоял неподвижно, словно место было ему знакомо. —Романтично, — заметил Гарри, оглядываясь. — Мечта всей жизни. — Не всем же мыть котлы, — спокойно ответил Том, уже закатывая рукава. — Хотя признаю, я ожидал худшего. Гарри бросил на него быстрый взгляд. — Ты вообще когда-нибудь нервничаешь? — Только по важным поводам. — Например? Том на секунду задержался, словно выбирая ответ. — Например, когда магия ведёт себя не так, как должна. Гарри замер. Всего на миг. Но Том заметил. — В коридоре, — продолжил он, как бы между прочим. — Это было странно. Наши заклинания не столкнулись. Они… оттолкнулись. — Бывает, — бросил Гарри, с усилием выжимая тряпку. — Плохая концентрация. — У тебя? — У тебя. Том тихо рассмеялся. — Ты правда думаешь, что я этого не чувствую? Он сделал шаг ближе. Слишком близко. Гарри напрягся. — Чего ты хочешь, Реддл? — Ответов, — честно сказал Том. — Ты смотришь на меня так, будто я — ошибка. Но при этом ты здесь. Следишь. Беспокоишься. — Не обольщайся. — Я не обольщаюсь, — мягко возразил Том. — Я анализирую. Том медленно повернулся. И посмотрел прямо ему в глаза. Не резко. Не агрессивно. Слишком спокойно. Гарри почувствовал это не сразу — лишь странное давление за лбом, будто кто-то осторожно проверял дверь, не дёргая ручку. Не смотри, — мелькнула мысль. Он отвёл взгляд, продолжая тереть камень. — Интересно, — протянул Том. — Ты всегда так делаешь? — Что именно? — Гарри не поднял головы. — Закрываешься, — ответил Том. — Когда кто-то смотрит внимательнее, чем принято. Гарри выпрямился. — Привычка, — сказал он. — Помогает, когда вокруг слишком много людей, считающих себя особенными. Том чуть наклонил голову, снова поймал его взгляд. На этот раз Гарри ощутил это чётко. Как холодные пальцы, скользящие по краю сознания. Гарри резко отшатнулся, боль в шраме вспыхнула, как ожог. — Не смей, — прошипел он. Том замер. На мгновение в его лице промелькнуло нечто новое. …удивление. Том нахмурился. — Интересно, — прошептал он. — Ты защищён. Не заклинанием. Чем-то… глубже. И в этот момент шрам вспыхнул. Гарри резко отступил, ударившись плечом о стену. В глазах потемнело, в висках застучало. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Пыль медленно оседала. — Ты не обычный ученик, Поттер, — наконец сказал Том. — И дело не в репутации. — А ты слишком любопытный для того, кто оказался из прошлого. — Любопытство — это выживание. Гарри усмехнулся, устало. — Тогда совет: иногда лучше не знать. Том молча кивнул. — Значит так, — сказал Гарри, останавливаясь у двери в заброшенное хранилище. — Нужно убираться. Пыль, старые котлы, шкафы. Филч сказал — до блеска. Том посмотрел на дверь, потом на Гарри. — Интересно, — протянул он. — В моё время здесь держали испорченные ингредиенты. Похоже, традиции умирают медленно. — Некоторые вообще не умирают, — сухо ответил Гарри и открыл дверь. Внутри пахло старым металлом, плесенью и чем-то кислым. Паутина свисала с потолка, как рваные занавески. В углу стоял перевёрнутый шкаф, рядом — груда котлов, покрытых вековой грязью. Том усмехнулся. —Почти как подземелья приюта моего детства. Только без криков. Гарри бросил ему тряпку. — Рад, что тебе уютно. Начинай с котлов. Том поймал тряпку, приподнял бровь. — Приказываешь, Поттер? — Констатирую, — спокойно ответил Гарри. — Хочешь — можешь поговорить с Филчем. Том усмехнулся и всё же опустился на колено рядом с котлами. Некоторое время они работали молча — слышалось только шуршание тряпок да скрежет металла. Тишина затянулась. Слишком. — Ты уже привык, — сказал Том неожиданно. Гарри не поднял головы. — К чему? — К опасности, — спокойно пояснил Том. — Ты двигаешься так, будто всегда ждёшь удара. Гарри стиснул челюсть. — Некоторые привычки полезны. — Особенно если они спасают жизнь, — согласился Том и выпрямился. — Скажи мне, Поттер… ты боишься будущего? Гарри усмехнулся коротко, без радости. — Я в нём живу. Том сделал шаг ближе. — Тогда объясни, — тихо сказал он, — почему ты так реагируешь на любое упоминание обо мне. Гарри повернулся резко. — Потому что ты — проблема. — Сейчас? — Том наклонил голову. — Или потом? Гарри замер. Взгляд Тома стал внимательнее, цепче — не магия, но что-то очень близкое. Давление, будто кто-то осторожно проверял прочность двери в его голове. — Не смотри так, — жёстко сказал Гарри. — Это не сработает. — Уже срабатывает, — ответил Том спокойно. — Ты начал думать, прежде чем отвечать. Гарри шагнул назад. — Ты не готов к правде, — сказал он. — Забавно, — Том улыбнулся почти мягко. — Обычно это говорят те, кто боится её больше всех. Пауза. Том выпрямился, опёрся спиной о котёл. — А войны? — спросил он как бы между делом. — Они ещё… актуальны? Гарри поднял на него взгляд. — Всегда. — Интересно, — Том наклонил голову. — И кто воюет? Гарри несколько секунд смотрел на пыльную полку. — Те же, — наконец сказал он. — Только имена меняются. — А имена имеют значение, — мягко сказал Том. Гарри сжал тряпку сильнее. — Ты задаёшь слишком много вопросов для человека, который убирает котлы. — А ты слишком много знаешь для человека, который врёт плохо, — парировал Том. Пауза. Том сделал шаг ближе. — Скажи мне, Поттер… — тише. — Что со мной? Гарри резко выпрямился. — В смысле? — В будущем, — уточнил Том. — Я ведь там есть. Я это чувствую. Слишком сильно для простого предположения. Гарри молчал. Том внимательно следил за каждым движением его лица. — Значит, есть, — заключил он. — И судя по твоему выражению… не как герой. — Не всё так просто, — наконец сказал Гарри. — О, как раз наоборот, — Том усмехнулся. — Обычно всё предельно просто. Либо тебя боятся, либо забывают. Что выбрали для меня? Гарри долго не отвечал. — Некоторые вещи, — сказал он медленно, — лучше не знать заранее. Они ломают людей. — Или делают сильнее, — тихо возразил Том. И снова этот взгляд — почти физическое касание к мыслям. Гарри шагнул назад. — Не лезь в мою голову. — жёстко сказал он. — Поверь, тебе не понравиться что ты увидишь. Том рассмеялся — негромко, без веселья. — Забавно слышать это от человека, который носит будущее на лице, — он кивнул на шрам. — Скажи… оно того стоило? Гарри не ответил. Он просто снова наклонился к полке и продолжил убираться, как будто разговор закончился. Том смотрел ему в спину долго. Слишком долго. Металл заскрипел особенно громко. Том замер, держа тряпку в руке, и медленно выпрямился. Он не смотрел на Гарри — разглядывал тёмный угол под потолком, словно собирался с мыслями. — Ты знаешь, — произнёс он наконец, ровно, — что находится под школой. Гарри не ответил. Он слишком хорошо понял, о чём речь. — Я был там, — продолжил Том, всё так же спокойно. — Сегодня. Тряпка выскользнула из руки Гарри и упала на каменный пол. — Не стоило, — сказал он резко. Том повернулся. — Значит, ты знаешь. — Знаю, — отрезал Гарри. — И если бы у тебя была хоть капля разума, ты бы туда не совался. Глаза Тома на мгновение потемнели. — Там был василиск, — сказал он тихо. — Был. Гарри медленно вдохнул. — Его больше нет. — Я это заметил, — ответил Том. — Останки. Клыки. Пустые глазницы. Он сделал шаг ближе. — Скажи мне, Поттер… кто его убил? Гарри молчал. — Ты, — сказал Том утвердительно, наблюдая за его лицом. — Это был ты. — Это неважно, — наконец ответил Гарри. — Для меня — важно всё, — резко сказал Том. — Этот василиск был частью моего замысла. Слова повисли в воздухе. Гарри поднял взгляд. — Был, — подчеркнул он. — Прошедшее время. Том усмехнулся — но в улыбке не было веселья. — Значит, я настолько ошибся в будущем, — сказал он тихо, — что позволил уничтожить то, что должно было служить мне десятилетиями. Боль в шраме вспыхнула резче, чем раньше. Гарри машинально прижал пальцы к лбу. Том это увидел. — Вот оно что… — задумчиво произнёс он. — Значит, между нами есть нечто большее, чем просто история. Гарри выпрямился. — Ты не должен был это чувствовать. — Но чувствую, — ответил Том. — Как будто часть меня… уже знает тебя. Он отступил на шаг. — И вот что меня тревожит, Поттер, — добавил он спокойно. — Василиска убили. Мои планы — разрушены. А ты всё ещё жив. Он снова взял тряпку и продолжил чистить котёл, будто разговор был окончен. Том чистил котёл ещё несколько секунд, затем резко остановился. Металл скрипнул. — Нет, — сказал он вдруг. — Этого недостаточно. Гарри напрягся. — Что именно? Том медленно повернулся. Лицо его оставалось спокойным — слишком спокойным. — Ты не мог убить василиска обычной магией, — произнёс он. — Заклинания от него отскакивают. Это знают даже посредственные ученики. Он сделал шаг вперёд. — Значит, было что-то ещё. Гарри стиснул челюсть. — Оставь это. — Нет, — голос Тома стал тише, но в нём появилась сталь. — Ты смотришь на меня так, будто я уже совершил все возможные ошибки. А я хочу знать — какие именно. Он остановился в шаге от Гарри. — Как ты это сделал? — Я сказал — это не твоё дело. Том усмехнулся, но в глазах мелькнула злость. — Ошибаешься. Это исключительно моё дело. Он поднял взгляд — и на этот раз не стал скрываться. Гарри почувствовал это мгновенно. Словно что-то резко, без предупреждения, толкнулось в его сознание. — Legilimens, — прошептал Том. Вспышка. Гарри увидел обрывки: каменные колонны, огромную тень, раскрытую пасть, холод клыка… Крик. Феникс. Меч, сверкающий в воздухе. Он рванулся назад. — Прекрати! — выкрикнул Гарри. Боль в шраме вспыхнула так резко, что мир на секунду поплыл. Он ударился спиной о стеллаж, банки зазвенели. Том отшатнулся, словно получил удар в ответ. Его глаза расширились. — Меч… — выдохнул он. — Гриффиндор. Он смотрел на Гарри так, будто видел его впервые. — Ты убил василиска мечом. — медленно. — Маггловской сталью, пропитанной магией. Том рассмеялся — резко, зло. — Какая ирония. Он шагнул вперёд, уже не скрывая гнева. — Значит, будущее — это ты, — процедил он. — Ты и старые реликвии. Ты и разрушенные планы. Ты и моя собственная ошибка. — Это был не твой план, — жёстко сказал Гарри. — Это были жизни. — Не притворяйся, — холодно ответил Том. — Ты убил не змею. Ты убил возможность. Он замолчал, глубоко вдохнул — и так же быстро взял себя в руки. Гнев ушёл под поверхность, оставив лишь опасную тишину. — Но теперь я знаю больше, — тихо сказал он. — И ты только что подтвердил всё, что я подозревал. Гарри выпрямился, игнорируя пульсирующую боль. — Тогда слушай внимательно, — сказал он. — Больше не лезь ко мне в голову. В следующий раз ты можешь увидеть то, от чего не оправишься, и я не буду сдерживаться, и ударю тебя по-маггловски. Том внимательно смотрел на него несколько секунд. Потом медленно кивнул. — Приму к сведению. Он снова наклонился к котлу. — Но запомни, Поттер, — добавил он спокойно. — Если я чего-то не знаю… я это выясняю. Всегда. И впервые за всё время Гарри понял — это была не угроза. Это было обещание.

***

Сон начался с тишины. Густой, вязкой, как перед ударом. Том не видел себя. Он там был. Высокий. Собранный. Слишком спокойный. Палочка лежала в руке идеально — продолжение воли, а не инструмент. Дом перед ним был жалким. Слабым. Ничтожным. Они всегда выбирают такие места, мелькнула мысль — холодная, безэмоциональная. Дверь распахнулась без усилия. Внутри — страх. Тёплый. Человеческий. Он чувствовал его ясно, почти с удовольствием. Наверху — шаги. Женский голос. Имя. Гарри. Том дёрнулся. Имя снова прозвучало как удар по нерву. Но тело, в котором он находился, не дрогнуло. — Отойди, — сказал он. Голос был чужим — и одновременно слишком знакомым. Холодный. Высушенный до сути. Женщина стояла перед кроваткой. Без палочки. Без защиты. Глупо. — Уйди, — повторил голос. — Ты мне не нужна. — Нет, — сказала она. Это раздражало. Это мешало. — Авада Кедавра. Зелёный свет ударил точно. Женщина упала. Том — нет, он — повернулся к кроватке. Младенец смотрел прямо на него. Не плакал. Магия вокруг ребёнка звенела, как натянутая струна. Нет. Это слово прозвучало не вслух. Внутри. Он поднял палочку снова. — Авада Кедавра. Заклинание вернулось. Не обратно — в него. Как если бы сама магия сказала: ты не пройдёшь. Том почувствовал это одновременно на всех уровнях. Тело — рвёт. Сознание — трещит. Магия — распадается. — НЕТ! Крик был нечеловеческим. Он чувствовал, как что-то отрывается от него — не одно, а несколько якорей, заранее расставленных. Но это не спасало. Он падал. Не на пол. В ничто. Последнее, что он увидел — лицо ребёнка. Живого. Целого. С молнией, вспыхнувшей на лбу. Том проснулся с криком. Резко сел, хватая воздух, будто вынырнул из ледяной воды. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах. Руки дрожали. Он прижал ладонь к груди — туда, где под рубашкой лежало кольцо. Оно было холодным. — Это был я… — прошептал он. И тут же, почти с яростью: — Нет. Он встал, прошёлся по комнате. Мысли неслись слишком быстро. Я не мог проиграть младенцу. Магия не отражается просто так. Значит, было вмешательство. Значит — ошибка. Или жертва. Женщина. Без палочки. Он вспомнил ощущение — как будто сама смерть отказалась подчиняться. Том остановился. — Поттер, — произнёс он тихо. И впервые это имя прозвучало не как раздражитель. А как угроза.