Сломан.

Тадаши с трудом разлепил будто сваркой запаянные веки. В глаза больно ударил солнечный свет, направленный прямо на веснушчатое лицо. Парень недовольно поморщился и хлопнул ладонью по лицу. Господи. Как же болит голова! Какой чëрт дëрнул так много выпить! Кости ломило беспощадно. Ямагучи с усилием привëл себя в сидячее положение. Боже. Стоило бы умыться для начала, а дальше будет видно. Парень вытянулся и подскочил на ноги, нехило так пошатнувшись. "Бля, а где ванная? Забыл..." – задумался Ямагучи.– "Ну, методом исключения, получается." Рука дëрнула за ближайшую дверь, которая с лëгкостью отворилась. "Ой." Это была не ванная, определëнно. Комната Хинаты. Тадаши невольно распахнул глаза и приоткрыл рот: перед глазами весьма... Интересная картина. Шоë на коленях. Между раздвинутых ног сидящего на краю кровати Кагеямы. Пальцы вцепились в резинку спортивных штанов, которые были слегка спущены. Рука Тобио покоилась в рыжих лохматых прядях. Услышав звук внезапно отворившейся двери, Хината подскочил на месте и отшатнулся от своего связующего, спиной упираясь в шкаф. Кагеяма прыгнул обратно в кровать, подтянув колени к себе. Оба выглядели мягко сказать ошарашенно. На лицах смешались испанский стыд и ледяной ужас. – Ой... Простите... Я дверь перепутал!... – виновато-высоким голосом пропищал Тадаши и вылетел обратно за дверь. Вот так неловкость. Конечно, всем итак было понятно, что гиперактивный рыжий Хината и хмурый Кагеяма друг к другу неравнодушны, но чтобы прям так... Надо же. Но ты, Тадаши, даже совсем чужую жизнь умудрился испортить!... Мда уж. Ямагучи дëрнул другую дверь и с облегчением обнаружил ванную. Включив ледяную воду, парень опустил ладони под струю, обжигаясь от холода. "Ледышки" встретились с горящими от неловкости щеками, заставляя чуточку остудиться. Взгляд уткнулся в зеркало над раковиной. Оттуда, с другой стороны мира, смотрело побледневшее лицо с тëмными дырами вместо глаз. Но это, конечно же, из-за освещения, которого не было. Однако включать свет не хотелось – итак везде светло, даже спать мешает. Тадаши мокрыми пальцами провëл по спутанным волосам, зачëсывая мешающую чëлку назад. Выглядел он памято, что и не удивительно... В животе жалобно заурчало. Когда он вообще ел? И ещё столько алкоголя на голодный желудок выжрал! Было бы грустно, если бы не было так плевать. Есть без хозяина квартиры (Который, возможно, сейчас сосëт одному связующему) как-то неудобно и неприлично. Оставалось только вернуться в гостиную, где внимание привлек вид из окна. Тадаши упëрся лбом в холод стекла и приложил к нему ладони. Грудь сковала непонятная тоска. По дому. Тоска по месту, которое раньше являлось действительно домом. Туда можно было убежать от трудностей и не переживать о своей безопасности. Не то, что сейчас. Тревога от того, что сегодня придëтся вернуться, сжимала лëгкие в противном спазме. Хотелось, чтобы всë стало как раньше – хотя бы так, как было до появления Коичи, о котором не было известно почти ничего. Ясно только одно: он угроза. Мозг не мог понять, на что ещë этот гандон способен, тревожные мысли крутились где-то на подсознании. От этого сжирала паника и страх. Одним словом, дом уже вовсе не дом, но вернуться необходимо. Вот бы оттянуть этот момент подольше... – Яма... – послышался тихий голос Хинаты за спиной. Тадаши инстинктивно дëрнулся и обернулся. Шоë выглядел рассеянно. – Эм... Насчëт Тоб... Кагеямы... – робко начал рыжий, переминаясь с ноги на ногу. – Я не расскажу никому. Расслабься. Я рад, что хоть у кого-то в жизни всë удалось, – уставшим голосом бросил Ямагучи. – О, правда? Эм, в таком случае спасибо! Извини, что так вышло... Неловко... – Шоë совсем засмущался и отвернулся. – Бывает. Но могли бы и постыдиться хоть немного. – Да блин, прости! Я правда не знаю, почему так переклинило! – Да ладно, ладно. Мне по сути без разницы на ваши дела. – Ох, эм... Да, спасибо... – мямлил себе под нос Хината. – О, Яма, а тебе кто-нибудь нравится? Вопрос кинжалом пронзил сердце. Нашëл же, что спросить, дурак Хината! – Эм... Я не очень хочу обсуждать это. – Значит, кто-то нравится! Это девушка? Или парень? Ну блин, Яма, расскажи! – Я же сказал, что не хочу об этом говорить... Тадаши обратно упëрся взглядом в очень интересные сугробы. – А не Тсукишима, случаем? У Тадаши аж челюсть отвисла немного. Взгляд совсем расфокусировался. На губах появилась лëгкая вымученная улыбка. Какие же это всë глупости. – Ты с дубу рухнул? Сам-то осознаëшь, что говоришь? Я бы... Никогда не влюбился в него, –нагло врал своему сердцу Тадаши, даже не веря в свои слова. Кто вообще в здравом уме полюбит Кея? Этого холодного придурка, который дальше своего носа не видит. Сам Тадаши себя здоровым не считал. Может, это и было объяснением непонятной любви, которая жила в сердце несколько лет и получила внезапный свой выплеск в непредвиденных обстоятельствах. – Он и правда мудак тот ещё. Не удивлюсь, если его никто никогда не полюбит, – бросил Хината. – Тсукки не мудак! Ну, может быть чуть-чуть... –воскликнул Тадаши, чувствуя, что щëчки невольно нагрелись, и добавил тихим-тихим шëпотом, – Ну, мне нравится... – Что ты там шепчешь? – Да так... Сам с собой. Разговор на этом был окончен. На часах – почти три часа дня. Домой не хотелось возвращаться до последнего, поэтому Тадаши решил составить компанию Хинате с Кагеямой и не прогуливать тренировку по волейболу сегодня. Итак школу прогуляли, из-за чего придëтся бегать потом за одноклассниками, чтобы узнать домашнее задание и попросить конспекты. Пришлось только выпить таблеток, ведь голова с утра болела (интересно, почему же). Но со временем стало нормально, поэтому волейболом позаниматься было не лишним. Кагеяма и Хината были на удивление бодрые: они активно в который раз о чëм-то спорили, то и делая хватая друг друга то за руки, то за плечи. – Бакагеяма, не надо меня щекотать! – жалобно пищал Шоë, пытаясь отмахнуться от связующего. "Вот идиоты, " – думал Ямагучи, шагая позади этой "парочки". На самом деле, ему просто хотелось также. Пусть это и глупо, но весело, наверное. Может быть Кей даже посмеялся бы, а не послал куда подальше. Мысль об объекте симпатии больно кольнула сердце. Ещё сильнее оно сжалось, когда пальцы парней спереди неловко коснулись друга друга и робко переплелись, заставляя своих хозяев покраснеть и замолкнуть. Чем ближе подростки приближались к спортивному залу, тем отчëтливее слышны были скрипы обуви и удары мяча. "Ох, а если Тсукки уже пришëл? Как мне теперь смотреть ему в глаза?" – пронеслись тревожные мысли в зеленоволосой голове, – "Была не была, я просто сделаю вид, что ничего не произошло... " Как только парень шагнул за порог входной двери, его взгляд сразу уткнулся в знакомую до боли блондинистую голову. Тсукишима был агрессивен и сосредоточен, что явно чувствовалось в игре. Вот он делает высокий прыжок для блока, изящно вытягивая длинные руки вверх и сбрасывая мяч, который подавал Дайчи, на сторону соперника. С первого взгляда ничего особенного, просто хороший блок. Но Тадаши знал Кея слишком хорошо, чтобы упустить излишнее напряжение в теле друга. Руки слишком твëрдые, несгибаемые; пальцы чересчур растопырены; ноги отталкиваются от пола с лишней силой. – Отличный блок! – хвалит Сугавара, показывая большой палец вверх. Тсукишима даже не удосуживается кивнуть. Только резко отходит на несколько шагов назад. – Подачу, – тихо, но достаточно, чтобы капитан услышал, кидает Кей. Сгибает ноги в коленях, готовится. Руки невозможно напряжены, глаза прожигают мяч. – Примешь? Кей кивает. И действительно принимает – так, как никогда раньше. Идеально. Точно. Мяч с глухим ударом сталкивается с соединëнными предплечиями и сбрасывает скорость, летит вверх. Идеально, чтобы пробить. Тсукишима успевает сделать небольшой разбег и высоко подпрыгнуть, со всех сил отталкиваясь от деревянного покрытия. Кажется, Тадаши видит у него за спиной крылья. Стоит, открыв рот и смотрит. Ни разу он не видел Тсукки таким... Вовлечëнным в процесс? Настолько сконцентрированным? Бледная ладонь ударяет по настрадавшемуся мячу и отправляет его прямиком на сторону врага. Снаряд с громким хлопком бьёт об пол и отскакивает в сторону. Тсукишима загнанно дышит и смотрит на свою покрасневшую ладонь. – Да ты сегодня в ударе, Тсукишима! Почему ты не можешь всегда так играть? – рассмеялся Дайчи, скрещивая руки на груди. Да уж, в ударе. Знал бы капитан, что виной этому явно не мотивация. И не резкое желание выложиться на полную. Грудь жгло от злости так, что хотелось удариться головой об ебучую бетонную стену и выбить себе мозги. Ну или совершить пару тяжких, к примеру. Тсукишима даже не знал, отчего так злится и почему внутри всë кипит. Поэтому, чтобы наиболее экологично справиться с эмоциями, Кей решил отыграться по полной сегодня. – Ой, Хината, Кагеяма и Ямагучи! Вы всë-таки пришли! А вот на уроках вас не было... – Сугавара подбежал к парням и потрепал каждого по голове. "Блядство," – прошипел у себя в голове Тсукишима, слыша имя того, кого меньше всего желал сегодня видеть. Пальцы невольно впились в мяч сильнее, однако глаза слегка покосились на входную дверь, ища зелëную макушку. Кей столкнулся взглядом с глазами Тадаши, который бесцеремонно пялился. В глазах читался немой вопрос: "Ты помнишь?" Тсукишима, к его сожалению, помнил всë слишком хорошо. В отличие от некоторых, он не выпил и капли алкоголя. Глаза не обманешь, поэтому Тадаши понял. Кей помнит. Всë помнит. Этот глупый поцелуй... Ямагучи быстро отвернулся и сделал вид, что до сих пор переплетëнные пальцы Тобио и Шоë являются очень увлекательным зрелищем. – Ну что, бегите переодеваться и дуйте сюда, – довольным голосом говорит Сугавара и возвращается к Савамуре. – Устроим сегодня мини-игру. Четыре на четыре. Разделимся на команды! Я, Сугавара, Энношита и Хината на одну сторону. Кагеяма, Асахи, Тсукишима и Ямагучи на другую, – сообщает капитан команды. Нишиноя и Танака до тренировки не дошли. Видимо, не протрезвели... Тадаши правда старался быть полезным и нормально принимать мячи, не отбивая их в аут и давая сокомандникам разыграться. Правда пытался выполнять свою планирующую подачу. Но что-то не так... Игра не шла. Ямагучи совсем не мог сконцентрироваться на мяче. Тревожность била ключом, заставляя почти задыхаться. От того, что Тсукишима был так рядом... По спине пробегали мурашки. В воздухе между парнями зависло напряжение, которое с каждым пропущенным Тадаши мячом только больше росло. Веснушчатый совсем не смотрит на поле, лишь упирается взглядом в свои кроссовки. "Я хочу провалиться сквозь землю... " Внезапно в лицо прилетает сильный удар мяча. Ямагучи тихо вскрикивает и от неожиданности путается в своих ногах, больно приземляясь на пол. Тишину прерывает громкий вздох, а перед глазами появляются знакомые ноги в белой обуви. – Ямагучи, – грубо процедил сквозь зубы Тсукишима, смотря на мальчишку снизу вверх. Тадаши молча поднимает виноватый взгляд. Тсукишима сводит брови и сжимает губы сильнее. – Какой же ты жалкий, – шепчет Кей. Эмоции рвутся наружу, ещё чуть-чуть и взорвëтся. – Прости, Тсукки... – виновато пищит Ямагучи, отворачиваясь в сторону, стараясь избавиться от прожигающего взгляда. Это было так неловко... Так стыдно валяться в ногах у Тсукишимы и чувствовать себя таким ничтожным. А Кей, в свою очередь, взорвался, выплëскивая всю злость, накопившуюся за день. – Блять, да чë ты мямлишь! Я разве просил извиняться? Боже! Почему ты такой жалкий! Почему ты ничего не можешь? Ты пришёл сюда хер попинать или тренироваться? Раз так, то, может быть, соизволишь соскрести себя с пола и играть, блять, нормально? Хотя от тебя, блять, никакой пользы в команде! Только путаешься под ногами! Бесполезный! Какой же ты бесполезный! – Кей схватил совсем сжавшегося Тадаши за воротник футболки и с силой рванул вверх. – Зачем ты постоянно создаëшь мне проблемы! Я не хочу думать о тебе! Поэтому. Хватит. Создавать. Мне. Эти ебучие сложности! Иди, блять, сядь на скамейку и не лезь в игру, раз ты такой беспомощный! Тадаши дрожащими глазами вцепился в разъярëнное лицо Кея. Его слова до безумия больно били в мозг, проходили до самого сердца и оставались там спазмами. "Жалкий, жалкий, жалкий..." Кей сильнее стиснул пальцы на чужой футболке, встряхивая безвольно повисшего в его руках парня. Как же он злит! – Эй, Тсукишима, а ну отпусти его! Живо! – за спиной раздался резкий крик Дайчи, который схватил блондина за плечо и дëрнул, стараясь привести в чувства. – Что вы тут устроили! Кей с силой оттолкнул от себя слабое тело, от чего Тадаши с трудом устоял на ногах. В беспорядочно бегающих из стороны в сторону глазах застыли отчаянные слëзы. Давай, разревись тут. Опозорься ещë больше, сука. Тадаши с трудом поднял этот тоскливый взгляд на Тсукишиму. В золотистых глазах читалось аналогичное отчаяние вперемешку с животной злостью. Волосы совсем растрепались, а грудь часто вздымалась. Тсукишима явно не рад видеть Тадаши здесь. Наверное, он и правда тут лишний. – Извините, пожалуйста. Я, пожалуй, закончу на сегодня и пойду домой, – бесчувственно бросил Ямагучи, скрывая глаза чëлкой и разворачиваясь спиной к товарищам. – Ямагучи! – поучительно воскликнул Сугавара. – Извините. Но я правда пойду. Не буду мешать тренировке! – за секунду до того, как слеза скатится по щеке, воскликнул Тадаши, громко всхлипывая и резко направляясь к раздевалке. – Ямагучи! Стой! – кричит вслед Хината, но быстро замолкает, понимая, что Тадаши окончательно убежал. – Тсукишима! Что ты творишь! Ты же обидел его! Тсукишима на это раздражëнно фыркнул. Может быть, он правда слегка перегнул? – Тсукишима! Это непозволительно! Тадаши просто немного невнимателен сегодня, но это же не повод так сильно злиться! – Он слишком часто "просто немного невнимателен". Получил по заслугам. – Нельзя же так! Ты же и сам знаешь, что он очень чувствительный... Сейчас же иди и извинись! – Так это ещë я должен извиняться?! – опять перешëл на крик Тсукишима, взмахивая руками. – Как лезть целоваться, так мы значит первые, а я ещë и виноват! Тут Кей осëкся. Кажется, лишнего взболтнул... Дайчи нервно прокашлялся. – Что?! Он что, поцеловал тебя?! – недоумевает Хината. – Блять, да не твоë дело! Отъебись! – Какой же ты мудила. Ямагучи в этот момент выскочил из раздевалки и быстрым шагом направился к дверям. Тсукишима успел заметить мокрое от слëз лицо. Где-то глубоко внутри кольнула совесть. Он ведь правда перегнул... Чëртов Тадаши... Какой же ты невозможный! Но раз довëл – теперь страдай. – Тсукишима. Иди-ка ты тоже домой. Остынь. Нечего нам тут войну устраивать. Тсукишима молча похлопал глазами, глядя на капитана. – Давай, давай! Приходи, когда поймëшь, что не имеешь никакого права так относиться к своим сокомандникам.

***

Морозный ветер ударил в лицо и опять заполнил собой лëгкие. На душе скребли воющие кошки, но в голове было совсем пусто. Лишь слова, вылетевшие из рта Тсукишимы, бились о стенки черепной коробки. Разве Тадаши не знает, что правда жалкий? Разумеется, знает. Иначе не кричал бы по ночам в подушку от нелюбви к себе, борясь с желанием задушить себя одеялом. С детства хотелось значить для окружающих больше, чем пустое "ничего". Тадаши всегда старался почти на износ: прыгает, пока не сотрëт колени в кровь, пытается быть милым, пока не услышит очередное "Я от тебя устал". Всю жизнь что-то пытается, пытается, бесконечно пытается быть лучше. Но осознание того, что, например, в волейбольной команде он – лишь обуза, которой место на запасной скамье, просто убивает. Доказывает, что как ни старайся – ничтожество. Особенно больно, когда это говорит человек, мнение которого для Тадаши было важнее всех остальных. Так ещë и объект жестокой любви. Чувство противной, мерзкой беспомощности заставляло опустить руки совсем и перестать бороться хотя бы за что-то. Чем Ямагучи заслужил всë это? Что с ним не так? Сначала детские проблемы вроде неудачных знакомств в детском саду. Непринятие другими в школе из-за того, что мальчик был слабее своих одноклассников. И выглядел как-то глупо, совсем жалобно: странные волосы, неказистое тело и куча веснушек, будто грязь на лице и коленках. Почему эти проблемы продолжают преследовать? Тадаши шестнадцать лет, он уже давно не маленький, но никак не может справиться с этой глупой самооценкой и неуверенностью в себе. Это так злит! Неожиданно на плечо опустилась чья-то ладонь. Ямагучи вздрогнул и увидел Кея, что очень сильно удивило. – Ямагучи, – его голос холоден и почти безразличен. – Что тебе от меня опять нужно, а? По-моему, ты всë, что хотел, уже сказал. – Не решай за меня. Я, эм... – Ну чего? Я устал от этого. Скажи, что тебе надо, и скорее разойдëмся, – грубые слова обжигали внутренности, но так было нужно. – Да что с тобой не так? Чего такой нервный? – Хах, ты серьёзно? – горько усмехнулся Тадаши, цепляясь за рукава своей куртки. – Я не хочу тебя видеть. – Что? Правда глаза колет? Ты же всë время пялишься на меня, а сейчас убегаешь?! – Тсукишима. Я же сказал. Я устал от этого. Тадаши называл так Кея только в начале знакомства. Это было настолько непривычно, что блондин даже немного опешил. Но он же выше этой печали. "Растопчи его, " – пронеслась в голове навязчивая мысль. – Как ты посмел меня целовать там. У всех на виду. Почему ты сделал что-то настолько... Мерзкое? Тадаши даже слегка смутился. Тëмный взгляд невольно зацепил сухие, но желанные даже в такой напряженный момент, губы. Нет. Это уже никуда не годится. Вы не созданы друг для друга. Поставь точку так, чтобы оставить его в замешательстве. – Я просто думал... Нет! Это всë было ошибкой, так что забудь! Ты всë равно не поймëшь. Мне пора, прости. Тсукишима молча хлопнул ресницами от непонимания. Что значит ошибся? Что значит думал? Радоваться от этого или плакать? – Ты чë? Спятил?! – Тсукишима! Отстань от меня! Тадаши вырвал свою руку, которая неведомым образом была сжата пальцами Кея, и побежал в сторону своего укрытия. Лишь бы подальше. Лишь бы успокоить бешенное сердце в груди. А Тсукишима так и остался стоять в распахнутом пальто и наспех завязанным шарфом. Его только что отшили? Значит, довыды о том, что Тадаши мог любить, оказались неверны? Внутри было как-то пусто. Кей пытался внушить себе, что убедиться в том, что Ямагучи его не любит, будет самым лëгким способом справиться с этой тупой ситуацией. Но после такого неожиданного выплеска желчи из уст Ямагучи в сердце что-то треснуло. Что это?... Ответа в одиноком завывании ветра и мелких снежинках не нашлось.

***

Тадаши даже не пытался сдерживать горячие слëзы, что безостановочно текли из глаз. Влага обжигала – на улице минус, как никак. Мысль о том, что надо вернуться домой, осталась леденящим ужасом на сердце. Что он скажет матери, если вернëтся в таком состоянии? Тут два варианта: либо его возвращения вообще не заметят, либо станут читать морали и кричать. Конечно, хотелось просто тихо скользнуть в свою комнату и не попадаться на глаза, но что-то внутри подсказывало, что конфликта избежать не получится. Тадаши остановился. Надо прийти в себя, чтобы хотя бы не казаться жалким. Парень присел на корточки и набрал немного холодного снега в ладони. Масса сразу начала подтаивать, согреваясь теплом кожи и оставаясь прозрачными струями. Ямагучи приложил руки к лицу, остужая его. Со временем слëзы прекратились, правда пришлось дополнительно закусить внутреннюю сторону щеки. Вроде бы, стало легче. Как минимум, лицо больше не опухшее и без слëз. Что ж... Пора. Подходя к дому, Тадаши с ужасом заметил уже знакомую машину и высокую фигуру. Это заставило замереть, неестественно выпрямив спину. "Пусть он не заметит... " Но увы. Раздались тяжëлые шуршащие шаги, и через мгновение сильная рука схватила за капюшон куртки. Тадаши не пытался кричать и вырваться – знал, что мужчина гораздо сильнее. Если будет покорным, может по голове меньше прилетит. Скоро Тадаши уже затолкнули в дом. В проëме кухни сразу показалась мать в неизменном халате, с пучком на голове. – Коичи, с возвращением! – воскликнула Юко. Взгляд женщины зацепился за сжавшегося Тадаши, который дрожащими пальцами путался в шнурках ботинков, пытаясь снять их. – А, ты этого привëл. Ямагучи спиной чувствовал стальной взгляд вперемешку с осуждением. Шнурки наконец поддались. Ноги выскочили из обуви, а их обладатель резко отскочил. В голове панически пульсировало: "Беги, спрячься. " Парень дëрнулся к двери в свою комнату, но был остановлен хваткой за запястье. – Куда собрался? – грубый голос отдался звоном в ушах. Ну вот... Сбежать не получится. – Ничего объяснить не хочешь? Тадаши смотрел в пол и не смел поднимать взгляд. – Отвечай, когда взрослые спрашивают. – Что?.. – Не притворяйся дураком. – Коичи, – подала голос мать, на что Тадаши с надеждой поднял на неё взгляд. – Хорошенько поговори с ним, а я не хочу в это вмешиваться. Сердце упало в пятки. Вот как... Значит, защиты от матери можно больше не ждать. Ты предательница, мама! – Разумеется. Пойдëм-ка в комнату, Тадаши. В голове стало совсем пусто. Тадаши просто смирился с тем, что сейчас его изобьют. В собственной комнате отъебашат. Пока любимая мама сидит пьëт ебучий чай. Главное, чтоб не убили. Хотя может быть оно было бы к лучшему. Дверь защëлкнулась, а в плечо сразу прилетел тяжëлый кулак. Пульсирующая боль отдалась вибрацией по руке, заставляя сжать зубы. Ещё удар, ещё один... Скоро Тадаши сбился со счëта. Всë равно, ведь живого места скорее всего не останется. Главное, чтобы об этом не узнали в школе.