Двусмысленность

Хёнджин заходит домой первым и нащупывает в темноте выключатель. На мгновение его ослепляет яркий свет, но скоро глаза привыкают, и Хёнджин, сбросив ботинки, побыстрее освобождает место в тесной прихожей для Феликса и их нового знакомого. Голова немного кружится от выпитого, и так приятно оказаться дома, где всё знакомое и родное. Хёнджин обожает их уютную квартиру. Хотя с его Феликсом — везде уютно. Пока Хёнджин витает в своих мыслях, Феликс уже гостеприимно проводит экскурсию Ёнбоку. Как же они с Феликсом, чёрт возьми, похожи… Да, Феликс выглядит чуть старше, но как будто мягче… Розовый блонд, румяные щёчки, покрытые россыпью веснушек, каждую из которых Хёнджин не раз расцеловывал. Привычные голубые линзы и тёмные круги под глазами — от усталости, но такие родные. В порыве чувств Хёнджин часто целует Феликса в веки, и тот морщится, отталкивает, но смеётся так ласково, что каждый раз сердце готово выскочить из груди. Ёнбок же его полная противоположность. Заштукатуренное лицо с острыми скулами, яркий макияж глаз с тёмной подводкой, а концы блондинистых волос покрашены в чёрный и собраны на затылке в хаотичный хвост. Да и одет парень с вызовом. В ушах и на шее множество металлических украшений, джинсы рваные, чёрный свитер сеткой не скрывает голый торс, а объёмная косуха так потрёпана, будто отобрана в драке. Но выглядит Ёнбок стильно и дерзко — этого не отнять. Они, втроём, оказываются на кухне. Тёплая рабочая подсветка мягко обволакивает деревянные фасады гарнитура и светлую столешницу со множеством приборов для готовки и небольшими баночками со специями, а льняной абажур над обеденным столом сияет на фоне холодного мерцания ночного Сиднея за панорамным окном. Хёнджин садится на мягкий стул, а Феликс указывает Ёнбоку на диван и располагается с ним рядом, напротив Хёнджина. Видимо, чтобы поддержать гостя, и чтобы Хёнджин не прилип к Феликсу, как делает это обычно. Но ничего. Они ещё успеют натискаться, когда снова останутся вдвоём… — Ты живёшь в Сиднее или проездом? — вдруг нарушает тишину Феликс, обращаясь к Ёнбоку. — Проездом, — отвечает тот и отпивает немного виски из своего бокала, — я учусь в Корее и решил провести каникулы поближе к океану. Феликс переводит взгляд на Хёнджина: — А мы вот осели здесь… — произносит он, мягко улыбаясь. — Ты с друзьями? — Нет, один… — Ого, — удивляется Феликс, — мне бы твою смелость… — Одному проще, — пожимает плечами Ёнбок. — Хотя, глядя на вас, даже мне захотелось отношений, — неловко улыбается он, — прости, что позарился на твоего парня. Но ты сам понимаешь… — Понимаю. Он у меня секси, — смеётся Феликс и косится на Хёнджина, щёки которого начинает печь от смущения. — Да ну вас, — надувается Хёнджин. — Кокетничает, — говорит Феликс на ухо Ёнбоку, но так, чтобы Хёнджин точно услышал. Хёнджин, скрестив руки на груди, включает режим драмы. Но хватает его ненадолго — Феликс, шаловливо подмигнув, смотрит на него с вожделением и толкается языком в щёку. Хёнджин тут же плавится, а Ёнбок начинает заливисто смеяться: — До чего же вы милые… Бокал за бокалом возвращается опьянение, утерянное по дороге в их квартиру. Активно жестикулируя, Ёнбок много рассказывает о себе, а Хёнджин, внимательно слушая, с ностальгией погружается в атмосферу чужой студенческой жизни. Своя же сейчас кажется такой далёкой, хотя всего-то пять лет прошло с выпуска. Тихая грусть проскальзывает во взгляде Феликса, и Хёнджин прекрасно знает причину. Его любимый человек, к сожалению, лишён таких тёплых воспоминаний. Хёнджин будто невзначай протягивает руку на столе и берёт ладонь Феликса, который крепко сжимает его в ответ. Ёнбок замечает этот жест и улыбается: — Вы давно вместе? — вдруг спрашивает он. — Два года, — не задумываясь отвечает Хёнджин. — Можно сказать, три, — неожиданно добавляет Феликс, и теперь уже Хёнджин сильнее сжимает его руку. — А вы… — Ёнбок тушуется, хотя за всё время их знакомства ещё ни разу не выказывал волнения или смущения. — Не хотите развлечься? Вместе… — Ты намекаешь на тройничок? — хитро улыбается Феликс и, игриво наклонив голову набок, прожигает Ёнбока взглядом. — Я смотрю, ты не сдаёшься… — Да брось, — уже более уверенно произносит Ёнбок, ухмыляясь и вальяжно откидываясь на спинку дивана, — на руку и сердце твоего принца я не претендую. Завтра я исчезну, и мы больше никогда не увидимся — так почему бы не поэкспериментировать? Он резко приближается к Феликсу и, смотря на его губы, соблазнительно медленно ведёт пальцем от скулы к подбородку: — Мы с тобой так похожи… Представь, каково будет Хёнджину на нас смотреть. Хёнджин открывает рот, пребывая в шоке. Ему сложно даже представить, что кто-то врывается в их с Феликсом мир. Интимный, только для них двоих… Но Феликс не выглядит таким же категоричным: он явно задумывается над возможностью. И это его Феликс! Жуткий собственник во всём, что касается Хёнджина. А сам Хёнджин… Как бы Феликс с Ёнбоком ни были похожи, внешность — далеко не главное. Но Хёнджин ловит игривый взгляд Феликса и понимает — тот не против на одну ночь впустить Ёнбока в их мир. Хёнджин обречённо вздыхает, взвешивая все за и против. Но из спутанных мыслей его вырывает Ёнбок: — Ребят, — тот спешно встаёт с дивана, — могу я воспользоваться вашей ванной? Подготовиться на всякий… А вы пока решите между собой, — подмигнув, он по-хозяйски идёт в сторону уборной и, открыв дверь, оборачивается: — У меня есть справка, если что — я чист. Феликс резко поднимается с места: — Я дам тебе полотенце, — догоняет он Ёнбока. Хёнджин валится на спинку стула и запрокидывает назад голову, тяжело вздыхая: «Они серьёзно?» — с недоумением спрашивает себя он. Да, одурманенные алкоголем, они забрали из клуба этого дерзкого мальчишку, что пытался склеить Хёнджина… И когда ехали к ним домой, не было каких-то чётких планов… Но чтобы секс? Втроём? Слышится громкий звук захлопывающейся двери, и Хёнджин резко приходит в себя. Феликс быстро оказывается рядом и седлает его бёдра, целуя в макушку: — Ты уже успел загрузиться? — шутливо ругается он. — Это всё… — Хёнджин тяжело вздыхает. — Ты же знаешь меня. Я жуткий однолюб. Нахуя мне в постели ещё кто-то кроме тебя? — Хёнджин настороженно смотрит на игривое лицо своего парня, заправляя непослушную прядь за его острое ушко. Феликс же хихикает. Коварно, как чертёнок: — Ну во-первых, любить тебе можно только меня, — он приподнимает лицо Хёнджина за подбородок и чмокает в губы, — а во-вторых, ты слишком серьёзно относишься к сексу, Джинни. От одного раза с нас не убудет. — Ты так меня уговариваешь, что я уже начинаю ревновать, — хмурится Хёнджин. — Тебе вроде не нравился Ёнбок. Какие у тебя мотивы? Феликс задумывается, привычно нахмурив брови и прикусив губу. Такую мягкую, сочную и аппетитную… Но совсем скоро Феликс отрывает Хёнджина от вожделеющего созерцания, бодая его лоб своим, и произносит еле слышно: — Так необычно смотреть на другого человека, как в зеркало, — вздыхает он. — Если честно, мне просто любопытно. И я уверен, что ты, — выделяет, — получишь несравнимое удовольствие. Особенно эстетическое… Чёрт. Феликс может быть прав. Он слишком хорошо знает Хёнджина. Иногда кажется, что лучше его самого. И, если подумать, ревновать Феликса нет смысла — Ёнбок изначально был заинтересован именно в Хёнджине. И… признаться честно, приятно, что Феликс так уверен в чувствах Хёнджина и не боится чужого в их постели… — Боже, Хёнджин, — возвращая в реальность, сжимает его щёки Феликс, улыбаясь и смотря мягко, как на ребёнка, — переставай думать. Насиловать тебя никто не собирается — мы всегда можем остановиться. Действительно. Может, отбросить сомнения и просто начать? А дальше как получится… Когда звук воды затихает и открывается дверь, Феликс отправляется в душ следом. Ёнбок же, выйдя из ванной в одних рваных джинсах, с сухими волосами и нетронутым макияжем, продолжает рассказывать Хёнджину о своей жизни, будто не было разговора о тройничке и они не собираются в ближайшее время переспать. Феликс после душа тоже заходит на кухню в одних пижамных шёлковых штанах. Хёнджин, уходя, буквально спиной чувствует изменение атмосферы в комнате. Чутьё ему подсказывает, что навряд ли Ёнбок продолжит свой непринуждённый рассказ… Ванная встречает Хёнджина густым влажным воздухом, а в запотевшем зеркале не видно отражения. Он раздевается, борясь с нарастающим волнением, но под горячими струями воды становится немного спокойней. Феликс прав — это всего лишь секс. Раньше Хёнджин не раз позволял себе развлечения на одну ночь. Видимо, за время отношений с Феликсом уже успел от этого отвыкнуть. Чтобы не загоняться, Хёнджин убеждает себя, что всё пройдёт хорошо, что рядом Феликс, и больше не стоит об этом тревожиться. Лучше поухаживать за своим телом и максимально расслабиться. Когда Хёнджин в одном халате возвращается в комнату, чувствуется явное напряжение. Феликс и Ёнбок молчат, но будто только что прекратили какой-то серьёзный разговор. Хёнджин, игнорируя это, идёт к кухне и наливает себе воды. — Что обсуждали? — спокойно спрашивает он. — Некоторые условия, — хитро улыбаясь, отвечает Ёнбок. Хёнджин удивлён: — Условия? Ёнбок ухмыляется: — Да, Феликс обозначил монополию на твою задницу. От шока Хёнджин фонтаном пускает воду изо рта. Пока он закашливается, Феликс уже оказывается рядом: — Эй, ты в порядке? — с беспокойством смотрит он, придерживая Хёнджина за плечи. — Вы делите мою задницу! Нет, я не в порядке, — шутливо огрызается Хёнджин. За эту самую задницу Феликс резко притягивает Хёнджина к себе и заискивающе произносит в губы: — Тебя не устраивает результат наших переговоров? От его сексуального взгляда и властного тона становится тяжело дышать. Хёнджин сглатывает, и Феликс больше не требует ответа на свой вопрос, а резко впивается в губы. Ноги подкашиваются, а родные сильные руки не дают упасть, крепко держа за талию. Хёнджин, кажется, уже успел соскучиться по своему парню и жадно обхватывает губы Феликса. Такие мягкие, влажные, с лёгким привкусом клубничного бальзама. Рот заполняется слюной, словно организм Хёнджина готовится сожрать Феликса. И это недалеко от действительности. Хёнджин с силой прижимает Феликса к себе, чтобы прочувствовать его каждым мускулом, каждой клеточкой тела. Он с упоением толкается в Феликса языком, встречает сопротивление и, наклоняясь назад, открывает рот шире, когда Феликс заполняет его… Вылизывает, всасывает губы и заставляет лёгкие гореть от нехватки кислорода. Хёнджин, ещё сильнее прогнувшись в пояснице, пытается не упасть, дышит носом и упивается властными движениями Феликса. Но Хёнджину и этого мало — желание «сожрать» не отпускает. Он ныряет к подбородку Феликса. Влажными поцелуями спускается по шее, жадно втягивает кожу, вдыхая самый родной, самый ахуенный аромат. Языком рисует круги, чувствуя солоноватую влагу и как учащённо бьётся чужой пульс. Ведёт носом между ключиц и припадает губами к соску. Тот мгновенно твердеет под языком, и Хёнджин играет с ним острым кончиком, слыша сверху низкий стон… Грудная клетка тяжело вздымается, когда он отрывается от кожи Феликса, поднимает взгляд и… кажется, забывает, как дышать. Перед глазами пиздец… Такие знакомые сочные губы двоятся. Терзают друг друга и сливаются в страстном поцелуе. Два сексуальных точёных профиля двигаются в унисон: Ёнбок принимает язык его Феликса. И не ревность провоцирует жар во всём теле. Это выглядит как что-то неправильное, но чертовски соблазнительное. Два прекрасных создания с явным удовольствием сплетаются губами и языками… Вокруг их ртов поблёскивает влага, кончики носов сталкиваются, а пышные ресницы подрагивают, касаясь светлой кожи. Миниатюрная ладонь Ёнбока накрывает острый кадык Феликса, и тот раскрывает рот шире, когда Ёнбок проникает языком глубже. А в ответ Феликс обхватает его губы своими. Ахуенными… У Хёнджина встаёт. Феликс был прав. От их взаимодействия Хёнджин точно получит эстетический оргазм… Ёнбок, видимо, заметив пристальное внимание Хёнджина, отрывается от Феликса и смотрит обеспокоенно: — Как ты себя чувствуешь? — Думаешь, ревную? — с издёвкой улыбается Хёнджин. — Надеюсь, что нет, — хмыкает Ёнбок в кривой улыбке. Хёнджин отрицательно мотает головой, и неожиданно Ёнбок припадает уже к его губам. Это… Это так необычно. Другой запах… Другой вкус… Но чужие губы так знакомы. Форма. Мягкость. Всё безупречно… Ёнбок целует осторожно и не напирает. Нежно захватывает нижнюю, проходится по ней языком, но не двигается глубже. И Хёнджин нетерпеливо толкается в него своим. Жадно вылизывает, изучает, распробует вкус, трепеща от новых ощущений. Ему отвечают, раскрывая рот шире и впуская внутрь. Ёнбок подставляется под жадные касания рук Хёнджина, который, прижавшись, чувствует каменные мышцы, жар тела, чужое сердце, вырывающееся из груди… и член. Твёрдый, он трётся о бедро Хёнджина… Чёрт. Это немыслимо… Неожиданно Ёнбок отстраняется: — Прости, сладкий, но твой парень, наверное, заскучал, — хитро улыбается он, и… Опускается на колени. С застрявшим в горле вздохом Хёнджин шокированно смотрит на предстающую перед ним картину. Стояк Феликса натягивает пижамные штаны, и Ёнбок, глядя на него снизу вверх, снимает ненужный элемент одежды, освобождая твёрдый член. Ёнбок, блять, облизывается хищно и сразу припадает к головке, прикрыв глаза и удовлетворённо мыча. Слышится стон Феликса. Такой низкий, пьянящий. Хёнджин не может больше сдерживаться — он ныряет рукой под халат и сжимает себя. Первое прикосновение к плоти вызывает разряд по всему телу. Но ещё более дикое возбуждение провоцирует то, что сейчас перед его глазами: Ёнбок самозабвенно сосёт Феликсу. И так необычно видеть реакции своего парня со стороны. Кубики его пресса сокращаются, мышцы становятся чётче, а грудь рвано вздымается. Голова опрокинута назад, а лебединая шея с острым кадыком дёргается от каждого вздоха… И чёрт возьми. Сверху прекрасное лицо, задыхающееся от стонов, снизу это же совершенное лицо принимает член. Заглатывает, давится, по его подбородку стекает слюна… А губы, такие знакомые, обхватывают основание члена Феликса, и Хёнджин плывёт… Это тяжело. Тяжело наблюдать, как идеал отсасывает твоему идеалу. Оторваться приходится, когда Феликс рукой совсем неаккуратно оттягивает от себя Ёнбока. Хёнджин недоумённо поднимает взгляд на лицо своего парня, ловя новую порцию мурашек по телу… — Я так кончу, — отрезает Феликс низко и твёрдо, смотря в глаза Ёнбоку, — не переусердствуй. Хёнджин всегда плавится от властности Феликса, но наблюдать со стороны оказывается ещё более возбуждающе. Какой же всё-таки Феликс ахуенный… Ёнбок, до этого дерзкий, уверенный и немного высокомерный, ластится к Феликсу котёнком, прижимается щекой к бедру и смотрит снизу вверх блестящими глазами-блюдцами. Такая знакомая дуальность… Контраст милого и дерзкого. Послушного зверька и властного альфы. Хёнджин ловит себя на довольно пугающей мысли: Феликс и Ёнбок похожи не только внешностью. Несмотря на довольно податливую, уязвимую позицию Ёнбока, именно Хёнджин чувствует себя слабой пешкой между этими двумя — они оба с ним играют. Развлекают Хёнджина, и он чувствует себя словно сыр в масле. Но… Если честно, доминантность Феликса всегда его распаляла, и оказаться меж двух настолько жарких огней — не пугает… А заводит ещё сильнее. Хёнджин не может оторвать взгляд от пальцев Феликса, безжалостно впивающихся в чужой затылок. Голова Ёнбока откинута назад, шея нереально ломается, светлую кожу натягивает острый кадык. Ёнбок смотрит на Феликса покорно и произносит уязвимо: — Я не смог сам достаточно растянуться — мне нужна твоя помощь. Откровение заставляет Хёнджина возбудиться ещё сильнее — они оба нуждаются в Феликсе. В его Феликсе. Обычно именно Феликс ведёт Хёнджина, но сейчас… Сейчас имеет власть над обоими. Феликс подаёт руку Ёнбоку, который, поднявшись с колен и оказавшись перед его лицом, замирает. Взгляд глаза в глаза. Напряжение между ними осязаемо и заставляет лёгкие Хёнджина сжаться… Спустя мгновение ухмыльнувшись, Ёнбок разворачивается на пятках и быстро оказывается перед их диваном, большая часть которого не скрыта обеденным столом. В своих рваных джинсах Ёнбок выглядит немного чуждо на фоне мягких тканей и тёплых чистых стен. Но когда торопливо всё снимает и располагается на сиденье, приглашающе раздвинув ноги, становится совершенно наплевать, что вокруг. Картина перед глазами поистине порочная. Несмытый дерзкий макияж на нахальном лице, чёрные пряди волос липнут к влажной коже, и раскрытое идеальное тело… Сука. Знакомое тело. Хёнджин ранее не замечал этого сходства. Тело Ёнбока по-юношески сухое, но такое похожее на то, что Хёнджин видит ежедневно. Очертание груди, цвет сосков, пресс… Их подобие с Феликсом сейчас по-настоящему пугает. Ёнбок, не отрывая внимательного взгляда от Хёнджина, лениво ласкает свой член, медленно проходясь сжатым кулаком от яичек до самой головки. Затем, сплюнув на пальцы, начинает кружить по потемневшей коже вокруг входа… Хёнджин замирает, жадно следя за его движениями. Но его наблюдение прерывает Феликс, властно притянув к себе и развернув спиной к Ёнбоку. Он срывает халат с растерянного Хёнджина, полностью обнажая, смотрит в глаза игриво, а затем впивается в губы. Поцелуй жадный, властный, будто Феликс метит территорию, без слов говоря: «Ты только мой». Он по-хозяйски хватает ягодицы Хёнджина, мнёт их в своих ладонях, раздвигает так, что анус неприятно холодит… Но вдруг он останавливается, отрывается от поцелуя и, смеясь, утыкается Хёнджину в плечо. — Что весёлого? — недоумевает Хёнджин. — Да просто Ёнбок, смотря на тебя, забавно облизывается, — улыбается Феликс и переводит взгляд за плечо Хёнджина, — хочешь его попробовать? — обращается он уже к Ёнбоку. Ответ не звучит, но Феликс точно его получает, так как в следующее мгновение тихо приказывает: — Джинни, сядь на лицо нашему гостю. Хёнджин замирает в ахуе: — Что? — Сядь Ёнбоку на лицо, — спокойно повторяет Феликс, — а ты, — обращается он уже к Ёнбоку, — растяни его для меня как следует. Тон Феликса не терпит возражений. И Хёнджин, словно под гипнозом, растерянно подчиняется. Он быстро оказывается рядом с Ёнбоком, что сползает ниже по дивану и приглашает к себе. Хёнджин взбирается сверху, задом к его лицу, и располагает колени по бокам от чужой талии. Это какое-то безумие, но Хёнджин всецело доверяет Феликсу и пытается унять внутреннее напряжение. Но эта поза смущает, мягко говоря. Тем временем Феликс подходит ближе, осторожно тянет на себя Хёнджина и целует. Но раствориться в наслаждении не даёт пугающая неизвестность, и Хёнджин дергается, когда Ёнбок губами припадает к его собственной заднице… Пока язык Феликса проталкивается в рот, язык Ёнбока уже проникает внутрь. Хёнджин непроизвольно сжимается от ощущений, но Ёнбок успокаивающе гладит его ягодицы — это и правда расслабляет. Он начинает работать языком всё активнее. Твёрдым кончиком входит внутрь и кружит, растягивая стенки. Всасывает губами нежную кожу вокруг ануса, удовлетворённо мыча и причмокивая. Хёнджин издаёт тихий стон. По изогнутой спине проходит волна мурашек, отдавая лёгким покалыванием. От задницы по всему телу расходится жар удовольствия, а головка члена, влажная от предэякулята, то и дело мажет по напряжённой груди Ёнбока. И Хёнджин окончательно расслабляется, утопая в ощущениях. Чуть толкается назад, навстречу поступательным движениям острого языка Ёнбока, пока Феликс, удерживая голову Хёнджина, всё больше углубляет поцелуй. Тело становится мягким и податливым. Кажется, если бы не крепкие руки Феликса, Хёнджин бы точно обессиленно рухнул. Температура зашкаливает. Ягодицы под чужими пальцами горят. А внутри такая концентрация влажного удовольствия, что хочется громко стонать в голос… Разморенный Хёнджин отрывается от поцелуя, переводя дыхание. Феликс смотрит на него внимательно, будто никого не растягивает в это же время. Опустив взгляд, Хёнджин видит его пальцы, пропадающие под чужими яичками, и как член Ёнбока подрагивает между ними. Во рту скапливается слюна. Из-за горячего языка в заднице и крышесносных ощущений хочется сделать их новому знакомому тоже приятно. Хёнджин не отрывает жадного взгляда от чужого члена, и Феликс, кажется, это замечает. Он убирает мокрые волосы со лба, и когда Хёнджин поднимает на своего парня вопросительный взгляд, тот кивает на член Ёнбока. Хёнджин понимает его указ и… Разрешение? Он не медлит. Припадает к упругой головке и чувствует удовлетворение, когда Ёнбок несдержанно стонет. А дальше… Дальше происходит что-то безумное, потому что Хёнджин сосёт чужой член и смотрит снизу вверх на своего парня, который, будто дирижёр, управляет процессом: он подталкивает голову Хёнджина, лениво проходясь ладонью по собственному члену, кивает одобрительно и смотрит так властно… Хёнджин же втягивает и посасывает головку, лаская кончиком языка уретру. Берёт глубже, ведя чужим стволом по корню языка. Чуть давится, проталкивая член в гортань и чувствуя, как собственная слюна стекает по подбородку. Хёнджин старается. Но будто не для Ёнбока вовсе, а для Феликса… Плавится от выражения его лица, которое так и говорит: «Да, вот так. Хороший мальчик». Не отрывая от него взгляд, Хёнджин чуть наклоняется, заставляя член Ёнбока изогнуться в сторону. Ствол так и норовит вернуться в вертикальное положение и натягивает щёку изнутри. Феликс нежно гладит пальцем чужую головку за кожей и, прикусив пухлую губу, смотрит сверху вниз так дерзко, что Хёнджин готов сойти с ума. Что тем временем Феликс творит с задницей Ёнбока — Хёнджин не знает. Сам же он подмахивает бёдрами навстречу чужому языку и пальцам, пока сосёт член и покорно смотрит на своего парня. По комнате разносятся тихие стоны в унисон, мокрые звуки и ритмичный скрип дивана. И когда Хёнджин уже на грани, Феликс их прерывает: — Ёнбок, — ухмыляется он, — пора тебе продемонстрировать свою задницу. Пытаясь прийти в себя, Хёнджин замирает в непонимании… В отличие от Ёнбока, который осторожно его отстраняет, и Хёнджин, с трудом поднявшись на ватных ногах, быстро оказывается в объятиях своего парня. Феликс, игриво чмокнув в губы, разворачивает Хёнджина, что в очередной раз цепенеет. Причина этого, оперевшись острыми локтями на спинку дивана, стоит на четвереньках, сильно выгибаясь и раскрывая свой зад. — Ну как тебе? — звучит хрипловатый голос Феликса у самой мочки. Хёнджин, честно, теряется. Перед ним будто не Ёнбок вовсе, а Феликс. Его Феликс! Россыпь веснушек, совершенно нехарактерных для корейцев, покрывает белоснежную кожу Ёнбока. Его спина, проработанная и широкая, переходит в талию, из-за прогиба неестественно узкую, а под ней округлости ягодиц… Такие сочные, что Хёнджин с трудом сдерживает слюноотделение. Он будто в трансе проводит пальцами по острым позвонкам, вызывая дрожь в чужом теле. Затем крепко обхватывает ладонями талию, примеряясь, с нажимом ведёт руками ниже и, добравшись до ягодиц, жадно их сминает. Хёнджин всегда считал задницу Феликса уникальной: слишком мясистой и аппетитной для довольно миниатюрного телосложения. Но сейчас он смотрит на её двойника и не может поверить своим глазам. Округлые ягодицы Ёнбока образуют две изогнутые ямки под сухой талией — выглядит чертовски соблазнительно. Хёнджин массирует чужую задницу, любуясь податливой мягкостью в своих ладонях и ещё больше убеждаясь в её схожести с феликсовой. Но утонуть в мыслях не даёт сам Феликс, уперевшись стояком между ягодиц Хёнджина и прижавшись горячей грудью к спине: — Ну же, милый, — хрипло подначивает он, — трахни эту сочную задницу. — Он вкладывает Хёнджину в руку упаковку с презервативами и лубрикант. Не верится, что это его Феликс. Хёнджин наивно думал, что выучил своего парня. Но, видимо, познать все грани его натуры — нереально. От этого осознания Хёнджин, кажется, любит его ещё сильнее и готов сделать всё, что приказом или просьбой сорвётся с любимых губ. Хёнджин безумен? Да. Определённо. Он находит в Феликсе опору, прислонившись лопатками к его твёрдой груди. Словно в трансе, раскатывает латекс по своему стволу, обильно смазывает прохладным лубрикантом и пристраивается к анусу Ёнбока. Хёнджином управляет что-то незнакомое. Не столько желание, сколько некое любопытство… Он, медленно, с трудом контролируя тело, входит на всю длину и замирает. Ёнбок под ним на мгновение сжимается, дышит рвано, но сильного сопротивления не выказывает. Особенно когда через пару секунд, прогнувшись в пояснице, раскрывается для него ещё сильнее, и Хёнджин, прижавшись к его ягодицам, ощущает странную лёгкость — Ёнбок слишком хорошо его принимает. Топом Хёнджин оказывался десятки, а может, и сотни раз, но сама ситуация заставляет испытывать совершенно новые, ранее неизвестные впечатления… Внезапное ощущение раздвигающихся ягодиц возвращает Хёнджина к реальности. Предвкушение захлёстывает, и, чтобы сильнее раскрыться для Феликса, Хёнджин подаётся назад, утянув Ёнбока с собой за талию. И Феликс без промедления давит головкой на вход, чтобы через мгновение резко заполнить Хёнджина. Блять… Как же. Ахуенно. Горячо. Сказать, что Хёнджин на вершине блаженства — ничего не сказать. Все процессы в организме будто замерли: дыхание, сердце и, кажется, даже кровь в венах остановились. Жмурясь от удовольствия, Хёнджин сжимает внутри Феликса, пока Ёнбок сдавливает его собственную плоть, изящно выгибаясь кошкой. Чужой сексуальный силуэт дурманит голову не хуже наркоты. Но сейчас Хёнджину до дрожи в пальцах необходимо увидеть Феликса. Его Феликса. Единственный доступ — губы. Хёнджин, развернувшись через плечо, ловит их в плен своих. Обхватывает хищно, сжимает жадно, лижет мокрым языком, не обращая внимания на слюну, скопившуюся в уголках собственного рта, и не сдерживая громкого мычания. Руки Феликса блуждают по торсу Хёнджина, очерчивают мышцы, сдавливают пальцами твёрдые соски, и Хёнджин стонет незнакомо высоким голосом. Двойная стимуляция сносит крышу, а они ещё даже не начали двигаться… — Милый, — томно шепчет на ухо Феликс, прикусив мочку, — нам с тобой нужно действовать сообща, синхронно… Для общего удовольствия, — Хёнджин сейчас позорно заскулит от трезвой рассудительности Феликса. Как? Как он может думать и собирать слова в предложения сейчас? Хёнджин с трудом обрабатывает полученную информацию и наконец понимает, что от него хотят. Он отстраняется от Ёнбока, оставляя в нём только головку. Любуется местом их соединения под чужой гладкой ложбинкой, где мягкий ободок кожи обволакивает собственный член. Алый и напряжённый, покрытый блестящим латексом, он смотрится слишком грубо на фоне нежных молочных ягодиц Ёнбока. Тем временем Феликс тоже почти полностью выходит из Хёнджина. Делает паузу, чтобы дать пару секунд на передышку, и потом резко толкается внутрь, заставляя Хёнджина по инерции упереться лобком в задницу Ёнбока. От неожиданной лавины удовольствия Хёнджин громко вздыхает, а прозвучавший ему в унисон стон затуманивает разум. Хёнджину сейчас жизненно необходим голос Феликса, а за спиной предательски тихо. Только под линией роста волос ощущаются его влажные губы и горячее дыхание. Но и этого хватает, чтобы по спине пробежались мурашки, а щёки и кончики ушей начало печь от прилива крови. Феликс не прекращает двигаться, и Хёнджин, им управляемый, теряется в ощущениях. Его голова опустошена, мышцы расслаблены, но в животе копится тянущее напряжение, и под кожей пульсируют электрические разряды. Хёнджин зажат между двух тел: внутри него распирает плоть, а собственная сдавлена чужими тугими стенками… Как же ахуенно это чувствовать. Поддерживая один ритм, Хёнджин с Феликсом будто трахают Ёнбока вместе, и тот стонет… Так громко и искренне. Так и низко, и сладко. Он подмахивает назад бедрами, то высоко запрокидывая голову, то обессиленно утыкаясь в мягкую спинку дивана. Блуждает рукой по напряжённой шее, обнажённой груди, но игнорирует собственный член. Неожиданно Ёнбок, оттолкнувшись от дивана, встаёт на колени и прижимается горячей мокрой спиной к Хёнджину, который сразу начинает жадно скользить по его торсу, чуть надавливает на кожу, ведёт пальцами по рельефному прессу и сжимает соски, отчего Ёнбок издаёт низкое «Хммм…», а Хёнджин закатывает глаза от его вибрирующего голоса. Ёнбок тем временем заносит руки назад, хватает ягодицы Хёнджина и с силой их раздвигает. В раскрытое нутро Феликс входит ещё глубже, а Хёнджин теряет рассудок от нарастающей эйфории. Их движения становятся быстрыми, рваными, а двойная стимуляция превращает Хёнджина в концентрат удовольствия. Его мышцы будто стальные от напряжения, сердце готово проломить рёбра, а грудь и шея горят так, что Хёнджин буквально задыхается от жара. По телу проходят волны ритмичных сокращений, пока кровь стремительно опускается к члену, оставляя покалывание в позвоночнике. Голова пустеет, под веками разгораются цветные всполохи, когда живот болезненно сокращается и… Хёнджин кончает. Разнеженный после оргазма, он рушится на Феликса. Тот без труда ловит тяжёлое тело, кажется, выучив наизусть привычки Хёнджина, который в ближайшие минуты не собирается задействовать ни единый мускул. Откинув голову на плечо Феликса и закрыв глаза, он выравнивает дыхание и наслаждается жаром родного тела. Но совсем скоро слышится осипший голос Ёнбока: — Продолжим? Хёнджин не видит, но по шуршанию догадывается, что Ёнбок меняет позицию с коленно-локтевой на… — Хочу видеть хотя бы одного из вас, — уже громче и увереннее произносит он. — Ты хотел сказать, Хёнджина? — раздаётся у самого уха. — Хочешь видеть, как тебя трахает он? — игривым тоном уточняет Феликс и трётся губами о шею Хёнджина. — Да иди ты, — шутливо огрызается Ёнбок. Феликс ничего не отвечает, но Хёнджин затылком чувствует его ухмылку. А Ёнбок после небольшой заминки шокирует просьбой: — Хочу вас обоих… В себе, — добивает уточнением он, и Хёнджин распахивает глаза. В воздухе виснет пауза. — Ты ёбнулся? — стальной голос Феликса мгновенно вызывает дрожь во всём теле. Ёнбок, закатив глаза, роняет голову на спинку дивана, вздыхает и произносит буднично: — Опыт с двойным проникновением у меня уже был, так что нет — я не ёбнулся, — отрезает он и приглашающе раздвигает ноги. — В этой позе ты не раскроешься достаточно, — сухо констатирует Феликс. Всё ещё плохо соображающий Хёнджин бросает взгляд то на него, то на развалившегося на диване Ёнбока. Тот меняется в лице: — Тогда руководи, — он с озорством стреляет глазами в Хёнджина, а затем снова смотрит на Феликса, — ты у нас тут главный. Хёнджин недовольно закатывает глаза — они оба над ним издеваются. — Милый, — у уха слышится сладкий тон Феликса, и Хёнджин вздрагивает, — поменяйся местами с Ёнбоком. Пока Хёнджин пытается понять, что, чёрт возьми, происходит, он оказывается опрокинут спиной на диван. Ёнбок его седлает, а Феликс пристраивается сзади и, за тазовые кости прижимая к себе, нагло притирается к чужой заднице. Скользнув ладонью по острой челюсти, он поворачивает лицо Ёнбока через плечо и целует. Так смачно и так развязно… Хёнджин жадно наблюдает, как между их губ скользят языки, и, поблёскивая, слюна стекает по подбородкам. Грудь Ёнбока сильно выгибается, алые соски стоят, а белоснежная кожа обтягивает острые рёбра и кубики пресса. По всему его телу вздымаются светлые волоски от мурашек. Капли влаги сверкают на рельефном животе, который Феликс очерчивает пальцами, а другой рукой давит на кадык и… Душит Ёнбока. Тот стонет хрипло и низко. Задыхается, но продолжает активно отвечать на поцелуй Феликса. Они… Убийственно сексуальный дуэт. Хёнджин не моргает. Перед глазами такое ахуенное порно, что его собственное участие уже не кажется обязательным. Но, видимо, у Феликса иное мнение: не разрывая поцелуй, он умудряется в это время направить член Хёнджина между чужих ягодиц. И когда головка проталкивается внутрь, Хёнджин издаёт слишком высокий стон, больше похожий на писк. Господи, это какой-то пиздец… Ёнбок, оторвавшись от губ Феликса и раздвинув колени, осторожно опускается на ствол, который, выгибаясь, проникает всё глубже и глубже. И когда Хёнджин уверен, что сейчас точно ёбнется, внутри Ёнбока на него начинает давить член Феликса… В голове неироничные мысли о смерти — Хёнджин сегодня сдохнет от этих двоих. Ёнбок шипит, и Феликс от этого замирает: — Больно? — Терпимо, — героически отвечает Ёнбок с напускным спокойствием. Внутри него слишком тесно, и непонятно, кто из них троих пульсирует сильнее. Но не дав привыкнуть к новым ощущениям, Ёнбок опускается ещё ниже, проталкивая члены глубоко внутрь. Твёрдая головка Феликса давит под собственной, где выгнутая часть ствола слишком чувствительна. Хёнджин ощущает каждую венку, каждый сантиметр их с Феликсом соприкосновения. Не сговариваясь, они синхронно начинают подмахивать бёдрами. Трахают Ёнбока, заставляя того стонать несдержанно и громко. Вместе владеют этой узостью и этим телом. Разделяют неизведанное ранее на двоих. Изображение смазывается от наслаждения: Хёнджин ничего не видит — только чувствует. Воздух становится тяжелым и влажным. Каждый вдох — это борьба с пламенем, разгорающимся внутри всё ярче. Каждый выдох — слишком сладостный, но не обещает облегчения или спасения. Но вдруг торс окропляет горячее семя, и Хёнджин шире распахивает глаза. Феликс с Ёнбоком, жмурясь и буквально присасываясь друг другу, сильно дрожат. Но совсем скоро Феликс, разорвав поцелуй, покидает чужую задницу, и его сперма стекает по члену Хёнджина. С трудом отойдя от оргазма, эти близнецы смотрят на Хёнджина, потом переглядываются и, не сказав ни слова, опускаются на колени возле дивана. Хёнджин, словно в трансе раздвинув ноги, позволяет им вдвоём припасть к его члену. Расположившись по обе стороны, они ведут губами от основания до головки и сплетаются на уретре языками. Это какое-то блядство… Блядство, которого Хёнджин точно не выдержит… Своими ахуительно-пухлыми губами они скользят по бокам ствола, не жалея слюны. Причмокивая и пошло мыча, активно двигают головами, смотря друг другу в глаза, и Хёнджин, больше не в силах выдержать этот разврат, содрогается в мощном оргазме. Когда немного спадает пелена возбуждения, перед глазами открывается безумный вид: лощёное лицо Ёнбока покрыто крупными кляксами спермы, а множество белёсых капель рассыпано между веснушками Феликса. Оба голодно облизываются, смотря на Хёнджина. Но неожиданно Феликс поворачивается к Ёнбоку, мажет языком по его щеке мучительно медленно, с упоением собирая результат оргазма Хёнджина и отключая его от реальности…

***

Хёнджин, развалившись на диване, залипает на крепление светильника над обеденным столом. Уютную тишину в комнате нарушают только звук воды из ванной и тихое мяуканье Феликса, расположившего голову на его груди. Каким бы властным тот ни был во время секса, после всегда превращается в нежного котёнка: ластится к Хёнджину, свернувшись под боком калачиком, и тихо напевает мелодии колыбельных, которых Хёнджин никогда прежде не слышал. И порой с Феликсом не нужно слов. Так бы вечность и лежать, наслаждаясь его теплом и молчаливым присутствием. Но их идиллию нарушает вышедший из душа Ёнбок, заметив которого, Феликс нехотя поднимается с нагретого места, тычется губами в хёнджинову щёку и лениво плетётся в душ следом. Ёнбок, в отличие от них уже одетый и бодрый, хватает свой чёрный айфон и хмурится в экран: — Связи всё ещё нет, — рычит себе под нос он. Хёнджин, не двигаясь и пытаясь собрать по кускам голову после оргазма, лениво наблюдает за тем, как Ёнбок ходит по комнате, поднимая смартфон к потолку в поисках связи. Но, видимо, операция с треском проваливается, и он сердито роняет свое тело на ближайший стул. Завалившись набок и приподняв одно плечо, Ёнбок шарится в кармане и через минуту поиска достаёт широкое кольцо. Выставив перед своим лицом фак, он натягивает массивное украшение на средний палец. И только в самый последний момент Хёнджин замечает, как за металлом скрывается явно свежий партак с каллиграфичной английской надписью: «Lee». — Давно сделал? — слишком резко спрашивает Хёнджин, немного взбодрившись. Ёнбок, не поменявшись в лице, бросает равнодушное: — Да, недавно с друзьями по жёсткой бухаловке набил. — Это фамилия? — Хёнджин не унимает своё любопытство. — А? — переспрашивает, будто не расслышал, Ёнбок. Но скоро, кажется, до него доходит смысл вопроса, — да, фамилия. Причём хуй знает, почему именно на английском, — хмыкает он. У Хёнджина пробегает мороз по коже, и он быстро приходит в себя. Это какое-то странное совпадение или вовсе чертовщина… У Феликса точно такое же тату. Только сине-зелёное, совсем выцветшее со временем. Каков шанс, что настолько похожий на Феликса человек будет иметь точно такую же надпись, на том же пальце? — Слушай, — настойчиво вырывает из раздумий Ёнбок, — у меня связь так и не появилась, можешь мне такси вызвать? А то ловить на улице — не вариант. — Ах да, конечно, — расстерянно отвечает Хёнджин, — сейчас, только телефон найду. Вскочив с дивана, он озадаченно крутится на месте, пытаясь вспомнить, где оставил айфон. Кажется, в прихожей. Метнувшись за ним, Хёнджин садится напротив Ёнбока и протягивает ему смартфон, предварительно открыв приложение такси. Ёнбок хмурится и недоверчиво крутит гаджет в руках, а Хёнджин только сейчас, сидя к нему так близко, замечает на не скрытом косметикой лице веснушки. Не просто веснушки… Тёмные, довольно крупные пятнышки концентрируются вокруг глаз, на скулах и спинке носа… Совсем как у Феликса. И собственное наблюдение приводит в ужас: без макияжа чёртов Ёнбок выглядит как точная копия его Феликса. — Ты что, на Xiaomi IOS установил? — громко возмущается Ёнбок, и Хёнджин от неожиданности подпрыгивает на месте. — Нет, с чего ты взял? — на автомате расстерянно отвечает он вопросом на вопрос. — Это айфон. Ёнбок хмурится недоверчиво: — Уродско-оранжевый? — Мгм, — соглашается Хёнджин, искренне не понимая чужого возмущения, — IPhone 17 Pro Max, Cosmic orange. Ёнбок смотрит на него широко распахнутыми глазами, но, когда переводит взгляд на айфон, снова хмурит брови и что-то судорожно набирает в поисковике. Получив ответ на свой запрос, он с подозрением уставляется в экран. А спустя какое-то время отрицательно мотает головой и напряжённо сжимает губы. — Я выйду покурить, — почти выкрикивает Ёнбок, резко вскочив. И прежде чем Хёнджин успевает хоть как-то среагировать, накидывает куртку и пропадает из квартиры. С минуту Хёнджин не двигается, смотря стеклянным взглядом на выход. На столе вибрирует айфон от пришедшего уведомления, и он переводит на него взгляд. Сверху баннер из инсты, но интересно не это… На экране в браузере первым ответом на запрос Google — день недели, число, месяц и год. А в строке поиска короткое: «дата сегодня». Но подумать об этом Хёнджин не успевает, потому что Феликс громко распахивает дверь из ванной и лёгкой походкой направляется прямиком к нему. В одном полотенце, повисшем на бёдрах, он бесстыдно раздвигает ноги и седлает Хёнджина, пока тот растерянно отводит взгляд. Стоит ли говорить Феликсу сейчас или лучше подождать утра? Если честно, день и так выдался слишком насыщенным: Хёнджин устал и не доверяет своему мозгу. Может, просто воображение разыгралось? В любом случае лучше он подумает об этом завтра. Тем более Ёнбок, кажется, всё равно сбежал…

***

Ночь была поистине прекрасной. Теперь Хёнджин любил Феликса в пульсирующий от желания вход, и они смотрели исключительно друг на друга, прерываясь лишь на долгие жадные поцелуи. Но утро встречает Хёнджина холодом простыни и пустотой рядом, хотя обычно, они встают вместе, и день начинается с привкуса влажных губ или с ленивого секса. Но сейчас Хёнджин оказывается в постели один. И это настораживает. Он идёт на кухню и, найдя там своего парня, останавливается в проходе, оперевшись плечом на откос. Феликс готовит завтрак, но заметно нервничает, дёргается и шипит, когда обжигается о сковородку. Хёнджин аккуратно подходит к нему сзади и, крепко обняв, пытается успокоить, хотя внутри самого нарастает тревога. — Доброе утро, мой ангел, — хрипло произносит Хёнджин, уложив подбородок на плечо Феликса и наблюдая за его хаотичными движениями. — Доброе утро, — отвечает тот, явно пытаясь скрыть волнение. И это задевает за живое. Может, он жалеет о вчерашнем? Хёнджин не нападает с расспросами и решает немного выждать. У них довольно доверительные отношения и договорённость не скрывать обид. Приступив к завтраку, Феликс сохраняет молчание, а Хёнджин видит его таким впервые. На лице ледяная маска, тело заметно дрожит, и ощущение, что он вот-вот расплачется… Хёнджин знает лишь одну причину, способную настолько вывести Феликса из равновесия, и решается осторожно спросить: — Ты что-то вспомнил? Феликс замирает над тарелкой, не поднимая глаз… В точку. И Хёнджин выдвигает ещё более смелое предположение: — Это связано с Ёнбоком? Феликс роняет ложку из руки. И когда наконец поднимает взгляд, Хёнджин жалеет о своём вопросе. — Тебе что-то известно? — спрашивает Феликс стальным тоном, которым прежде никогда с Хёнджином не разговаривал… Но приходится отодвинуть внутреннюю обиду, догадываясь, что Феликс сейчас не в себе. И, пытаясь разрядить обстановку, Хёнджин отвечает нарочито буднично: — Перед самым уходом Ёнбока, я заметил у него под кольцом тату, почти точь-в-точь как у тебя. — Ты про него спрашивал? — звучит равнодушно. — Да, тот сказал, что это его фамилия. Набил недавно… — По жёсткой бухаловке… — продолжает за ним Феликс. Хёнджин замирает, не способный адекватно оценить уровень происходящего пиздеца. — Расскажи мне всё, — спокойно просит он после недолгого молчания. — Ты мне обещал ничего не скрывать, а я обещал быть всегда рядом… Даже если раньше ты убивал и расчленял людей, — решает пошутить под конец Хёнджин, хотя на самом деле, это далеко не шутка — прошлое Феликса не способно повлиять на отношение к нему Хёнджина. Феликс выдыхает, опустив плечи: — Я всё утро думал о том, что рехнулся... Заметив его короткое расслабление, Хёнджин решает закрепить прогресс шутливым: — Даже если и так, то я организую для нас совместную палату в дурке. И Феликс, не выдержав, наконец улыбается глазами и смотрит на Хёнджина открыто и нежно. Быстро обойдя стол, Хёнджин утягивает Феликса с собой на диван, сажая на колени, как маленького ребёнка, и крепко обнимает. — Ты можешь мне довериться, — почти шепчет он, ведя носом по мягкой щеке Феликса, который заметно себя отпускает: — Я знаю. Хёнджин, чуть покачиваясь, терпеливо ждёт, когда Феликс решится всё рассказать. — Если честно, у меня нет сил рассыпаться в подробностях, — начинает он, — но если коротко, то сегодня утром я обнаружил новое воспоминание. Не вспомнил что-то, а именно обнаружил, что оно у меня было всё это время. Чёрт… Как это сложно объяснить, — разочарованно стонет Феликс и тяжело вздыхает. — Может, у твоего воспоминания есть какие-то временные привязки? — пытается помочь Хёнджин. — Да, — бодро соглашается Феликс. — Во время пробуждения из комы я вспомнил сон. Сон, где мы втроём… Агрх, — злится он и утыкается Хёнджину в плечо, будто пытается спрятаться, затем глубоко выдыхает и продолжает уже спокойно, — находясь в коме, я видел вчерашний вечер. Тебя, себя… От лица Ёнбока, — Феликс снова на мгновение замолкает, — и это могло сойти за супер-реалистичный сон или игру моего воображения, если бы… — Я не видел татуировку. — Дааа… — закрывая лицо руками, тянет Феликс. — Что за ебучие временные петли? Я ничего не понимаю… Вопрос резонный. Хёнджин и сам до конца не понимает, что происходит. Единственное, что он знает наверняка: Ёнбок не галлюцинация. Он был реальным… Из плоти и крови. И так чертовски похожим на Феликса… — Помнишь, ты часто твердил, что меня к тебе послала сама судьба? Может, и сейчас она с тобой говорит? — неожиданно даже для самого себя начинает рассуждать Хёнджин. — Ты же знаешь, я не сильно верю в мистику, но именно ты когда-то стал для меня настоящим наваждением. Это и правда было чем-то странным. Хёнджин никогда не был влюбчивым, но увидев Феликса впервые, сразу понял — это он. Тогда у Феликса ещё не было имени. Хёнджин стажировался в клинике, только что приобретённой его родителями, когда в отделение интенсивной терапии поступил молодой парень. Хёнджин не задавался вопросом, как без документов и страховки тот оказался в коммерческой больнице, потому что, увидев его впервые, совершенно потерял голову от красоты. Сейчас, спустя столько лет, об этом даже думать смешно, потому что тогда Феликс лежал на аппарате жизнеобеспечения, истощённый, мертвенно-бледный, с бритой головой и редкой щетиной на лице. Но что-то в нём притягивало Хёнджина, как магнитом. И тогда жизнь вне больницы отошла для него на второй план. Хёнджин негласно переквалифицировался в санитара, успевая между обязанностями ординатора ухаживать за Феликсом. Благодаря влиянию семьи, персонал закрывал глаза на его самодеятельность. Всё свободное время Хёнджин был рядом с Феликсом. Отдыхал, обедал, читал книги и даже иногда спал в его палате. Он внимательно следил за чужим состоянием и неохотно подпускал кого-то из коллег. На него даже как-то настучали родителям, когда Хёнджин захотел самостоятельно помыть Феликса. Тогда мать только тяжело вздохнула и отправила сына к психологу. Не помогло. Через полгода жизни Хёнджина в чужой палате, произошёл переломный момент в его собственной судьбе. Из-за отсутствия положительной динамики у Феликса, был созван консилиум врачей по вопросу об отключении того от аппарата жизнеобеспечения. Как только Хёнджин об этом узнал, он не стал ждать вердикта комиссии и сразу обратился к родителям. Но те лишь пожали плечами, не воспринимая намерения сына всерьёз. Хёнджин, итак, полгода выслушивал от них гнусные комментарии о том, что скоро он наиграется и забудет «несчастного потеряшку». Это выводило из себя каждый раз, но сильно брыкаться и спорить тогда он не видел смысла. Сейчас же всё изменилось — стоял вопрос жизни Феликса. Это была первая крупная ссора Хёнджина с родителями. С криками, битьём посуды и угрозами вычеркнуть из завещания. Но Хёнджин упрямо готов был отказаться от всего, лишь бы спасти того, кто стал для него так дорог. Родители его альтруизма не разделяли и предложили смиренно дождаться вердикта комиссии. И уже на выходе из родительского дома Хёнджин получил упрёк в спину, что ему стоит быть благодарным за лишние полгода чужой жизни в счёт больницы. От сказанного у Хёнджина тогда чуть не вырвало, и после он надолго прервал связь с семьёй. Решив справляться своими силами, Хёнджин продал подаренную на окончание университета машину, переехал в более дешёвую съёмную квартиру, нашёл подработку и нанял юриста. Тот предложил Хёнджину вместо привлечения государственного опекуна, самому им стать. И у него это получилось. Теперь, без согласия Хёнджина никто не имел права прервать жизнь Феликса. Игнорируя разлад с родителями, Хёнджин не стал переводить Феликса в другую клинику, уверенный в квалификации персонала. Но из-за оплаты больничных счетов пришлось больше работать, и времени проводить в палате Феликса совсем не оставалось. Если честно, было тяжело справляться, и порой разумная часть Хёнджина задавалась вопросом: «А есть ли во всём этом смысл?». Но он не сдавался, несмотря на отсутствие гарантий и каких-либо перспектив. И ещё полгода спустя Феликс очнулся. Словами не передать, что тогда испытал Хёнджин. Смесь облегчения, безграничного счастья и страха отвержения. Но Феликс, не помнящий прошлого, беззащитный и растерянный, доверился Хёнджину. И с тех самых пор они неразлучны. Хёнджин сейчас уже и не вспомнит, когда именно начал называть спящего незнакомца Феликсом. Имя пришло как-то само, и только спустя время Хёнджин осознал, что так звали его любимого персонажа из детских книг Косика. А узнав о значении «счастливый», Хёнджин только убедился в правильности своего выбора. Над фамилией они с Феликсом думали вместе. Предложить свою Хёнджин тогда постеснялся, и в итоге в документах Феликса появилось лаконичное Ли. Та самая надпись со среднего пальца, что сегодня заставила усомниться в «просто совпадении». Тем временем Феликс вырывает из воспоминаний неуверенным: — Значит, Ли Ёнбок может быть моим настоящим именем? — вздыхает он. — И скорее всего, никто меня не искал в Сиднее, потому что я был здесь проездом и в одиночестве. — Да, это вполне может объяснять бездействие полиции. Хотя нет, — отрезает Хёнджин. Он до сих пор не может понять того всеобщего равнодушия, с которым столкнулся Феликс. Врачей, органов… и даже родителей Хёнджина. Кажется, никто даже не пытался узнать, откуда он. Сам Хёнджин тогда смог выяснить, что Феликса нашли в подворотне, с черепно-мозговой травмой, раздетого и ограбленного. Дальше следы Феликса обрывались, а уж узнать, что было до ограбления — и вовсе из разряда фантастики. К чему, собственно, и пришли сейчас… — Может, загуглим имя на корейском? — предлагает Хёнджин. По запросу о пропаже и правда находятся несколько ориентировок. И самое страшное, что с экрана на Феликса и Хёнджина смотрит тот самый Ёнбок. С черными концами у блондинистых волос и как две капли воды похожий на Феликса. — А мы с тобой и правда ровесники, — пытается разрядить обстановку Хёнджин, потому что ему самому до сих пор жутковато от всей этой ситуации. Ёнбок пропал за пять месяцев до поступления в больницу, а значит, Феликс провёл в коме почти полтора года… Вдруг сердце сжимается от необъяснимой тревоги за него: — Как ты себя чувствуешь? Феликс же, напротив, легко улыбаясь, притирается щекой к груди Хёнджина: — Нормально, — бодро отвечает он. — Да, появилась возможность узнать о моём прошлом, но моё настоящее это в корне не меняет. Феликс лукавит. Как бы он ни был счастлив сейчас с Хёнджином, отсутствие прошлого явно его тяготит. — В понедельник пойдём в посольство? — предлагает Хёнджин, нервно перебирая в пальцах светлые волосы Феликса. — Может, получится найти в Корее твою семью… — Ты — моя семья, — отрезает он. — Но можно попытаться... В груди разливается тепло, и вся эта странная ситуация начинает отпускать Хёнджина: — Я так сильно люблю тебя, — хрипло произносит он, сковывая в своих объятиях Феликса, который, задыхаясь, смеётся и протестует: — Я люблю сильнее... — Точно нет, — возражает Хёнджин, смотря на него со всей наглостью, — невозможно любить сильнее...