Life with(out) him

Том взглянул на документы, ровной стопкой лежащие на столе, и испытал нечто, что обычные люди назвали бы тревогой. Но, поскольку Том не относил себя к таковым, он предпочёл задумчиво обвести взглядом кабинет в поисках затерявшихся бумажек. Том никогда не жаловался на память, да и сейчас пребывал в здравом уме. И всё-таки… Проблема заключалась в том, что ровная стопка документов лежала на правом углу его стола, в то время как левая сторона пустовала. Помимо документов (справа!) на столе находилась полупустая чернильница, перо, которым Том только что поставил точку в именном указе, прежде чем отложить его в соответствующую сторону. Том оглядел это безобразие ещё раз и достал из ящика в столе дневник, где он вёл учёт всех своих дел, — прошлых и грядущих — и с изумлением осознал, что на завтра ничего не запланировано. Возможно, Гарри не сообщил ему о какой-либо важной встрече… Держа в голове эту мысль, он дотронулся до кольца на безымянном пальце. Зачарованный металл тут же откликнулся мягким теплом, после чего в ушах Тома раздался слегка удивлённый голос Гарри. — Я вам нужен, милорд? Гарри находился всего в нескольких шагах от него: за дверью кабинета, в приёмной секретаря Министра магии Великобритании, но Том решил, что не станет утруждать себя лишними телодвижениями, если его секретарь забыл о его важной встрече. — Мистер Поттер, — елейным голосом начал Том, — вы случайно ничего не забыли? — Э-эм, — протянул Гарри. В его голосе слышалось недоумение. — Кажется, нет? — Это вы у меня спрашиваете? — чуть раздражённо бросил Том, усаживаясь в кресло и принявшись нетерпеливо стучать ногой по полу. Звук вышел приглушённым, виной чему был разосланный по всему кабинету гигантский ковёр ручной работы — подарок персидских делегатов. Требовалось выдержать ещё пару-тройку недель дипломатического этикета, прежде чем утилизировать его на законных основаниях. — Перепроверьте. Сейчас же! Том услышал шуршание — Гарри не отключил связной браслет и принялся перебирать свои бумаги, сопровождая данное нехитрое действие неразборчивым бормотанием. С каждой секундой Том всё сильнее хмурился, а то, что звалось «тревогой» у «обычных людей» и к Тому уж никак не могло относиться, всё нарастало и нарастало. И тут Гарри глубоко вздохнул и отключился. Том остался в тишине, разбиваемой лишь глухим постукиванием балморала о персидский ковёр. Спустя пару секунд в дверь его кабинета услужливо постучали. Том счёл это хорошим знаком: кажется, ему не придётся никого сегодня убивать. В дверном проёме показалась взлохмаченная голова Поттера, а следом и весь он сам. Выглядел он при этом донельзя подозрительным. Том, которого вот уже несколько минут не отпускало напряжение, только утвердился в мысли: что-то здесь не так. Что-то тут неладное! Кто-то замышляет против него… — Что случилось, Том? — встревоженно произнёс Гарри, едва за ним закрылась дверь. — Обычно ты так не разговариваешь. — Я всегда так разговариваю, — ответил Том хмуро. Гарри покачал головой. — Да, но не со мной. Том решил не продолжать этот разговор, ведь проблема заключалась совсем в другом. — Посмотри, — он встал с кресла и обвёл рукой рабочий стол. Идеально чистый рабочий стол, с одной лишь наполовину пустой чернильницей и ровной стопкой бумаги на правом углу столешницы. — Никогда бы не подумал, что скажу это, но я искренне надеюсь, что ты просто забыл записать какую-либо важную встречу. Иначе… Это ненормально. — Что… что ненормально, Том? — растерянно пробормотал Гарри и обвёл ничего не понимающим взглядом кабинет своего министра. — Я ничего не забыл. Том почувствовал, как у него начинает кружиться голова. Что-то определённо было не так — обычно Гарри понимал его с полуслова! — Бумаги на подпись закончились, — сообщил Том, но, увидев, что его слова не возымели должного эффекта, продолжил: — Все договоры были мной прочитаны ещё в первой половине дня. Ближайшая встреча — с министром Финляндии — запланирована только через неделю. Деловой обед — через три дня. Йольский законопроект о бродяжничестве принят вчера, так что у меня… — Том застыл, чувствуя, как на его виске начинает биться венка. — У меня нет никаких дел. Левая сторона стола, на которой громоздились бумаги, требующие внимания главы волшебного правительства Великобритании, по слухам, последний раз пустовала при полной реорганизации кабинета (и то случайно, по вине нерадивого секретаря его давнего предшественника). Том взглянул в окно — за стеклом горел одинокий фонарь, припорошённый снегом, а в небе сияли звёзды. То было иллюзией, ведь кабинет министра находился глубоко под землёй. Окно в целом не имело никакой значимой функции, но появилось оно по указанию Фэриса Спэвина, одного из прошлых министров, у которого от постоянного нахождения в кабинете развилась клаустрофобия. От созерцания тусклого фонаря за окном Тома отвлёк короткий смешок. Увидев направленный на себя взгляд, Гарри неумело постарался замаскировать смех под кашель, в результате чего действительно поперхнулся. Это спровоцировало у него новую волну смеха в перемешку со слезами и кашлем, из-за чего он согнулся пополам и чуть не повалился на ковёр. Том молча наблюдал, как его лучший секретарь, человек, посланный ему самой судьбой, предначертанный пророчеством, в конце концов, его первый и единственный возлюбленный, — как Гарри Поттер чуть не скончался в его кабинете прямо на этом безобразном персидском ковре! Откашлявшись, отсмеявшись и отдышавшись, Гарри принял протянутую Томом руку и твердо встал на ноги. — Пришёл в себя? — чуть грубее, чем изначально собирался, осведомился Том. Гарри же, явно развеселённый, на слова не отреагировал, лишь расплылся в широкой и довольной улыбке. — Мерлин, на секунду ты меня даже напугал! — весело отозвался Поттер. — Зная твой трудоголизм, я, конечно, понимаю, что за годы пребывания на посту министра ты вряд ли брал хоть один отпуск, но понятие «отдых» должно быть тебе знакомо! Том покачал головой. Глаза Гарри расширились. — Знаю, ты не любишь, когда я упоминаю возраст, но… — Безусловно, я в курсе, что значит понятие «отдых», — прервал его Том. — Но ко мне оно не применимо. — Даже когда мы с тобой?.. — предпринял попытку подловить Гарри. — Я не думаю о работе во время секса, Гарри, — не поддался Том, мысленно уже сотню раз пожалевший, что вообще начал этот разговор. — Своё свободное время я посвящаю тебе. А с тобой, напомню, отдохнуть невозможно. — Это звучит обидно, — надулся Гарри. — Но это правда, — раскусил его притворство Том. — Но это правда, — кивнул ничуть не обиженный Поттер и, обойдя стол, по-хозяйски уселся в кресло министра. Оглядел кабинет деловито, взял перо, покрутил его в руках и вдруг указал в сторону Тома на манер волшебной палочки. — И что ты теперь планируешь делать? — Завтра должно появиться что-то, что потребует моего непременного вмешательства. Какой-нибудь благотворительный обед или… — Могу достать из мусорки связку писем от Руквуда, — предложил Гарри невинным тоном. — Он будет очень рад, если ты решишь ему ответить! Том почувствовал неестественный холодок, прошедший по его затылку, и отрицательно покачал головой. Гарри вздохнул. — На его письма никто не отвечает уже… шесть лет? Ты, кстати, в курсе, что одним из этапов собеседования на мою должность была презентация десяти наиболее изощрённых способов утилизации писем из Отдела Тайн? Я тогда ещё подумал, что это Белла чокнутая, но оказалось, что это действительно необходимый навык. Но я что-то заболтался. Так что с Руквудом? — Ничего, — во всех вопросах, что касались невыразимца, Том был категоричен. — Продолжай пользоваться всеми десятью способами, главное, чтобы его письма не добрались до меня. Я за это тебе плачу. — О, — Гарри поник плечами и, подперев руками подбородок, скорбно вздохнул. — Я думал, ты платишь мне за обаяние и шикарный минет под этим твоим дорогущим столом, — он постучал коленкой по внутренней стороне столешницы и тут же хитро усмехнулся. Том закатил глаза. — Ты невыносим. На этот раз закатил глаза уже Гарри. — Ты постоянно мне это говоришь. Их препирательства продолжались ещё какое-то время, пока вдруг Том не осознал себя сидящим в собственном кресле с неизвестно как оказавшимся Поттером у него на коленях. Гарри обнял его за шею и нежно поцеловал за ухом, после чего прошептал: — Предлагаю взять выходной на пару дней. Поваляешься в кровати, почитаешь свои дряхлые рукописи, которых у тебя в библиотеке навалом, поешь вредной еды. От него пахло кофе и карамелью — видимо, Гарри вновь воспользовался магловским сиропом. Том втянул носом воздух и плотнее прижал возлюбленного к себе. Сердце его отчего-то забилось чаще. — А чем займёшься ты? — выдохнул он в чужую рубашку. Гарри коротко хихикнул, то ли от щекотки, то ли от самого вопроса. — Работой. Письма Руквуда сами себя не сожгут. — Возьми отгул. Проведи время со мной, — как бы Тому ни хотелось облачить свои слова в приказ, прозвучало всё равно как просьба. Гарри отстранился с очень серьёзным видом. — Знаешь же: я не могу. Недавно завершился Йоль, сейчас наши маглорождённые сотрудники празднуют Рождество, все и так в отпусках или отгулах, во всём министерстве — три с половиной гиппогрифа, из которых двое — это мы с тобой. Даже Малфой укатил на свои любимые горные пики! Радуйся, что у тебя есть возможность перевести дух, следующий год обещает быть сложным, нужно набраться сил и… Гарри мог говорить часами, не умолкая ни на секунду. Это была его особая, иногда раздражающая, не всегда уместная, но столь знакомая и родная черта, что прерывать его казалось кощунством. И всё же кому как не Тому разрешалось останавливать его таким простым, но приятным способом, как поцелуй.

❆❆❆

Для Тома Марволо Реддла праздников не существовало. Нет, конечно, были памятные даты: его избрание министром, стажировка Гарри на должности секретаря, начало работы Гарри под его началом, начало их с Гарри отношений, день рождения Гарри и… да в общем-то и всё. Когда-то в этом списке были и его первая поездка на Хогвартс-экспрессе, и победа профессора Дамблдора над Гриндевальдом, и выпуск из школы со званием лучшего ученика и даже созданный под руководством Николаса Фламеля Эликсир жизни. Все эти события были несомненно важными в другой, далёкой жизни, имеющей мало общего с бытием нынешнего Тома. Изменилось многое, но главным в списке следовало бы назвать его: Гарри Джеймса Поттера. Гарри Джеймса Поттера, настоявшего на «отдыхе» и паре-тройке «праздничных» выходных, из-за чего теперь Том Марволо Реддл совершенно не понимал, куда себя деть. Всё началось с раннего утра: проснувшись по обыкновению раньше Поттера, Том принялся шарить по прикроватной тумбочке в поисках личного дневника, с просмотра которого он начинал свой день. К собственному удивлению Том нашёл лишь чужие очки и пустую пачку «Кондомус Магикус». Негодование оказалось столь сильным, что от него под боком заворочался Гарри и рассеянно напомнил: — Мы же договорились, что ты оставишь все свои рабочие дела на работе. Не переживай, в твоё отсутствие никто ничего не тронет — я лично прослежу. Том сердился не долго: Гарри увлёк его в тягучий, нежный поцелуй. Из-под бока он плавно перекочевал выше, устроившись на бёдрах, и перехватил ласкающие его тело руки, заведя вверх, к изголовью кровати. Тому нравилось, как внешняя аура хрупкости его возлюбленного трескалась по утрам, обнажая настойчивую, темпераментную суть Гарри Поттера. Ни для кого не было секретом, что министр позволял своему секретарю многое, но ни один министерский сплетник и представить не мог, насколько. Внизу живота нарастало тепло. Гарри медленно прошёлся наполовину вставшим членом о его, на секунду скользнул языком глубже, спровоцировав Тома на приглушённый чужим ртом стон, и отстранился. Губы его, влажные и раскрасневшиеся, притягивали лучше любых манящих чар. Том потянулся к ним, но хватка на его запястьях оказалась на удивление прочной. — Мне пора на работу, — произнёс Гарри с извиняющейся улыбкой, весь взлохмаченный и подслеповатый без своих круглых нелепых очков. — Прости, Том, что-то мы увлеклись… Как вернусь, обязательно закончим начатое. Отдыхай! Прежде чем Том успел хоть что-то предпринять, Гарри уже скрылся за дверью ванной комнаты. Том оглядел влажное пятно, расползшееся по нижнему белью, и выругался сквозь зубы. Былое возбуждение, как и утренняя нега, тут же схлынули, словно их и не бывало. Гарри показался из ванной через десять минут, уже уложенный (насколько это слово вообще можно было применить по отношению к его волосам) и благоухающий. С важным видом он полез в шкаф Тома. — Что ты ищешь? — хмуро уточнил Том. Вместо ответа Гарри выудил из шкафа белую рубашку и, расправив её, быстро надел. Заметив на себе взгляд, он улыбнулся. — Я же ещё месяц назад оставил у тебя несколько комплектов своей рабочей одежды, — с лёгкостью отозвался он, одновременно с тем завязывая галстук. — А ещё попросил твоих эльфов складывать сюда вещи, которые мы с тобой разбрасываем. Ты что, только сейчас заметил? Он кивнул на шкаф. Благодаря распахнутым дверцам Том отчётливо разглядел стопку своих чёрных рубашек, а по соседству с ними — стопку белых, явно ему не принадлежащих. Действительно, раньше он как-то не обращал на это внимания, с головой погружённый в собственные сборы. — Кстати, — произнёс вдруг Гарри, словно что-то вспомнив, — я отключил каминную сеть! Извини. Это только на сегодня, а то я тебя знаю: обязательно захочешь проведать, как там дела в кабинете министра магии. Не волнуйся, я обо всём позабочусь, спокойно отдыхай. Если будет время, сходи в Косой переулок: говорят, там в центре поставили огромную наряженную ель! Полностью собранный, он подлетел к кровати и на прощание звонко чмокнул Тома в щеку. Спустя пару минут от Поттера в поместье не осталось и следа. Том со вздохом откинулся на кровати. Кажется, последний выходной в его жизни был лет пятьдесят назад…

❆❆❆

Гарри определённо подговорил домовых эльфов: обычно по утрам они готовили кофе, глазунью и две равномерно поджаренные сосиски. В этот же раз стол в обеденном зале ломился от еды: несколько видов пирогов, пудинги, мясные и сырные нарезки, графины со свежевыжатым соком… Том же просто спустился позавтракать, а не принять у себя делегацию из двадцати человек! — Хозяин Гарри строго-настрого приказал нам порадовать вас вкусным завтраком! — подтвердил догадки услужливо топчущийся рядом со столом эльф. Том медленно кивнул. И когда Гарри только успел?.. — Питтс, — окликнул он эльфа, когда из всего многообразия утренних закусок были выбраны чёрный кофе, глазунья и две сосиски. — Это Гарри приказал звать его хозяином? И без того огромные глаза Питтса расширились до невероятных размеров. Он взялся за ножку стула и мощно приложился о неё широким лбом. Том тем временем равнодушно нарезал сосиску. — Простите, милорд! Хозяин Гарри ничего нам не говорил, ваши ничтожные слуги сами стали так его называть! — взвыл эльф и принялся ещё сильнее лупить себя стулом по голове. — Мы перестанем называть хозяином хозяина Гарри, хозяин! — Оставь, — бросил Том, отпивая кофе и слегка морщась. Напиток не шёл ни в какое сравнение с тем, что по утрам приносил ему в кабинет Поттер. — Зовите его хозяином, мне всё равно. На самом деле тот факт, что эльфы в его особняке в какой-то момент принялись звать так Гарри, Тому даже нравился. У самого Поттера в его полумагловской квартирке не водилось и одного домовика. В отличие от Тома, у которого на такие обыденные вещи как готовка и уборка не хватало времени и банального желания (да и статус, чего греха таить, ему не позволял), Поттер умудрялся совмещать все рабочие и бытовые дела, при этом находил время для отдыха и встреч с друзьями. Надо бы уточнить у невыразимцев, отвечающих за Комнату времени, не пропадал ли у них один маховик… Покончив с завтраком, Том направился в библиотеку. Когда-то он проводил здесь львиную долю своего времени: вчитывался в древние манускрипты, пытаясь разгадать тайны прошлого, проводил собственные исследования, изобретал новые заклинания… Все эти занятия вошли в привычку ещё во время его путешествий по самым отдалённым и загадочным уголкам мира, подпитывались знаниями из Запретной секции и личной библиотеки Дамблдора, когда Том преподавал в Хогвартсе, и отошли на второй план, как только его интересы остановились на политике. Библиотека сменилась кабинетом, ветхие трактаты — газетными статьями и международными документами, а изобретения — новыми законами и распоряжениями. Проходя мимо стеллажей, доверху заполненных книгами, Том вдруг вспомнил разговор с директором и мистером Фламелем, состоявшийся многие годы назад. В тот день, отпраздновав успешное создание Эликсира жизни, Том спросил у пожилых волшебников, находилось ли в той долгой жизни, что они прожили, место для скуки. — В какой-то момент ты начинаешь бежать от неё, — хохотнул тогда Фламель, которому на тот момент уже должно было перевалить за пятьсот лет. — Спасаясь от обыденности, будь готов перепробовать множество разных увлечений. Я, к слову, отлично умею ладить с драконами. — А я неплохой кондитер, — подхватил его мысль Дамблдор. — Главная прелесть жизни в том, что она многогранна. Ты можешь стать кем захочешь — стоит только приложить к этому усилия. — Но однажды ты всё-таки найдёшь дело, которым увлечёшься настолько, что дни станут превращаться в минуты, — кивнул Фламель. — Для меня это — алхимия. — Хогвартс, — коротко поделился сокровенным Дамблдор, загадочно блеснув очками-половинками. В тот день Том так и не смог сформулировать свой собственный ответ. Он жаждал бессмертия — и получил его, оставшись в теле себя тридцатилетнего. Он жаждал признания — и довольствовался им в любом деле, которым занимался. Он жаждал знаний — и те открывали ему свои двери. Прошлые увлечения теперь казались ему столь же далёкими, как и люди, которых он когда-то знал, мечты, к которым когда-то стремился, и идеи, которые когда-то воплощал. Том занимался политикой более двадцати лет, девять из которых — находясь на должности Министра магии Великобритании, и, кажется, всё же сумел найти «своё дело», о котором говорил уже почивший Николас Фламель. Выбрав одну книгу из коллекции, прочитанную им ещё в молодости, Том вышел из-за стеллажей и вдруг недоумённо застыл. — Питтс, — позвал он домовика. Тот тут же явился с глухим хлопком. — Откуда в моём доме это чудо? Он указал на пушистый плед в гриффиндорской расцветке, небрежно накинутый на кресло. Питтс, не теряя ни секунды, с живостью отозвался: — Милорд, это хозяин Гарри принёс! Сказал, что у него мёрзнут ноги читать без пледа! — И где же я был в это время? — вкрадчиво осведомился Том, подходя ближе к красному нечто. Провёл ладонью по длинному ворсу, ловя эфемерное тепло возлюбленного. Почему Гарри не говорил, что у него мёрзнут ноги? Надо бы заказать пару тёплых носков… — В своём кабинете, милорд! — охотно поделился домовик. Том вздохнул. Мог бы и сам догадаться. — И что же, — произнёс он спокойно, усаживаясь в кресло поверх красно-золотого пледа. — Много ли вещей оставил здесь Гарри? Домовик активно закивал. — Много, милорд! На первом этаже, в гостиной, в… — Хватит, — прервал его Том взмахом руки. Губы сами собой растянулись в улыбке. — Я сам найду. С Поттером он терял всякую бдительность. Пора было потренировать свою внимательность.

❆❆❆

Том и не заметил, как за каких-то несколько месяцев преобразился его особняк. На каминной полке в гостиной красовалась колдография с одного из заседаний Международной конфедерации магов, где за высокой спинкой стула, на котором деловито сидел Том, стоял улыбающийся во все тридцать два зуба Гарри Поттер. У них действительно было не так много совместных фото, по справедливости говоря, все из них были сделаны во время официальных встреч. Ещё одна колдография нашлась в спальне, на комоде у зеркала. На ней шестнадцатилетний Гарри, со взъерошенной шевелюрой и грязным носом держал в руках сияющий Кубок Турнира Трёх Волшебников, добытый им в лабиринте. Рядом стоял Северус Снейп, старательно пытающийся спрятать гордость за маской безразличия, Лили Эванс, утирающая платком слёзы радости, Альбус Дамблдор, ребячески строящий Гарри рожки из пальцев. С краю неловко мялся Барти Крауч-младший, по глупости подбросивший в Кубок Огня имя своего друга и чуть не погибший в ходе одного из испытаний. И, конечно, позади Гарри, положив руку тому на плечо, стоял сам Том Реддл, тогда ещё заместитель Министра магии Великобритании. Когда-то Гарри признался ему, что уже тогда, на шестом курсе, влюбился в загадочного могущественного волшебника и все силы бросил на то, чтобы по окончании Хогвартса устроиться в штат министерских работников, дабы быть ближе к нему. Сам же Том в те времена подобных чувств не разделял, разглядев в Гарри Поттере лишь талантливого и перспективного юного волшебника. Осознание пришло позже, гораздо позже… Плед и колдографии оказались не единственными нововведениями. Окна, что когда-то занавешивали тёмные портьеры, теперь не прятались за глухой смурой тканью. Гарри умудрился незаметно для Реддла заменить портьеры лёгкими струящимися шторами кремовых оттенков. На некоторых подоконниках им и вовсе были обнаружены цветочные горшки с комнатными растениями. — Спатифиллум, амариллис, фиалка, алоэ… — услужливо перечислял Питтс, следуя за своим господином. — Хедера! — он указал пальцем куда-то наверх и Том не без удивления обнаружил подвешенное под самым потолком кашпо с плющом, стелющимся по верхним балкам. — Хозяин Гарри сам ухаживает за ними! — с необычайной гордостью обозначил домовик. — А когда он долго отсутствует, за цветами следят эльфы? — осведомился Том и, получив от Питтса утвердительный ответ, продолжил: — Расскажи подробнее, что нужно делать. Я буду заниматься цветами сам. Том догадывался, что некоторые вещи Гарри предпочитал не доверять домовым эльфам. Поттер в целом был подвержен определённой сентиментальности и привязанности к мелочам, которые Том не разделял. С другой стороны, Гарри точно станет приятно, если в его отсутствие именно Том будет поливать его цветочки. Проведя за нехитрыми поисками оставленных Гарри безделушек какое-то время, Том пришёл к неутешительному выводу: Поттер умудрился проникнуть куда глубже его собственной души, буквально пропитав собой весь особняк. Когда-то он наотрез отказывался здесь оставаться, ссылаясь на излишнюю мрачность и унылость поместья. Тогда Том, сдавшись, без задней мысли разрешил Гарри внести коррективы по своему усмотрению. Погрузившись в собственные дела, он и не обратил внимания на появление разноцветных подушек на диванах, зачарованных на поддержание формы и сохранение мягкости, на порхающие фонарики-светлячки на кухне (куда, признаться, Том не заходил вот уже несколько лет), на коврик у камина с зачарованными надписями «Добро пожаловать!» и «Проваливай отсюда!», сменяющими друг друга в зависимости от намерений посетителя. В одной из комнат Гарри заменил гобелен с вышитыми на нём средневековыми пытками на пейзажи Хогвартса с подписью «Гриффиндор и Слизерин — лучшие факультеты!!!» и маленькой корявой припиской внизу: «Но Гриффиндор всё-таки лучше» (Том предполагал, что подобный шедевр британского искусства мог принадлежать перу братьев-близнецов Уизли). Выбросить всё это безвкусное безобразие у Тома не поднялась рука. С Гарри станется закатить ему истерику, не найди он хоть одну из своих бессмысленных мелочей. И всё же… Том уселся на диван в гостиной и осторожно погладил рукой пушистую салатовую подушку с улыбающейся рожицей. Мягкая и пружинистая, она являла собой олицетворение своего владельца. Как и прочие вещи, она словно бы… создавала уют? Вся жизнь Тома Реддла до встречи с Поттером представляла собой его поместье, когда-то выкупленное у одного пожилого барона. Нищие ничтожные родственники, погрязшие в собственной глупости и пороке, не оставили ему хоть какой-то фамильной ценности, помимо медальона и кольца, о значимости которых они не имели представления. Особняк же был выбран Томом не случайно: достаточно просторный (идеален для проведения важных встреч), он находился в живописном и уединённом месте холмистого Лоуленда, что лишало его посторонних глаз и надоедающих соседей. Но «домом» в том сакральном смысле, что вкладывают в это слово многие чувствительные люди, назвать его Том не мог. За десятилетия, что Том прожил здесь, особняк не поменялся ни на йоту: всё те же ковры, гобелены, элементы декора и мебель, что остались ещё со времён прежнего владельца. Полупустой и бездушный, он преображался лишь в присутствии других людей, — деловых партнёров, старых знакомых, дипломатических представителей — но неизменно возвращался к своему исходному состоянию, стоило последнему чужаку покинуть его стены. Но вот появился Гарри — и за каких-то пару месяцев успел перевернуть его вверх дном, вдохнуть жизнь, которой здесь исконно не водилось… Том вдруг почувствовал что-то, чего дотоле ему никогда не приходилось испытывать. Нечто неописуемое, но столь сильное, сдавившее ему грудную клетку и выбившее из лёгких воздух. Это не было похоже на стороннее магическое вмешательство, скорее… скорее исходило оно откуда-то из глубины самого Тома, сплетаясь в трепетный клубок его чувств, мыслей и воспоминаний. Оно всё ширилось и множилось, заполняя собой пространство вокруг, словно бы насыщая его новыми красками. Том сильнее сжал подушку, переместив её себе на колени, и испытал столь острую потребность в том, чтобы увидеть Гарри, будто от этого зависела сейчас вся его жизнь. Он не воспользовался кольцом, ведь оно имело ограниченный радиус действия и передавало лишь слова, а призвал из спальни сквозное зеркало. Спустя несколько секунд гладкая зеркальная поверхность пошла мелкой рябью, помутнела и явила прекрасное в своем изумлении лицо Гарри Поттера. — Милорд? — прокашлявшись, уточнил он. — Чем я обязан?.. Он не договорил из-за свиста, раздавшегося сбоку от него и крика: «Ложись!!!» Картинка сменилась на что-то невнятно-шуршащее. Очевидно, Гарри бросился на пол, прикрыв собой зеркало. На фоне раздался взрыв, крики и, как ни странно, хохот. Спустя какое-то время лицо Гарри вновь отразилось на поверхности зеркала. Он стряхнул с головы пыль и щепки и неловко улыбнулся. — Извините, у нас тут небольшой форс-мажор, э-э… — судя по звуку, он куда-то направился. — С четвёртого уровня сбежал, э-э, гиппогриф! Ловим всеми остатками министерства! — Гиппогриф? — приподнял бровь Том. — И что этот «гиппогриф» вдруг забыл в министерстве? В Отделе регулирования магических популяций нет клеток для животных. — Это мы и пытаемся выяснить, сэр! — с готовностью отозвался Поттер и хлопнул дверью, видимо, зайдя внутрь какого-то кабинета. Перевёл дух и растянул губы ещё шире. — А если серьёзно, то что случилось? Том прищурился, глядя на нахальную улыбочку Поттера. Кажется, тот что-то задумал. — Хотел узнать, не разгромлено ли министерство за время моего отсутствия. Хотя теперь я в этом весьма сомневаюсь, — отозвался он спокойным голосом и приподнял салатовую подушку на уровень своего лица так, чтобы нарисованная на ней мордочка была заметна по ту сторону сквозного зеркала. — Ещё я тут кое-что нашёл. Интересное дизайнерское решение. Глаза Гарри расширились. Он ойкнул и хихикнул одновременно. — Я всё гадал, когда же ты заметишь! — рассмеялся он и с горящими лукавством глазами произнёс: — Признайся, ты связался со мной, потому что соскучился? — Ничего подобного, — рефлекторно ответил Том. — К слову о твоём гиппогрифе… В этот момент послышался звук открывшейся двери и до подозрительного знакомый голос произнёс: — Поттер, тебя все обыскались! Ты нам нужен! — Спасибо, мистер Брук! — преувеличенно бодрым тоном отозвался Гарри. — Извините, милорд, работа не ждёт! Гарри стрельнул убийственным взглядом в сторону, послышался звук поспешного закрывания двери. Том сощурился. — Мистер Брук? — елейным голосом уточнил он. — Да-да, из Отдела контроля… — затараторил Гарри, явно занервничав. — Гарри, у меня достаточно хорошая память, — прервал его Том. — Почему это у твоего мистера Брука голос моего заместителя? Который, насколько мне известно, должен быть сейчас в Швейцарии. — Э-э… Люциус вернулся на денёчек, — отозвался Гарри, блуждая взглядом по комнате и явно избегая смотреть в зеркало. — Как раз из-за этого треклятого гиппогрифа… — Вот оно что, — Том кивнул, естественно, не поверив ни единому слову. — Вечером расскажешь мне подробнее об этом твоём гиппогрифе и Люциусе Бруке. — Э-э-э… — лицо Гарри покрылось красными пятнами. — Я сегодня, наверное, эм, не вернусь… Ну то есть я очень бы хотел, но тут столько дел, так что я после работы домой. Но! Раз уже Люциус вернулся, можешь позвать его к себе на огонёк, выпьете огневиски, обсудите ваши важные министерские дела. Ну а мне пора! Целую! И не забудь сходить посмотреть на ель в Косом переулке! Не успел Том и двух слов вставить в лепет Поттера, как зеркало покрылось рябью и явило в отражении его собственное озадаченное лицо.

❆❆❆

Косой переулок встретил Тома праздничными огнями разноцветных фонариков, посеребрёнными узорчатыми окнами магазинчиков, перезвоном колокольчиков и венками из еловых ветвей, развешанными на дверях. Хотя Йоль и Рождество уже прошли, в воздухе всё равно царила праздничная атмосфера: волшебники и волшебницы в зимних мантиях прогуливались по заснеженным улочкам, останавливаясь у затейливо украшенных лавок и ресторанчиков. Том не до конца понимал, что он сам здесь забыл, но раз Гарри уже несколько раз напомнил ему о ели на центральной площади, то в этом должен был содержаться какой-то смысл. Посильнее натянув капюшон, Том двинулся сквозь толпу по вымощенной камнем улице. В стороне от него, на свободной от построек площадке, приехавшие на каникулы из Хогвартса дети устроили целую снежную баталию. Нелепые комки снега вылетали за пределы их поля боя, частично попадая под ноги прохожих. Дети, казалось, этого не замечали, с громким смехом и криками продолжая набрасываться друг на друга. Том собирался было пройти мимо, как вдруг один из снежков чуть не угодил в него самого — от поражения спасла лишь отточенная реакция. — Кажется, кого-то не научили манерам, юные леди и господа, — не стерпев, строго произнёс он, подходя ближе. Несмотря на прежнюю увлечённость игрой, дети тут же застыли в оцепенении, все как один переведя на него взгляд. Четыре мальчика и три девочки, все примерно одного возраста. Первокурсники, максимум второй курс. В некоторых проглядывались знакомые черты чистокровных родителей, и Том, незаметно коснувшись разума некоторых из них, безошибочно определил отпрысков Вудов, Маклаггенов и некоторых других чистокровных и полукровок с Гриффиндора. — Разве так положено вести себя детям уважаемых волшебных родов? Дети тут же потупили взгляд, принявшись мямлить извинения. Том цокнул, поднимая палочку. Настроение не подходило для нравоучений, но оставить ситуацию как есть он всё равно не мог. Прав был Дамблдор, говоря, что преподавание накладывает на человека неизгладимый отпечаток. С этими мыслями Том взмахнул палочкой и под восхищённый визг детей на том месте, где раньше проходила импровизированная битва, снег вздыбился и забурлил. Не одних детей привлекла магия: останавливались прохожие, выглядывали из своих лавок продавцы и продавщицы. Том усмехнулся произведённому эффекту и крутанул запястьем, ускоряя процесс. Когда снега набралось достаточно, тот начал уплотняться: показались очертания башен с острыми крышами, выстроились крепостные стены с зубцами и оконцами-бойницами. Часть снежной горы заблестела, покрываясь тонким ледяным слоем, а вдоль дороги, отделяющей снежный замок от остальной части Косого переулка, в ряд выстроились белые рыцари в заиндевелых сияющих латах. — Так вы никого не побеспокоите, — произнёс Том, довольный получившимся результатом. — Однако в случае, если хотя бы один снежок долетит до стражей, вам придётся отвечать за свои действия уже перед ними — поверьте, вместо слов они используют иные методы. Словно в подтверждение его слов, снежные рыцари звонко ударили себя по латам и выставили вперёд ледяные мечи. Дети с благоговением закивали и пустились в снежную крепость. Том проводил их взглядом. Жаль, что Гарри не с ним — ему бы точно понравилось это небольшое представление. Много лет назад, изучая замысловатое заклинание трансфигурации в одном из своих путешествий, Том никогда не подумал бы, что использует его именно таким способом… — Потрясающая магия! — раздался сбоку воодушевлённый мужской голос. — Прошу прощения, если отвлекаю, но позвольте разрешить наш с женой спор. Я полагаю, вы работаете — или работали — с детьми. Моя супруга же считает, что у вас педагогический талант. Обернувшись, Том наткнулся взглядом на, пожалуй, довольно неожиданную пару. По-своему истолковав его замешательство, мужчина протянул руку и представился: — Невилл Лонгботтом, преподаватель травологии в Хогвартсе. А это, — он указал на белокурую румяную девушку рядом, — моя супруга, Ханна. — Люциус Брук, — не моргнув и глазом, соврал Том, внутренне потешаясь. Конечно, он узнал Лонгботтома, бывшего однокурсника Гарри, но вот свою личность раскрывать ему не особо хотелось. Хорошо, что перед выходом он наложил на капюшон отводящие взгляд чары. — Люциус Брук? — озадачился Лонгботтом, в чьей голове явно всплыл известный многим одноимённый волшебник. — Какое… интересное сочетание. — Я не местный, — продолжил развлекаться Том. — Только сегодня прибыл из Швейцарии. Чета Лонгботтомов понятливо кивнула, перекинувшись друг с другом позабавленными именем взглядами. Том тем временем обратил внимание на внушительный живот Ханны, который не могла скрыть даже широкая зимняя мантия. — Мальчик или девочка? — осведомился он скорее из приличия, нежели действительно желая узнать ответ. — Пока это секрет, — улыбнулась девушка, бережно погладив живот ладошкой в варежке. — Узнаем через месяц. Том кивнул и перевёл взгляд на её мужа. — Что ж, меня не затруднит разрешить ваш спор в обмен на ответную услугу. Лонгботтомы вновь переглянулись и синхронно кивнули. Мерлин, неужели все женатые пары превращаются в единый организм после обмена кольцами? — Не подскажете, где здесь можно приобрести тёплые носки и как пройти до праздничной ели? Мне говорили, что на неё стоит обязательно взглянуть. Лонгботтомы — снова — одновременно улыбнулись и пообещали исполнить просьбу в лучшем виде.

❆❆❆

Невилл и Ханна оказались… приятными. Переводя с языка Тома Реддла: они были достаточно терпимыми, чтобы не захотеть стереть их с лица земли в первые пять минут разговора. Такие люди, как чета Лонгботтомов, определённо бы понравились Гарри Поттеру. Добродушные, улыбчивые, милые и до зубного скрежета приторные друг с другом. Пожалуй, последняя часть раздражала Тома больше всего, но успешно компенсировалась тактичным отсутствием просьб снять капюшон и явить лицо миру. Неспешно прогуливаясь по Косому переулку, они успели обсудить бремя педагогической ноши, страшные нравы современных родителей, особенности трансфигурации веществ, имеющих несколько агрегатных состояний, и даже поиздеваться над бегониями нелепой флористической лавки, встретившейся им по пути. — У меня с недавнего времени тоже есть домашние растения, — поделился Том, решив, что кто как не профессор травологии может ему дать несколько дельных советов в цветочной области. — Но за ними ухаживают эльфы. — Вы что! — всплеснула руками Ханна, сделав жуткие глаза. — Растения — особенно волшебные — чувствуют руку своего хозяина! Будете часто прибегать к помощи домовиков — ждите беды. Завянут даже от обильного питья! Оказалось, что Лонгботтомы держат в своём доме цветочную лавку, так что о разведении комнатных растений Ханна знала даже побольше мужа. Невилл успевал лишь поддакивать на воодушевлённую лекцию жены, порой невпопад, за что получал шутливые тумаки от бдительной супруги. — Магический дублёр Уайтхолл Гарденс, 85, — доверительно сообщила Ханна в конце своего поучительного выступления. — Принимаем заказы даже из-за границы! Ну и без этого будем рады видеть вас у себя в гостях. — Нечасто встретишь такого начитанного, разностороннего собеседника, — добавил Невилл. Они подошли к небольшому магазинчику шерстяных изделий «Серебряная спица мадам Лоскут», где Невилл в своё время приобрёл для Ханны варежки, а Ханна — носки для Невилла. Внутри оказалось необычайно тепло — за разговором Том и не заметил, как задубели его собственные пальцы. Хозяйка магазина мадам Лоскут оказалась любезной женщиной средних лет с пышными кудрями, больше напоминающими овечью пряжу. Завидев посетителей, она сразу же вызвалась помочь с выбором, но Невилл и Ханна перехватили инициативу. — За качество можем поручиться, — улыбнулась Ханна, беря в руки белые пушистые носочки с вышитыми на них цветочками. — Думаю, вашей жене очень понравится! — Я не женат, — машинально ответил Том. — Ой, прошу прощения. Вашему мужу… — Ханна! — одёрнул её Невилл, но та лишь отмахнулась. — Что «Ханна»? В волшебной Швейцарии легализованы однополые браки, так что… — Мерлиновы панталоны, — простонал Невилл, проводя ладонью по лицу. — Не ругайся! И вообще, ты знаешь, сколько мужчин и женщин брали у меня цветы для возлюбленных одного с ними пола? Как мне жаль этих бедняжек, ведь они даже не могут связать себя узами брака с любимыми людьми на родине… — Легализация может привести к вырождению чистокровных, — заметил Том, слегка опешивший от напора девушки. — Вы вроде умный человек, — Ханна упёрла руки в бока. — А говорите такие глупости. Неужели в вашей Швейцарии не осталось ни одного чистокровного? Ни к какому вырождению она не приведёт, зато люди станут чуточку счастливее и смогут дарить букеты не просто «партнёру», а любимой жене или любимому мужу. — Простите её, — шепнул побелевший Невилл, когда Ханна вернулась к поиску носков. — Восьмой месяц, сами понимаете… — Всё нормально, — покачал головой Том, глубоко задумавшись. — И давно вы женаты? — Шесть лет, — ответил Невилл, вновь вернув на лицо приторно-нежную улыбку. — Встречались какое-то время после окончания Хогвартса, а потом как-то… само. — Само, — беззлобно пробурчала Ханна, — совершенно случайно в день предложения на мне оказалось самое красивое платье! — Представьте себе, эта страшная женщина просчитала каждый мой шаг! — притворно ужаснулся Невилл, за что получил тычок под рёбра. — Мистер Брук, думаю, вот эти носки отличные! — воскликнула Ханна, показывая две пары носков: одни красные в клеточку, другие зелёные в полоску. — Что скажете? — Думаю, что красные ему понравятся, но зелёные подойдут больше, — задумчиво произнёс Том. На словах о таинственном «нём» Ханна вновь пихнула мужа. — Возьму обе пары. И варежки, как у вас. И, — он быстро огляделся, подошёл к заинтересованной мадам Лоскут и указал на манекен у окна, — вон тот шарф и шапку. И шерстяное пальто. Два шерстяных пальто, в разных расцветках. И… вон тот странный свитер с оленем, думаю, подойдёт. Хотя нет, давайте три свитера. Один с оленем, второй классика, третий… что-нибудь бесформенное, но не колющееся. Лучшего качества, естественно. Упакуйте красиво и аккуратно, мой эльф заберёт заказ. Предоплата? Мадам обескураженно кивнула. Том выудил из кармана мантии мешочек с галлеонами, которые взял с собой на случай незапланированных трат, и, не став пересчитывать содержимое, бросил его на прилавок. — Там около двух сотен галлеонов. Если вдруг суммы не хватит, сообщите эльфу — он добавит недостающее. Том повернулся к ошарашенным Лонгботтомам и с явным удовлетворением произнёс: — Кажется, вы обещали провести меня к праздничной ели.

❆❆❆

Праздничная ель оказалась… просто цветасто украшенным деревом. Серьёзно, сколько бы Том не силился рассмотреть в ней что-нибудь необычное, приводило это лишь к ряби в глазах. Цветные гирлянды, стеклянные шарики с кружащими внутри них снежными вихрями, зачарованные сосульки, переливающиеся радужным блеском, и крохотные олени, прыгающие с ветки на ветку, — всё это он видел сотни раз на других праздничных деревьях. И всё же она точно должна была нести в себе какой-то смысл — не мог же Гарри просто так два раза напомнить ему о ели в Косом переулке. Поттер почти ничего не делал «просто так». — Нам, к сожалению, пора домой, — с искренним извинением в голосе сказал Невилл Лонгботтом. — Родители приезжают погостить, не можем пропустить их встречу, иначе потом ещё месяц придётся выслушивать нотации о правилах гостеприимства. Том слышал от Гарри, которому рассказывал Крауч-младший, животрепещущие истории о нраве авроров Фрэнка и Алисы Лонгботтомов. Так что задерживать он их далее не смел, тем более что супруги и без того уделили ему время куда больше положенного. — Было очень приятно познакомиться, мистер Брук! — отозвалась Ханна. — Надеюсь, ещё увидимся! — Что-то мне подсказывает, что это может произойти уже в очень скорое время, — загадочно произнёс Том, не сумев сдержать улыбку. Ладно, возможно, этих двоих можно было отнести к категории несколько выше «терпимого». Попрощавшись, Том последний раз взглянул на праздничную ель. Маленький пузатый человечек в красном костюме, как скалолаз, взбирался вверх по стволу, подтягиваясь на карамельных тростях. — Эсмонд, — сухо произнёс он, не отводя взгляд от ели. — Доложи обстановку. На секунду пространство рядом с ним шелохнулось и тут же застыло. Словно из пустоты раздался спокойный голос Мальсибера. — Всё спокойно, милорд. Лонгботтомы ничего не заподозрили. Планируете возвращаться? — Да, но перед этим мне нужно посетить ещё одно место, — Том отвернулся от ели и твёрдым шагом направился в сторону нужного магазина, который он приметил по пути к центральной площади. О присутствии аврора за его спиной более ничего не напоминало.

❆❆❆

Вернувшись в особняк ближе к вечеру, Том понял, к чему были все эти наставления Гарри посетить Косой переулок. Недолго думая, он плеснул себе в бокал огневиски, уселся напротив камина и достал сквозное зеркало. Показавшийся по другую сторону Поттер выглядел запыхавшимся, но довольным. На лице вместо усталости сияло белое пятно непонятного происхождения. — Скучал? — заискивающим тоном осведомился Поттер, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Ещё чего, — сдержанно ответил Том. — Собирался сообщить, что сходил посмотреть на твою разрекламированную ель. Гарри чуть не подпрыгнул его слов и будто прилип к зеркалу. Взгляд его сделался хитрым и любопытным. Том кинул равнодушный взгляд в сторону от камина, на большую пушистую ель, которой ещё несколько часов назад здесь не было и в помине. — И как она тебе? — едва сдерживая смех, уточнил Гарри. — Обыкновенное ряженое дерево, — ответил Том прежним тоном. — Ничего сверхординарного. Ель перед ним была увешана золотыми свечами и йольскими светильниками. Под пышными зелеными ветвями уместились корзинки с фруктами, украшенными почками гвоздики, сухие кольца апельсинов и котелки, наполненные горячим алкоголем. Рядом с мерно потрескивающим камином лежало святочное полено. Поттер, судя по всему, в его отсутствие поручил эльфам совместить Рождество с Йолем — получилось странно, но вполне в его духе. — Ну вот, — Гарри надул щёки и смахнул упавшую на лоб белёсую чёлку, — я думал, ты впечатлишься! — Чем это ты измазан? — спросил Том вместо ответа. Гарри только успел раскрыть рот, как раздался скрип открывающейся двери и в помещение (да где он вообще сидел?) кто-то вошёл. — Гарри, Долохов предлагает добавить коньяк! — раздался встревоженный голос. — Что?! — воскликнул Гарри, будто совсем позабыв о Томе. — Какой ещё коньяк?! — Я не знаю! Я пытался его отговорить, но он прямо сейчас пошёл к себе в кабинет за запасами, — говорящий чуть не плакал. — Останови его! — Да чтоб его тролли драли, Барти, я прямо сейчас немного занят! — Гарри кивнул на зеркало. — Здравствуйте, мистер Крауч! — громко поприветствовал аврора Том. — Развлекаетесь? С той стороны, где должен был находиться Бартемиус Крауч-младший, донёсся полузадушенный писк и неловкое: — Зд… здравствуйте, ми-милорд… Да нет, у нас тут просто… вы не так всё п-поняли… — Барти, просто иди к мордредову Долохову и останови его, пока не стало поздно! Разрешаю использовать непростительные! — Да, Гарри, хорошо, Гарри, — залепетал Крауч где-то на фоне. — Всего доброго, сэр, эм, милорд… — Барти!!! Хлопнула дверь. Гарри со стоном провёл рукой по лицу. Случайно задетое им белое пятно на щеке посыпалось мелкой крошкой, но он не обратил на это внимания. — Слушай, я… мне правда надо идти. В Отделе магического правопорядка полный хаос… в рамках приличного, конечно! — принялся оправдываться Гарри. — Ну, ты сам понимаешь, стоило мадам Боунс уйти в отпуск… — Гарри, — сказал Том. — …как половину дежурных авроров как криком банши прибило… Но это я к чему!.. — Гарри, — повторил Том с нажимом. — Ты можешь веселиться без меня. Гарри замолк, опешив, и широкими глазами уставился на зеркало. — Но… — Всё в порядке, — покачал Том головой, не желая слушать его объяснения. — Ты всё равно никуда от меня не денешься. — Но я… — Тебе пора, — напомнил Том и, глядя на жалобное лицо Поттера, тихо вздохнул. — Гарри? — Да? — Я скучаю. Лицо Поттера моментально залилось краской, но сказать ничего уже не успел: Том мстительно отключил сквозное зеркало, не дав тому ответить. Слушая треск поленьев в камине, он сидел практически неподвижно, лишь бокал огневиски покачивался в его руке из стороны в сторону. Он смотрел на ель, украшенную домовиками уже после праздников, смотрел на горящие, но не тающие свечи, и думал, думал, думал… Когда бокал опустел, Том медленно поднялся с кресла и, подхватив лежащий рядом черновик, направился к себе в кабинет.

❆❆❆

— Хозяин, к вам пришли, — тонким голосом уведомил Питтс, приоткрыв дверь. — Пусти его, — бросил Том, не отрываясь от перечитывания бумаг. Домовой эльф понятливо кивнул и скрылся за дверью. Спустя пару минут раздался стук и в кабинет вошёл высокий мужчина в чёрной мантии с длинными, собранными в тугой хвост платиновыми волосами. — Люциус, — кивком поприветствовал вошедшего Том. — Милорд, — Малфой слегка поклонился. — Чем я заслужил аудиенцию в ваш… выходной? — Я узнал о твоём возвращении в Англию, — произнёс Том, окидывая своего заместителя ледяным взглядом. — Хотя мне, признаться, казалось, что ты планировал более длительное путешествие со своей супругой. Малфой выглядел бледным и обеспокоенным. Или даже напуганным, хотя крайне старался скрыть своё состояние. Справедливости ради, в подобных чувствах он пребывал практически всякий раз, когда представал перед своим министром — как и подавляющее большинство его подчинённых, прямых и косвенных. Исключение представлял разве что Гарри Поттер, но это был отдельный случай. Клинический. — Я могу объяснить, милорд, — обронил Малфой, не отводя взгляд. — Если позволите. Том легко коснулся ментальных щитов собеседника и, внутренне усмехнувшись, покачал головой. Как он и думал, Малфой пришёл с головы до ног увешанный артефактами, защищающими разум. — Я знаю, что Поттер что-то замышляет, — прямо сказал он. Малфой, явно не ожидавший этих слов, заметно вздрогнул. — И я знаю, что ты ему в этом потворствуешь. Как и его щенок, Крауч. Но правда в том, что мне на это абсолютно наплевать — пусть он делает, что заблагорассудится. Я пригласил тебя по другой причине. Том взял в руки наброски документа, который доводил до ума последние несколько часов, и протянул сбитому с толку Малфою. Приняв бумаги и пробежавшись по ним взглядом, мужчина поднял на Тома абсолютно ошарашенный взгляд. — Милорд, это же… — Люциус Малфой впервые за годы своей карьеры потерял дар речи. — Общественность будет в смятении, я… вы… вы уверены? Это… — Знаю, — Том не стал сдерживать улыбку. — И именно для этого ты мне и нужен. Мы должны сформулировать обоснование: чёткое, понятное и устраивающее всех. Ну или почти всех. — Я не думаю, что Визенгамот пропустит… — в голосе Люциуса не просто слышалось — звенело сомнение. — Мы не всегда сходимся во мнениях с Дамблдором, но в этом вопросе я могу быть уверен в его поддержке. Влияние старика на поборников света всё ещё достаточно велико. А остальные чистокровные… — Том усмехнулся, наблюдая, как с лица Люциуса сходит последняя краска. — Что ж, придётся разработать стратегию. — Сколько… сколько у нас времени? — До завтра. Люциус обессиленно свалился на стул и прикрыл рукой лицо. Том дал ему немного времени, дабы тот успел прийти в себя, и напомнил: — Гарри не должен ни о чём знать, пока я сам ему об этом не скажу. — Конечно, милорд, — голосом Люциуса в этот момент можно было отпевать покойника. Том счёл это хорошим знаком.

❆❆❆

Утро выдалось не самым приятным, но привычным: за ночь Том сомкнул глаза всего пару раз. Оба раза были связаны с унылым и порядком подуставшим Люциусом, чьё монотонное чтение сформулированной им стратегии действовало лучше любого снотворного зелья. Разошлись они ещё до рассвета, где-то в пять утра. Возможно, они управились бы и раньше, не будь в кабинете Тома початой бутылки огневиски, которая к завершению их деловой встречи также оказалась пуста. Обычно Том предпочитал не пить за работой, но заданный третий раз вопрос Люциуса о том, хорошо ли тот проводит свои выходные, вынудил Тома достать для своего заместителя второй бокал. В целом Том был более чем доволен результатом. Сонливость благополучно сняло антипохмельное зелье, и, едва за окном забрезжили первые рассветные лучи, Том спустился на завтрак. Эльфы вновь наготовили уйму угощений, которые он благополучно проигнорировал, разве что вместо кофе велел налить апельсиновый сок. После завтрака уже по протоптанному пути направился в библиотеку, мимолётно подмечая украшения из хвои, свечей и красно-зелёных бантов, развешанных по особняку. В библиотеке сосредоточиться на книге не получилось: мыслями он то и дело возвращался в кабинет, к проекту, над которым они с Люциусом корпели всю ночь, и к самому Поттеру, который по какой-то надуманной причине решил остаться ночевать у себя дома. Хотел полить цветы? Мог бы перенести их все в поместье Реддла — места для них хватило бы с головой! В десять утра уже порядком подуставшего от безделья и бессмысленного раздражения Тома вырвал из мыслей звонкий голос домового эльфа. — Хозяин, каминная сеть снова работает! — оповестил он торжественно. — Что ж, — протянул Том, закрывая книгу. — Это хорошая новость. Подготовь всё, я собираюсь в министерство. Когда с приготовлениями было покончено, Том вошёл в гостиную. За окном крупными хлопьями падал снег. Несколько эльфов наряжали уличную ель. На этот раз Гарри не давал им такую команду: Том сам распорядился украсить двор поместья, чего он никогда ранее не делал. Пусть он и не испытывал потребности в бесполезных декорациях, Гарри от этого непременно пришёл бы в восторг. В гостиной пахло хвоей, цитрусами и пряностями. Это эльфы сварили глинтвейн и разлили его по поддерживающим тепло котелкам. Когда Гарри вернётся, ему точно захочется выпить что-нибудь праздничное. С этими мыслями Том взял горсть летучего пороха, небрежно бросил его в камин и скрылся в языках зелёного пламени.

❆❆❆

Министерский кабинет встретил его тишиной. Том мягко ступил на персидский ковёр и огляделся. Рабочий стол казался чрезмерно пустым без кипы документов, сложенных ровными стопками — видимо Гарри уже забрал их и распределил по отделам, которым они предназначались. Рядом с одиноко стоящей чернильницей лежал свёрнутый вдвое лист пергамента, развернув который, Том не сдержался от тихого смешка. На нём почерком Гарри было выведено: «Я же сказал тебе отдыхать!!!» Том коснулся кольца и, чувствуя, как оно нагревается, кинул взгляд на окно. Как и в жизни, иллюзорная улица была укрыта покрывалом свежего снега. В нём же, словно маяк, выделялся чёрный скрючившийся фонарь, рядом с которым… Том нахмурился, но тут его мысли прервал нахальный голос Поттера, зазвучавший в голове: — Вы всё-таки не выдержали и вернулись в министерство, милорд? Том закатил глаза и решил пропустить ехидство мимо ушей. — Что успело произойти с фонарём в моё отсутствие? — осведомился он, открывая ящик стола, в котором обнаружился его личный дневник. — Мне показалось, что ему там очень одиноко, — протянул ничуть не смущённый переводом темы Поттер. — У всего должен быть смысл. Зачем фонарю стоять одному посреди дороги? — Я считаю, что так и было задумано, — ответил Том. Сложенный пергамент с посланием меж тем упал на дно ящика. — Безлюдная улица, освящённая забвенным фонарём. К тому же это иллюзия, Гарри. — В этом нет никакого смысла! — запротестовал Поттер. — Поэтому я и решил: пусть он светит влюблённым, уставшим от долгой прогулки. Том вновь взглянул на окно, за которым прямо под фонарным столбом стояла припорошённая снегом деревянная скамейка. — Как ты понял, что нужно делать? В эту иллюзию никто не вмешивался больше сотни лет. — Попросил Барти, — просто ответил Поттер. — Он быстро понял, что это за чары. А вплести в них одну маленькую скамейку — дело нехитрое. — Ты сам накладывал заклинание? — задумчиво произнёс Том и накинул на окно лёгкие диагностические чары. — Или в этом тоже помог тебе твой щенок? — Не называй его так, — прозвучало обиженное. — Конечно, сам! Я знаю, как ты трепетно относишься к своему кабинету! «Нехитрым делом» Гарри Поттера оказалось преодоление нескольких слоёв защиты, наложенных на стены его кабинета, и тонкое, практически ювелирное вмешательство в хрупкие чары иллюзий. На его месте Том стёр бы заклинание целиком и наложил его вновь, но Гарри решил «просто» добавить маленькую скамейку, органично совместив её с окружающей мнимой средой. И всё это — ради какого-то одному ему понятного смысла. Том на секунду закрыл глаза, переводя дух. Пальцами он скользнул в карман мантии, и, нащупав искомое, выдохнул: — Ты в приёмной? — Я в приёмной, — в голосе Гарри слышалась улыбка. Сердце отчего-то зашлось быстрее, и Том даже не стал его усмирять — пусть делает, что хочет. — Один? — М-м… — протянул Гарри сконфуженно. — Не совсем. Но наш разговор не слышат. Ты собираешься выходить или так и продолжишь любоваться видами из окна? — Иду, — отозвался Том, прерывая связь. Хотя в его планах работа сегодня не значилась, нужно было всё равно наведаться в пару мест в министерстве, согласовать слушание по будущему законопроекту, связаться с Дамблдором… Но всё это, конечно, могло и подождать. Сейчас перед Томом стояла задача поважнее. Посторонние — не такая уж и проблема. Стоит Тому только косо на них взглянуть — тут же испарятся, будто их и не бывало. Он не собирался прилюдно… Палочка скользнула ему в руку ещё до того момента, как он отворил дверь. Тишина кабинета в мгновение оказалась нарушена счастливыми криками и аплодисментами. Последующий возглас и вовсе едва не сшиб его с ног: — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! — Гарри бросился к нему и, ненароком задев волшебную палочку, что в то же мгновение отдалась в руках Тома странным теплом, быстро прошептал на ухо: — Не заавадь, пожалуйста, никого, любимый. Они лишь жертвы моего коварного плана. Он отстранился, давая проход, и взору Тома тут же предстала некогда просторная приёмная его секретаря, ныне под завязку набитая народом: аврорами в алых мантиях, членами Визенгамота в сливовых облачениях и квадратных судейских шапках, прочими министерскими служащими, занимающими самые разные посты: от глав Отделов до простых клерков. Потолочный карниз украшали узорчатые змеи, зелёные с серебряными прожилками. В отличие от обыкновенных рисунков, эти явно были зачарованными: едва Том обратил на них внимание, как змеи синхронно расползлись в стороны, длинными телами образуя слова: «С днём рождения, уважаемый министр!» По углам были расставлены столы с угощениями, рядом с которыми колыхались тёмно-зелёные воздушные шарики с выведенным на них серебристыми красками гербом Слизерина. Стоящий рядом Поттер незаметно сжал руку Тома, ту, в которой находилась волшебная палочка, и лучезарно улыбнулся. — От лица всего министерства мы хотим поздравить вас с днём рождения, пожелать долгих лет счастливой жизни, плодотворной работы и успешных договоров! — провозгласил он и приёмная вновь взорвалась овациями. — Каждый из нас рад служить под вашим началом, милорд! Вы столь много сделали для волшебного сообщества Великобритании, что позвольте и нам немного порадовать вас! С этими словами он помахал рукой и в помещение вкатили банкетную тележку с высоким тортом в девять разноцветных ярусов, каждый из которых был украшен по-своему: верхний, очевидно, обозначающий кабинет министра, напоминал бархат глубокого изумрудного цвета с украшениями в виде серебряного герба Министерства магии Великобритании и инициалами «Т. М. Р.»; второй ярус, отсылающий к Отделу магического правопорядка, был в цвете аврорских мантий и носил украшения в виде скрещенных палочек; самый нижний, девятый ярус, был связан с Отделом тайн и делился на несколько разноцветных, полупрозрачных секторов, соответствующих специальным комнатам Отдела. — Мы сами готовили его, милорд! — гордо выкрикнул из толпы Антонин Долохов. — Обязательно попробуйте второй слой, я добавил туда дьявольски добротный коньяк! За последний комментарий неугомонный аврор получил тычок под рёбра от стоящей рядом с ним Нимфадоры Тонкс и парализованный, но довольный, свалился на пол. Несколько других авроров тут же подхватили его под руки и ноги и выволокли из приёмной. Гарри покачал головой и метнул грозный взгляд в сторону Крауча-младшего, на лице которого не осталось и кровинки. — Тебе не обязательно есть весь торт, — шепнул на ухо Гарри. — Но определённо попробуй верхний слой, я лично его испёк. Том прочистил горло и, смотря на всё это безобразие, уточнил: — Это всё… для меня? Он совсем забыл, что после йольских и рождественских праздников шло 31 декабря — его день рождения. Он… никогда не праздновал его. Он никогда не собирался его праздновать. Он в целом не был любителем… праздников. Не украшал поместье, не носился по магазинам в поисках подарков, не получал поздравлений, не… — Конечно, — голос Гарри звучал необычайно нежно. Он провёл большим пальцем по руке Тома и взглянул ему в глаза. Том на мгновение утонул в изумрудном блеске напротив. — Всё это — для тебя. Том ещё раз оглядел присутствующих. Кто-то смотрел на него со страхом, кто-то — с благоговением. В толпе разноцветного, разношёрстного народа он заметил Люциуса Малфоя, который внимательно рассматривал змей на потолке, Амелию Боунс (между прочим, ушедшую в отпуск на праздники), Эйвери и Мальсибера (удивительно, каким образом Гарри заставил их молчать) и… По какой-то неведомой причине Том сразу не обратил внимания на высокую фигуру в малиновой мантии. Альбус Дамблдор, ныне редко покидающий Хогвартс, стоял у столика со сладостями и неторопливо распаковывал шоколадную лягушку. Когда их взгляды встретились, старый волшебник улыбнулся и, хитро блеснув очками-половинками, медленно, многозначительно кивнул. Будто он знал всё с самого начала — будто он догадывался о намерениях Тома. Люциус сообщил ему? Или же он понял сам? Впрочем, это было уже неважно. — Гарри, — обратился Том спокойным тоном и вернул взгляд возлюбленному. Пусть смотрят — его решение не изменится от количества глаз. — Я благодарен тебе. Я благодарен всем присутствующим, — он окинул быстрым взглядом собравшихся и вновь остановился на невозможно ярких, сверкающих глазах Поттера в этих его нелепых круглых очках. Сколько раз Том предлагал ему исправить зрение? И сколько раз Гарри настаивал на своём. Его чудны́е, бестолковые очки уже давно стали с ним единым целым, символом, без которого Гарри был бы не Гарри, как и Том не был бы Томом, лишись он такого очаровательного секретаря. — Я рад, что тебе нравится, — произнёс Гарри с придыханием, словно они были одни в заполненной до краёв приёмной министра. — Я боялся, что ты догадаешься и это испортит сюрприз. — Я не знал, — покачал головой Том. — Гарри? — М-м? — Я хочу задать тебе один очень важный вопрос. Глаза Гарри расширились. Одними губами он прошептал: «Надеюсь, это не очередное предложение стать твоим заместителем». Том усмехнулся и скользнул свободной рукой в карман мантии. — Ты помнишь, что я говорил тебе? Великий, кто ищет равного, узнает его, когда встретит, и отметит его, как равного себе… — …и ни один не сможет идти своим путём, пока жив другой, — продолжил Гарри, зачарованно глядя на Тома. — Почему ты каждый раз вспоминаешь об этом глупом пророчестве? Я не… — И жизнь одного, — прервал его Том, отступая от Гарри на шаг и под всеобщий удивлённый вздох садясь на одно колено, — станет дыханием другого. Твоя жизнь — моё дыхание, Гарри. Это пророчество не шутка и не выдумка, оно реально. Теперь я понимаю это как никогда раньше. Он открыл футляр. Аккуратное серебряное кольцо с изумрудом, купленное им накануне в лучшем ювелирном магазине Косого переулка, лежало на обитой бархатом подложке. — Так ответь же на вопрос, Гарри Джеймс Поттер, — произнёс Том и сердце его дрогнуло, — ты выйдешь за меня? Казалось, что время вокруг них остановилось. Стоя на одном колене, протягивая раскрытый футляр человеку, с которым его связали высшие силы, сама судьба и магия, Том понял, сколь сильно Гарри изменил его жизнь. Том Реддл продолжал быть министром — грозным и непреклонным, строгим и величественным. Том Реддл продолжал внушать ужас и уважение — тот образ, что он строил десятилетиями, теперь исправно служил ему, не давая осечек. Но каким-то неведомым образом Гарри сумел прорваться через все его барьеры, найти тайные ходы его неприступной крепости. Любой человек, посмевший отдать приказ его эльфам, посмевший тронуть его каминную сеть, его кабинет и его личные вещи, уже давно кормил бы рыб в Темзе, изуродованный до неузнаваемости — любой, кроме Гарри Поттера. Гарри Поттера, замершего с выражением абсолютного ошеломления на лице. Гарри Поттера, сказавшего ему… — Да, — выдохнул он. Глаза его странно блестели. — Да, Том, да! Тысячу раз: да! Он бросился к нему, падая на колени, тут же целуя, и не было в этот момент ничего важнее их двоих, и влажных, солёных от слёз губ Гарри Поттера, и прохладных пальцев Тома, зарывающихся в чёрные, растрепанные волосы, с которыми не могли справиться ни одни известные миру заклинания. Вспышка света — и волна поражённых вздохов вторглась в их маленький, сокровенный мир, вслед за чем раздались слабые, словно бы неуверенные хлопки. Том нехотя оторвался от Гарри и тут же наткнулся взглядом на колдокамеру маглокровки из Ежедневного пророка. Кажется, его звали… Криви. Колин Криви. Гарри поднялся с колен вслед за Томом. Выглядел он при этом до того робким и трепетным, что Тому огромных усилий стоило не сорваться вместе с ним обратно в поместье. Под новую волну уже куда более уверенных аплодисментов и счастливых возгласов, Том достал кольцо из футляра и аккуратно надел его на безымянный палец пунцового Поттера, протянувшего ему дрожащую руку. Перехватил запястье, когда тот собирался было отстраниться, и оставил на тыльной стороне ладони мимолётный поцелуй. Дверь, ведущая в приёмную, отворилась, и в неё ввалился Антонин Долохов и с криком: «Как вы могли лишить меня возможности лицезреть лучший момент в моей жизни!!! Эйвери, если меня здесь не было, не значит, что я забыл! С тебя сто галеонов!» — бросился к толпе авроров. — Кажется, они всё знали. И даже успели поспорить, — со смешком прокомментировал Гарри. Его глаза всё еще блестели от влаги, и Том аккуратно погладил его ладонь большим пальцем, привлекая внимание к себе. — Сдаётся мне, об этом догадывалась половина Министерства, — хмыкнул Том, прекрасно зная, что их отношения, пусть и не выставляемые напоказ, были предметом горячих обсуждений всех министерских сплетников. — Том, мы же… — потерялся в словах Гарри, глядя то на кольцо, то на самого Тома. — В Англии же запрещены… Том прервал его прикосновением к щеке и прошептал так, чтобы услышать его мог только Гарри: — Неужели ты думаешь, что я не могу решить эту маленькую проблему? Слегка улыбнувшись, он перевёл перевёл взгляд на невольную публику, что собралась в приёмной. Нашёл взглядом бледного Люциуса, очевидно, уже понявшего, к чему всё идёт. — Мистер Малфой, идея вашего законопроекта, что мы обсуждали накануне, пришлась как никогда кстати. Да и по счастливой случайности здесь присутствуют и почтенные члены Визенгамота во главе с верховным чародеем, поэтому любое ваше предложение будет считаться вынесенным на слушание. Хотя Том не готовился именно к такому развитию событий, он всегда оставлял место для импровизации. Жизнь не раз показывала ему, насколько непредвиденной она может быть — и Том, учтя уроки судьбы, естественно, научился справляться с неопределённостью. Известно, что экспромт должен быть заготовлен, а публика — проплаченной. — Конечно, господин министр, — чуть прокашлявшись, выступил вперёд бледнолицый Малфой, променявший выходные в Швейцарии с женой на недосып, стресс и усиленную мозговую деятельность. — Своим примером вы лишь подтвердили необходимость изменений в магическом законодательстве. Если вы не будете против несколько прервать ваше торжество, я хотел бы обратиться к уважаемым членам Визенгамота. Гарри сжал руку Тома и непонимающе перевёл взгляд с министра на его заместителя и обратно. Остальные собравшиеся также выглядели удивлённо. Судьи засуетились: навскидку Том насчитал тринадцать человек, что составляло более двадцати пяти процентов от общего состава — такое количество считалось более чем достаточным для первичного слушания. И хотя они находились не в стенах Визенгамота, присутствие верховного чародея позволяло проводить подобные заседания и за пределами специально отведённого места. Люциус, естественно, не мог не знать о подобных тонкостях (точно не после прозрачного намёка Тома), а потому тут же понял намерения своего министра. — Ни для кого не секрет, как ревностно наше общество относится к сохранению магического наследия. Принятый несколько лет назад закон о безопасности маглорождённых уже сейчас даёт свои плоды, отделив нас от магловского мира на достаточно надёжное расстояние. Тем не менее, проблема размываемости чистокровных родов стоит перед нами довольно остро… Пока Люциус по памяти декламировал продуманную ими стратегию защиты законопроекта, Том наблюдал за Поттером, за его беспрестанно сменяющимися эмоциями: изумление, задумчивость, осознание, радость. Удивительно, сколь многое могло сказать лицо даже без применения легилименции. — Ты решил закрепить политическое высказывание своим предложением? — прошептал Гарри. — Впрочем, будь оно так, ты всё равно больше от меня не отвяжешься. Том покачал головой. — Я закрепил предложение политическим высказыванием. Впрочем, общественность удовлетворят оба варианта. Гарри закатил глаза и как бы невзначай погладил кольцо на пальце. — Если ты не спал всю ночь, продумывая свой коварный план, я прощаю тебя, но только из-за кольца, — наигранно сердитым тоном произнёс он. — Промолчу насчёт того, что ты подговорил половину Министерства, включая мою личную охрану и заместителя, — абсолютно не впечатлился его выпадом Том. — Но ведь Люциус не проболтался: ни тебе, ни мне, — заметил Гарри, переводя взгляд на Малфоя, уже подхватившего с подноса бокал шампанского и явно вошедшего во вкус отстаивания нового законопроекта. — А Долохов каким-то образом заработал сто галлеонов, — дополнил Том. Мимо них пролетел Колин Криви со своей вездесущей колдокамерой, видимо, не совсем понимающий, на чём ему делать акцент. В приёмной министра в течение десяти минут случилось и поздравление с днём рождения, и предложение, и новый законопроект — раздолье для молодого репортёра, так кстати оказавшегося на торжестве. — Мистер Криви, все колдофото — мне на стол к завтрашнему дню, — необычайно властно произнёс Гарри, вылавливая журналиста. — Да, мистер Поттер! — кивнул маглокровка, щёлкая затвором камеры. В это время Люциус Малфой закончил с разглагольствованиями и, подняв бокал над головой, церемонно заявил: — И именно поэтому мы полагаем, что узаконивание однополых браков в волшебном сообществе Великобритании — невероятно ценное, символическое и практически значимое решение! Пока ошарашенная словами одного из наиболее консервативно настроенных лордов публика переваривала сказанное, в приёмной раздался ещё один голос, знакомый каждому волшебнику, учившемуся в Хогвартсе. — Ваше заявление звучит как отличный тост, мистер Малфой, — Альбус Дамблдор также поднял свой бокал вверх и, поймав взгляд Тома, хитро улыбнулся. — Будьте уверены, мы со всей внимательностью отнесёмся к выдвинутому вами законопроекту! Ну а пока я хотел бы поднять наши бокалы в честь нашего уважаемого министра и его… — Жениха! Жениха! — донёсся из толпы пьяный голос Долохова. — …и его жениха, конечно, — не стал спорить Дамблдор. По всей приёмной раздались восторженные возгласы и звон стекла. Под эту какофонию Том крепче перехватил Гарри за талию и увлёк его в очередной долгий поцелуй.

❆❆❆

— Я знаю, что ты не любишь подарки, — сказал Гарри. — И всё-таки я кое-что приготовил для тебя. Они сидели на диване у камина и наряженной ели. Гарри кутался в свой красный плед, практически полностью развалившись на Томе. Рядом на столике дымился котелок с настоявшимся глинтвейном. Том ощущал лёгкое головокружение: от алкоголя, от Гарри рядом с ним, от того тепла, которое он, казалось, никогда ранее не испытывал. Гарри скользнул рукой к палочке, лежащей на столике, и чарами приманил небольшую чёрную коробку, повязанную зелёным бантом. Глаза его странно блестели — Том усилием воли сдержал себя от того, чтобы подглядеть ответ в чужих мыслях. Если опустить тот факт, что Том долгое время занимал должности, предусматривающие акты дарения, ему… лично ему ничего никогда не дарили. Первый и, пожалуй, единственный подарок, врученный ему на одиннадцатилетие профессором Дамблдором, он не принял. То была книга по магии, слишком дорогая для безродного сироты, едва поступившего в Хогвартс. Но гордость даже тогда оказалась куда сильнее детских желаний. — Я сам куплю её, когда в том появится необходимость, — ответил тогда маленький Том, сложив руки на груди и поведя носом в сторону. — Хорошо, — мягко отозвался Дамблдор. Он не настаивал — и это уже тогда казалось подозрительным. — Но раз я уже приобрёл её, то оставлю в своей личной библиотеке. Том был одним из немногих учеников, которым дозволялось пользоваться библиотекой Альбуса Дамблдора — в те далёкие времена он ещё не был директором, но обладал отдельным кабинетом, до отказу забитым книгами. Пусть Том и не принял подарок, но прочитал не подаренную ему книгу от корки до корки, сидя на ковре у книжного шкафа, пока профессор Дамблдор занимался своими профессорскими делами за письменным столом. — Мне немного стыдно, — признался Гарри, потупив взгляд. В его взлохмаченных волосах колыхались отблески каминного пламени и Том, словно кобра, заворожённая песней факира, следил за рыжими всполохами. — Я долго думал: что подарить человеку, у которого всё есть? Была мысль даже появиться перед тобой с красным бантиком на шее, ну, знаешь, так делают некоторые парочки. Гарри неловко рассмеялся и Том, взяв его за подбородок, коротко, практически целомудренно поцеловал. — Мне достаточно твоего внимания, — произнёс он. Гарри покачал головой. Его очки съехали на кончик носа, а верхняя пуговица на пижамной рубашке расстегнулась — и теперь уже от его обнажённых ключиц Тому сложно было отвести взгляд. — Я знаю, но, понимаешь, это важно мне. Важно устраивать сюрпризы, важно чувствовать твою радость, важно знать, что тебе нравится, а что, наоборот, вызывает раздражение. И да, я в курсе, что ты не любишь подарки, ненавидишь сюрпризы и про свой день рождения ты, скорее всего, вовсе забыл, — я на это и рассчитывал — но мне хотелось побыть немного эгоистом. — Последнее получается у тебя лучше всего, — заметил Том с улыбкой, за что получил несильный пинок ногой. — Приятно, что твой эгоизм строится на мыслях обо мне. Гарри на секунду замер, словно подобная мысль и вовсе не посещала его голову, после чего взял подарочную коробку и протянул её Тому. — В общем, я говорил о том, что очень много думал. И в конце концов я решил обратиться кое к кому за советом… Том принял коробку, взялся за зелёный бант, явно завязанный собственноручно, и медленно потянул за ленту. — …и я сам немного удивлён содержимым, самостоятельно я бы не догадался… Под объяснения Гарри Том открыл крышку и… всё внутри него вдруг дрогнуло и замерло. — …мама читала мне её, когда мне было лет шесть. И я очень хотел бы услышать твою историю, как ты связан с этой книгой. Что скажешь? Слова Гарри доносились до Тома словно бы издалека. Словно сам Том не был уже в особняке, а переместился на десятки лет назад, в кабинет Альбуса Дамблдора, где с увлечением читал свой первый и единственный подарок. Золотыми красками на мягкой, слегка потёртой обложке было выведено: «Как магия живёт и дышит». Ниже, под названием, стояла приписка, которую одиннадцатилетний мальчишка почему-то начисто игнорировал: «Пособие для юных волшебников». Ещё тогда его увлекло название: казалось, в нём скрыты тайны и могущество магии, что текла в его жилах с рождения. И кто знает, насколько сильно была бы уязвлена его гордость, прокомментируй тогда Дамблдор его выбор. — Я приму его… приму твой подарок, — тихо произнёс Том, проводя пальцами по обложке. Будь он моложе, точно успел бы разозлиться на странные намёки со стороны его бывшего профессора. Сейчас же его одолела ностальгия — чувство, к которому он не был столь привычен. — Конечно ты его примешь! — возмутился Гарри. — Я столько времени потратил, чтобы найти тебе подарок. Ещё бы ты его не принял! Ну так что, тебе нравится? И расскажешь мне историю? — Нравится, — Том кивнул, откладывая коробку с подарком в сторону. — И я обязательно тебе всё расскажу. Он взял Гарри за руку и потянул на себя. Тот, не сопротивляясь, улёгся на него и обвил шею руками, опалив ухо горячим дыханием. — Поверить не могу, что мы поженимся, — прошептал он. Том хмыкнул и скользнул рукой вниз по спине, забираясь под пижамную рубашку. Гарри вздрогнул и притёрся ближе. Том слегка потянул его за обнажённый бок, переворачивая на спину, и провёл пальцами по поджавшемуся от прикосновений животу. — Займёшься организацией? — шепнул он на ухо Поттеру, чем вызвал у того тихий стон — то ли обречения, то ли удовольствия. — Ты же решишь сделать всё по-своему, — с придыханием ответил Гарри. — Я тебя знаю. Том цокнул и запустил руку под пижамные штаны своего жениха, которого в ту же секунду прошибла дрожь. — Гарри? — М-м?.. — Идея с красным бантом на шее кажется мне заманчивой.