Life with(out) him

Сцена после титров №1.

Одно очень важное дело (подготовительный этап)

Гарри обвёл напряжённым взглядом собравшихся и мрачно произнёс: — Господа и дамы, сегодня я собрал вас по одному очень важному делу. «Собравшимися» оказались: Гермиона Грейнджер, Полумна Лавгуд, реддловская триада в лице Долохова, Эйвери и Мальсибера, Люциус Малфой и Барти Крауч. Последний, подняв руку, неловко спросил: — А почему мы собрались именно у меня?.. Гарри тяжело вздохнул. Кабинет, в котором они обосновались, был достаточно просторным для массовых сборов, а затворничество Крауча не располагало к частым посетителям, что делало его офис идеальным местом для тайных встреч. Увы, объяснять другу все нюансы не было никакого времени: обеденный перерыв не вечен. — Отставить вопросы, Барти, дело не терпит отлагательств! Совсем скоро день рождения нашего уважаемого министра! На этих словах Гермиона удивлённо приподняла брови, Полумна прекратила вертеть гадальные камушки, что незаметно успели перекочевать со стола Барти к ней в руки, Долохов чуть не подавился конфетами (где он их достал?), Эйвери похлопал коллегу по спине, сохраняя на лице привычное подлое выражение, Мальсибер понятливо кивнул, будто уже понял, о чём пойдёт речь, а Люциус Малфой окинул всех холодным взглядом. Про Барти упоминать не стоило — он, судя по всему, молился всем известным богам, чтобы его уютное рабочее гнёздышко как можно раньше оказалось покинуто незваными гостями. — Разве это не исключительно в вашей области ответственности? — надменным тоном осведомился Малфой. — Мистер Малфой, я правильно понимаю, что вы не желаете принять участие в торжестве, посвящённом вашему прямому начальнику? — ехидно поинтересовался Гарри, наблюдая, как с лица заместителя министра тут же сходит вся краска. — Я не прошу от вас многого, мне только нужно уладить несколько мелочей. — А мы вам для украшения? — спросил Долохов, грызя карамельную трость. — Я умею надувать мыльные пузыри! — К слову об украшениях, — мистическим голосом произнесла Полумна, оглядывая потолок, — Барти, почему у тебя нет ни одной веточки омелы? Совсем скоро Рождество! — Мне не нужна никакая омела! — запротестовал Барти, хватаясь за голову. — И праздничные украшения меня только отвлекут от работы! — Наш обед скоро закончится, Поттер, — вставил свои пять сиклей Эйвери. — А вы до сих пор не перешли к сути. — Я, если что, за любую суету, кроме мытья котлов, — добавил Мальсибер, посмеиваясь. За секунду кабинет наполнился шумом и гамом. Гарри перевёл растерянный взгляд на Гермиону, что всё это время молча сидела на любезно предоставленном Барти стуле. Строгий деловой костюм, острые очки с волшебными линзами на переносице и туго завязанный пучок — девушка напоминала профессора МакГонагалл больше, чем сама профессор. Поймав взгляд Гарри, она нахмурилась и встала со стула. Отчего-то звук её каблуков сумел на секунду перебить творящийся беспорядок и обратить на неё внимание. — Вы ведёте себя хуже первокурсников на платформе 9¾! — отчеканила она голосом, от которого даже у Гарри по спине пошли мурашки. — Давайте все сначала выслушаем Гарри! — Спасибо, Гермиона, — благодарно выдохнул Гарри, вновь серьёзно оглядев присутствующих, сказал: — Мистер Долохов, мистер Эйвери и мистер Мальсибер — от вас я хочу попросить полной конфиденциальности наших встреч. Поскольку ваша работа в разной степени касается защиты нашего министра, вы рано или поздно узнали бы обо всём и, вероятно, доложили бы ему, поэтому я работаю на опережение. Мистер Малфой — от вас я прошу того же. Есть ещё несколько моментов, но мы обговорим их чуть позже… Ну и, естественно, необходимо ваше присутствие в министерстве 31 декабря — для массовости праздника! — 31 декабря? — переспросил Малфой. — Я буду отсутствовать. — С миссис Малфой в Швейцарии, — кивнул Гарри, для которого этого не было секретом. — Вы ещё в долгу передо мной останетесь за удобный повод оттуда уехать. — О чём вы говорите? — возмутился Люциус, правдоподобно разыгрывая недовольство. — Из проверенных источников я получил информацию о том, что за встреча вам на самом деле предстоит. Честно говоря, я вам даже сочувствую, — Гарри чуть ближе наклонился к Люциусу и доверительно прошептал: — Он ему совсем не подходит. — Да как вы!.. — на лице Люциуса в один момент сменились все стадии принятия и он, очевидно, распознав для себя выгоду, сказал: — Окажу вам посильную помощь, мистер Поттер. — Я в экстазе с ваших методов ведения переговоров! — восхитился Долохов. — Ни кната не понял, но весь дрожу! «Проверенными источниками» Гарри являлась его собственная мама, что не так давно сходила в гости к Нарциссе Малфой, а та доверительно сообщила своей давней подруге о новом швейцарском ухажёре Драко, к которому они поедут на новогодние праздники. Сообщила миссис Малфой и о реакции мужа: Люциус, по её словам, первые несколько дней порывался заавадить иностранца. Мама, конечно, свежими сплетнями тут же поделилась с Гарри, а Гарри, в свою очередь, моментально придумал, как использовать полученные знания себе во благо. Проговорив основные моменты, Гарри распрощался с аврорами из свиты министра и Люциусом, который пообещал связаться с талантливой волшебной художницей из Франции, и обернулся к девушкам. Барти он решил пока не трогать, поскольку тот ещё отходил от количества посторонних в его кабинете. — Гермиона, Полумна, у меня для вас самое ответственное задание: помочь мне продумать концепцию! — объявил Гарри подругам. — А ещё помочь мне придумать подарок: я абсолютно не понимаю, что дарить человеку, у которого аллергия на подарки! — Ни один день рождения не обходится без праздничного торта, — меланхолично произнесла Полумна и, подняла со стола Барти перо, принялась чертить что-то на попавшем ей под руку листке пергамента. — Полумна! — спохватился Барти, пытаясь выхватить перо обратно. — Это же мои документы! Полумна необычайно проворно увернулась от его рук и, поставив последнюю закорючку на пергаменте, развернула его к остальным. Поверх записанного убористым почерком отчёта о проведении какого-то расследования кривоватыми линиями была введена перевёрнутая пирамида. — То-то я смотрю, у тебя так много мозгошмыгов в кабинете, — сказала девушка. — Всему виной твои отчёты: они тебя отравляют! — Полумна… — простонал Барти и откинулся на стуле, зарывшись пальцами в волосы. Воевать с ней он, видимо, посчитал бессмысленным. — У тебя рисунок перевернутый. — Нет-нет, всё верно. Торт из девяти ярусов в форме перевернутой пирамиды, где каждый ярус олицетворяет свой уровень в министерстве. — Замечательная идея! — Гермиона хлопнула в ладоши и, аккуратно забрав у Лавгуд лист пергамента, вернула его опечаленному Барти. — Только всё-таки давай сделаем его в виде обычной пирамиды — всё-таки кабинет министра должен быть на самой верхушке. Она обернулась к Гарри и тот заметил в её глазах знакомый деятельный блеск. — Не переживай, вместе мы обязательно всё организуем! А насчёт подарка… может быть, спросишь совета у того, кто давно знает министра? Гарри кивнул, глубоко задумавшись. Много кто из министерства давно знал Тома, но вот хорошо его знал разве что… Глаза Гарри расширились. Точно. Как он сразу не подумал о Дамблдоре?

Сцена после титров №2.

За день до дня Х

— Честно говоря, я даже не верил, что у меня получится… — пробормотал Гарри, когда маленькая стрелка часов перевалила за цифру «12». — Я до последнего ожидал, что он всё-таки решит прийти в министерство по какому-нибудь надуманному предлогу… — Ты говоришь о нашем милорде, Поттер, — выплюнул Малфой, всем своим видом выказывая недовольство. — Немного уважения не помешает. Гарри закатил глаза и оглядел царящий в приёмной беспорядок. Пока эльфы расчищали пространство, группа волшебников из службы безопасности министерства распутывала старинные чары, наложенные на стены, дабы магическое расширение пространства ничего не сломало. Пока Гермиона и Полумна руководили готовкой торта, Гарри, Люциус и реддловская троица собрались в приёмной министра, дабы проконтролировать её… преображение. — Я так и не могу понять, мистер Поттер, — сухо произнёс Эйвери, — как вам удалось оставить господина министра дома? Уж не пришлось ли вам применять запрещённые заклинания? Гарри пожал плечами. Такая мысль, конечно, тоже его посещала, но сразу была отметена как слишком сложная в исполнении — с Тома сталось бы распознать Империус. — Нам с мистером Малфоем пришлось попотеть, чтобы разобраться с большей частью задач нашего уважаемого министра. Ну а поскольку его расписанием занимаюсь именно я, мне не составило труда перенести некоторые встречи и мероприятия… Также мне прекрасно известно, что без своей любимой работы он долго не продержится — появится здесь завтра чётко по расписанию. А мы будем его ждать. — А если бы план не сработал? — спросил Мальсибер. — Если бы милорд предпочёл провести свой случайный выходной в вашей компании? — Не волнуйтесь, — отмахнулся Гарри, — на этот случай у меня был припасён яд. После его последних слов приёмная словно замерла. На Гарри обернулись даже эльфы, которым обычно до человеческих разговоров не было никакого дела. Поняв, как это звучит со стороны, Гарри поспешил оправдаться: — В небольших дозах яд вызвал бы лёгкое недомогание. Минутная слабость, мои увещевания — и вот милорд лежит в своей кровати, закутанный в одеяло! Он широко улыбнулся, вперив руки в бока, и довольным взглядом обвёл присутствующих. Те почему-то его восторг не разделили. — Мистер Поттер, — прокашлявшись, произнёс Эйвери, — вы же понимаете, что за подобные слова по протоколу мы обязаны отправить вас в Азкабан? Гарри нахмурился. Узнай Том о его запасном плане, только похвалил бы за находчивость. Странно, что этот неприятный тип, Джерард Эйвери, спустя столько лет работы бок о бок с Реддлом, до сих пор этого не усвоил. — Можете попробовать, но тогда перед министром вам придётся оправдываться самостоятельно. Хотите лишиться должности — вперёд. На этих словах Эйвери потерял дар речи, зато Долохов, наоборот, расхохотался и похлопал коллегу по плечу. — Правильно говорят: у супругов и заклинания похожи! — посмеиваясь, произнёс он. Гарри зарделся и поспешил заняться делом. Всё-таки Долохов часто нёс какую-то чушь, а его слова не стоило воспринимать всерьёз. Спустя время, когда пространство уже было расширено, в приёмную явилась долгожданная художница — мадам Бенуа-Розье в сопровождении своего мужа. Гарри слегка удивлённо окинул взглядом Люциуса Малфоя и Лестера Розье, что при встрече пожали друг другу руки и завели светскую беседу о каких-то своих аристократических делах. Конечно, он знал, что их многолетняя политическая вражда играла лишь на публике, но подобную доброжелательность от Малфоя наблюдать ему ещё не приходилось. Впрочем, не Лестер был здесь центральной фигурой. — Мадам, — Гарри учтиво коснулся губами тыльной стороны ладони художницы. — Гарри Поттер, секретарь Министра магии Великобритании. Почту за честь поработать с вами в нашем небольшом проекте. Жанна Мария Бенуа-Розье оказалась красивой женщиной с тонкими, истинно аристократическими чертами. Гарри не доводилось встречаться с ней ранее, но впечатление она производила колоссальное. В волшебнице сочетались природная красота, утончённость и гордый, непоколебимый нрав, отражающийся в её осанке. Даже её мутные, лишённые зрения глаза, не портили величественного образа. — Мой муж ува’гает вашего минист’га, мсьё Поттэр, — произнесла она с явным французским акцентом, блуждая невидящим взглядом по его лицу. — Редкий человек получает от него столь высокую оцэнку. Моё участие обусловлено этим фактом. Гарри подавил вздох. За свою карьеру он испытал на себе достаточно высокомерия — взять того же Малфоя — и уже научился его обходить. — Понимаю вас, мадам! И тем ценнее ваша помощь! Думаю, и у меня не будет нужды скрывать от министра вклад вашей семьи в подготовку мероприятия. Он взял мадам под руку и подвёл её к стене, что должна была стать полотном её очередного волшебного шедевра, и с улыбкой произнёс: — Я невероятно горд тем фактом, что стены приёмной министра совсем скоро станут культурным достоянием всей магической Великобритании. Волшебница коснулась ладонью гладкой поверхности, и уголки её губ едва заметно дрогнули. — Я поняла вас, мсьё Поттэр, — сказала она куда мягче, чем до этого. — А тепе’гь не могли бы вы в под’гобностях описать, какими дол’гны получиться змэи? Полагаю, что ваше видение будет точнее потуг мсьё Малфоя. Гарри просиял. Всё шло просто прекрасно!

***

Всё шло просто ужасно. Гарри удручённо вывалился из подсобки, в которой закрылся во время разговора с Томом. Он ждал звонка, — Том точно не стал бы сидеть весь день в гордом одиночестве — но всё же… — Поттер, — прошипел бледнокожий Люциус, хватая того за плечо. — Почему ты не мог сразу сообщить о том, что разговаривал с милордом? Он понял, что это был я? Гарри кивнул. Люциус провёл рукой по лицу. — Спасибо, что навлёк на меня Круциатус, — бросил он. — В моём возрасте от него ещё месяц будет ломить кости. — Бросьте, мистер Малфой. Милорд уже давно не практикует такие вульгарные методы, — отмахнулся Гарри. — Вероятно, он вызовет вас вечером… так что наденьте что-нибудь для защиты разума. И ни слова про наших гиппогрифов. Ну и помощь моя, вам, видимо, уже не нужна. С этими словами он оглядел волшебное животное, буянившее несколькими минутами ранее, а теперь покорно склонившее голову перед Полумной Лавгуд. — Не волнуйся, — произнесла она спокойным голосом, мягко поглаживая гиппогрифа между ушек. — Мы тебя просто нарисуем. Никто не станет тебя есть. — Как здорово! — воскликнул стоящий рядом магозоолог, который, собственно, и принёс в доставшемся от дедушки чемодане огромное волшебное животное. — Леди, вы так добры к Гамлету! А как же он доверяет вам! — Какое чудесное имя у вашего гиппогрифа, — певуче протянула Полумна, окидывая магозоолога ясным взглядом. — Меня зовут Полумна Лавгуд. Вокруг вас, к слову, нет никаких мозгошмыгов — редкость в наши дни. — Рольф Саламандер! — воскликнул магозоолог, подходя ближе. — И вы… вы тоже чудесная! Как и ваше имя! А что же за мозгошмыги? Не хотите ли угоститься после торжества чашечкой ароматного ромашкового чая и поподробнее рассказать мне о них? — О-о, да, конечно, — ответила ему Полумна, улыбнувшись. И хотя по её извечно безмятежному лицу сложно было угадать какие-либо эмоции, Гарри тут же стало понятно: магозоолог попал в точку её увлечений. Довольный тем, что, кажется, и у Полумны скоро сложится личная жизнь, Гарри прошёл мимо сотрудников Отдела регулирования магических популяций, корпящих над рисунком гиппогрифа на торте. В целом, если Люциус всё сделает правильно… — Мистер Поттер, — раздался вдруг рядом с ним знакомый голос. Обернувшись, Гарри чуть не столкнулся с Эсмондом Мальсибером, что неожиданно появился за его спиной, будто на министерстве не стояли антиаппарационные щиты. — Меня вызывает милорд. Гарри невольно перевёл взгляд на левое предплечье аврора, на которую Том уже давно поставил свою метку — подобная была у всех членов его личной охраны и даже у Люциуса. Гарри в своё время тоже её хотел, но Том отчего-то отказал. — Значит, всё идёт в соответствии с планом, — кивнул он. — Скорее всего, он сейчас отправится в Косой переулок. Мистер Мальсибер, я же могу на вас надеяться? Аврор кивнул и жутковато улыбнулся — шрам, что тянулся от губы до самого уха, добавил его оскалу капельку безумия. — Да как я могу испортить ваш сюрприз? — развёл он руками и в тот же момент схватился за предплечье. — Всё, мне пора отчаливать, а то милорд скоро всю руку мне сожжёт. Гарри проводил его взглядом и вздохнул. Ну, наверное, подготовка всё-таки шла неплохо.

Сцена после титров №3.

Заметки о таинственном добродетеле

— Том, — произнёс Гарри задумчиво. — Ты читал газеты? Они сидели за длинным столом реддловского особняка и неспешно завтракали. На дворе стояло утро 1 января, спокойное и размеренное. Правда, чтобы оно таковым являлось, Гарри пришлось полчаса убеждать Тома, что если они оба придут на работу не к семи, а, скажем, к десяти утра, то волшебный мир от этого не рухнет. Том оторвался от разрезания глазуньи ножом — у Гарри от его однообразных завтраков уже темнело в глазах — и отрицательно покачал головой. — Что ж… — Гарри прокашлялся и с важным журналистским видом (пародируя манеру Колина Криви, если быть точным) принялся зачитывать свежую статью из Ежедневного пророка. — «Чудеса случаются! И хотя волшебники к ним уже привыкли, для маленьких радостей всегда останется место. Это и случилось днём 30 декабря в Косом переулке: таинственный добродетель в чёрной мантии с капюшоном, наглухо скрывающем лицо, одним взмахом палочки воздвиг самую настоящую крепость, тут же облюбованную местными детьми. Что за мягкосердечный волшебник всё это время скрывался от нас в тени? Далее в статье мы постараемся разобраться, кем же он мог быть». Как интересно, Том! Ты случайно не встречал никакого таинственного добродетеля, пока прогуливался по Косому переулку 30 декабря? — Нет, — коротко ответил Том. И немного погодя всё же уточнил: — И к какому выводу они пришли? Гарри перелистнул в самый конец статьи и пробежался по ней взглядом, после чего расхохотался под непонимающим взглядом Тома. — «После долгих споров наша редакция пришла к выводу…» — принялся читать он. — «Что с наибольшей долей вероятности таинственным добродетелем мог быть либо Альбус Дамблдор, всем известный директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, либо Гарри Поттер, небезызвестный секретарь Министра магии Великобритании Тома Реддла, буквально вчера получивший статус его жениха».

Сцена после титров №4.

Сложности в области дарения подарков

— Почему ты не носишь носки? — спросил Том, когда Гарри завалился к нему в кабинет полностью босой. — Пол холодный, а у тебя мёрзнут ноги. — О, точно, — сказал Гарри, залезая на диван, поставленный в кабинете специально для подобной цели, и кутаясь в изумрудный плед — от всего красного в своей деловой обители Том принципиально отказался. — Каждый раз забываю купить. А так — ничего страшного, я же не сахарное перышко. Том в замешательстве моргнул. — В смысле «купить»? — Схожу в магазин и… — начал было объяснять Гарри, но Том резко поднялся из-за стола и подошёл к дивану, на котором успел развалиться его жених. — Воу. Когда ты так делаешь, я весь дрожу… — Нам надо в спальню, — коротко бросил Том и без лишних разговоров подхватил его на руки вместе с пледом. Не хватало ещё, чтобы он снова шлёпал своими ногами по холодному камню — лечащих зелий на него потом не наберёшься. — Так сразу? Могли бы и без спальни обойтись: дивана хватит, ему не привыкать… — забормотал явно удивлённый Гарри, обвивая его шею руками. — Чувствую себя невестой из Ведьмополитена. А вообще я сам хотел предложить, только у тебя же опять работы выше Распределительной шляпы… Под непрерывную болтовню Поттера (который, между прочим, в обозримом будущем должен был сменить свою дурацкую фамилию!) Том добрался до спальни и, поставив его около шкафа, поспешно раскрыл дверцы. — Вот! — он указал на ютящиеся в углу шкафа носки, рядом с которыми ровной стопкой лежали шерстяные свитера причудливых расцветок. — Твои носки. Они тебе не понравились, поэтому ты хотел купить новые? Гарри недоумённо моргнул, достал из шкафа носки, осмотрел их со всех сторон, после чего обратил внимание на свитера и в ещё большем удивлении принялся вынимать и их. На бесформенном тёмно-зеленом, в цвет еловой хвои, свитере он и вовсе застыл. — Это что такое? — спросил он спустя какое-то время, когда Том уже начал неторопливо постукивать ногой по полу. — Это откуда тут взялось? — Это мой тебе подарок, разве не очевидно? — раздражённо бросил он. — Пода… что? — Гарри, казалось, завис ещё больше. — Я знать не знал ни о каких подарках! — Я велел положить их к твоим вещам. Теперь это твои носки и твои свитера. А ещё шарф, пальто, варежки… — Стой-стой-стой, — Гарри замахал руками, останавливая объяснения. Нахмурился и неуверенно уточнил: — То есть ты купил их мне в подарок и положил их к моим вещам, при этом ничего не сказав? — Верно, — кивнул Том. — Да как я мог узнать, что это моё?! Я думал, домовики положили на мою полку часть твоей одежды… или что-то другое, не знаю. Том закатил глаза. Порой его умнейший Гарри вёл себя просто до абсурдного недальновидно. Ну как можно было не понять?! А уж тем более перепутать с вещами домовиков! Видимо, на его лице отразилось что-то такое, из-за чего глаза Гарри расширились и спустя секунду он уже весь сотрясался в безудержном смехе. Том молча смотрел на него, стараясь придать своему взгляду как можно больше недовольства. — То-ом, — протянул Гарри заискивающим тоном, отсмеявшись и переведя дух. Хорошо хоть не поперхнулся в этот раз. — Подарки дарятся по следующей схеме: ты красиво их упаковываешь и вручаешь получателю со словами: «Это тебе, мой дорогой. Дарю». Я его от тебя получаю, распаковываю, прыгаю от счастья и много-много целую. Всё просто. — Бесполезная трата времени, — цокнул Том. — Эти вещи стали твоими с момента их покупки. К чему эти ритуалы? — Просто попробуй, — Гарри протянул ему объемный свитер тёмно-зеленого цвета. Том принял его с неохотой. — Это тебе, мой дорогой. Дарю, — сказал он и протянул обратно. Гарри прыснул и принял свитер из его рук. Губы его расплылись в счастливой улыбке, глаза засверкали, и он прильнул к мягкой шерсти лицом. — Спасибо, — выдохнул он благодарно. — Мне очень нравится. В его словах было что-то до странного трепетное и нежное. Том на секунду замер, ощущая, как неизвестная, новая эмоция растекается, подобно патоке, по его нутру. Казалось, что в этот момент он нащупал его — этот эфемерный, неуловимый смысл дарения подарков. Пока Том занимался саморефлексией, Гарри, явно вновь что-то задумавший, не стал терять времени, и скрылся со своим подарком за дверями ванной комнаты. Вернулся он оттуда уже с обнажённым низом, укрываемый одним лишь бесформенным свитером, и прыгнул прямо в кровать. Опёрся спиной об изголовье, повозился немного и расставил ноги в стороны, слегка согнув их в коленях, так, чтобы с ракурса Тома, оставшегося стоять около шкафа, открывался весьма интересный вид. — Тёплый, мягкий, и совсем не колется, — прокомментировал Гарри, проводя рукой в свитере по внутренней стороне бедра. — Не хочешь проверить, насколько он умеет растягиваться? О, Том хотел. Очень хотел. А работа… могла бы и подождать.

Сцена после титров №5.

Месяц спустя

— Честно говоря, я немного удивлён, — признался Гарри, стряхивая с плеча успевший осесть на него снег. Они с Томом стояли на пороге дома по адресу Уайтхолл Гарденс, 85. На этой улице Гарри частенько доводилось бывать: как-никак, по соседству жил Барти. — Чему? — спросил Том, на котором почему-то не было ни снежинки. — Мне казалось, ты не любишь подобного рода мероприятия… — протянул Гарри неуверенно. — Я никогда на них не был, чтобы не любить, — как-то уж до подозрительного просто ответил Том. — Может быть, понравится. А может — и нет. — Ты какой-то странный сегодня, — заметил Гарри, но развить мысль ему не дал звук открывающейся двери. Невилл Лонгботтом, бывший однокурсник, а ныне преподаватель травологии, счастливый семьянин и новоиспечённый отец тут же схватил его в свои добротные медвежьи объятия. — Гарри, ты и правда пришёл! — воскликнул он, не сдерживая эмоций. — Зная твою загруженность и… ой, — в этот момент Невилл, наконец, обратил внимание на стоящего рядом Тома Реддла. С его лица в один момент сошли все краски. — М-министр Ред-д-дл? К-какая честь! — Брось, он здесь не как министр, а как мой «плюс один», — попытался прийти на помощь другу Гарри. — Да как я могу! — воскликнул Невилл, на которого, видимо, его слова произвели прямо противоположный эффект. — Я должен был выписать вам индивидуальное приглашение, господин министр! Прошу, простите мою оплошность! — Если каждая волшебная семья Великобритании будет приглашать меня на вечеринку по случаю рождения ребёнка, боюсь, некому будет управлять страной, — спокойно произнёс Том. — Я готов побыть гарриным «плюс один», если вы не против. Казалось, слова Тома всё-таки успокоили Невилла и он, пусть и нервничая, наконец-то пустил их в дом. — Барти, кстати, тоже здесь, — сообщил Невилл. — И Полумна, с этим своим… Рольфом. Странная парочка, но им очень идёт — быть друг с другом. Гарри и вспомнить не мог, когда последний раз бывал в гостях у Невилла и Ханны. Но, казалось, с того момента в доме мало что изменилось: всё те же стены тёплых солнечных оттенков, гущи зелени всех форм и размеров, памятные сувениры и игрушки, расставленные по всем доступным для того поверхностям — дом Лонгботтомов прямо-таки олицетворял понятие уюта. Наконец, они дошли до гостиной. На стене висели огромные буквы, сложенные в слова «С днём рождения!» В центре комнаты стоял стол с большим тортом и закусками, по бокам — множество разноцветных шариков. Ну и, конечно же, гости, в том числе знакомые Гарри ещё со времён Хогвартса. Завидев его, Барти, что до этого момента вёл оживлённую беседу с Рольфом Саламандром, подскочил со своего места, но тут же застыл. Сделали это, впрочем, и все остальные присутствующие. Гарри медленно перевёл взгляд за спину. Том Реддл в своей любимой чёрной мантии выглядел одним большим несчастным (пусть и внешне спокойным) пятном на этом празднике жизни. Гарри вздохнул, взял его за руку и широко улыбнулся. — Привет всем! Это Том Реддл, мой жених, он сегодня мой «плюс один», так что вы не удивляйтесь! — он повернулся к оробевшему Невиллу и преувеличенно бодрым тоном спросил: — Ну а где же твоя очаровательная жена? — Очаровательная жена уже здесь, — раздался голос со стороны, и в гостиную вышла белокурая девушка в длинном платье медового цвета, в которой Гарри сразу же признал Ханну Лонгботтом. В руках она бережно держала свёрток. — Прошу прощения за задержку, кое-кто проголодался. Она посмотрела на свёрток и оттуда, словно в подтверждение её прошлых слов, раздался тонкий «угук». Гарри готов был расплакаться от милоты прямо на месте. — О, министр Реддл? — произнесла Ханна, приподняв брови. — Какая неожиданная встреча! Не хотите ли поздороваться с малюткой? — Он не… — начал было оправдываться Гарри, но окончание его фразы «…не любит детей» утонуло в удивлении, когда Том вдруг ни с того, ни с сего подошёл к Ханне и аккуратно принял — принял! — в руки свёрток с ребёнком. За данным действом следил не один лишь Гарри — вся гостиная застыла в оцепенении, наблюдая за каждым действием их министра. — Девочка, — произнёс Том задумчиво, разглядывая ребёнка. — Почему-то я так и думал. Поздравляю, миссис Лонгботтом. Уверен, она вырастет столь же очаровательной, как и её мать. Глаза Ханны расширились, она в удивлении раскрыла рот и ахнула: — Так это были вы! Точно вы! Мерлин, кто бы мог подумать! — О чём она? — шепнул Гарри обескураженному Невиллу. Тот пожал плечами. Ханна тем временем нашла мужа взглядом и воскликнула: — Милый, это же Люциус Брук! Со стороны Невилла раздался поражённый вздох, а Гарри непонимающе перевёл взгляд на своего будущего мужа, с которым у них в скором времени должен будет состояться один занимательный разговор. Какой ещё Люциус Брук? Люциус Брук… Люциус Брук! Том между тем вернул ребёнка обратно и учтиво спросил: — И как же вы назвали сие прелестное создание? — Дейзи, — ответила Ханна с мягкой улыбкой. Глаза её смеялись. — А вы, я так понимаю, всё же в скором времени станете мужем? — Совершенно верно, — Том коротко рассмеялся — Гарри едва не схватился за сердце. Том рассмеялся! Другому человеку! Ханне Лонгботтом! Да что вообще происходит?! — К слову о нашем последнем разговоре… Знаете, мистер Брук… вернее, мистер Реддл, — сказала Ханна с хитринкой. — У меня всё-таки есть ещё несколько дельных идей, которые можно внедрить в наше волшебное сообщество… — Буду только рад выслушать, — учтиво произнёс Том. Гарри и Невилл переглянулись. Вечеринка обещала быть… странной.