Пепел и Тень

Из ладоней Феникса вырвался ослепительный сгусток очищающего пламени, метя в тёмную, изменчивую фигуру напротив. Но удар рассеялся в пустоте, опалив лишь древнюю каменную кладку руин, осыпав пол искрами и пеплом. — Совсем выдохся, пташка? — прозвучал низкий, бархатный голос прямо за спиной, сотканный из самой тени, которую отбрасывало его собственное сияющее тело. Феникс резко обернулся, и жёлтые вставки на его доспехах вспыхнули с удвоенной силой. Шейд возникла в трёх шагах, словно материализовалась из ночного тумана. Её чёрная, струящаяся форма, усеянная звёздами тёмной материи, казалось, поглощала окружающий свет. Два лиловых огонька — её глаза — смотрели свысока, полные ледяного презрения. — Я только разогреваюсь, отродье тени, — прошипел Феникс, и в его голосе зазвенел металл. Их дуэль в заброшенных аркадных руинах затянулась. Обычно их схватки заканчивались стремительной и яростной победой одного из них, но сегодня в воздухе ощущалось нечто иное. Что-то острое, терпкое, как сталь на зубах. — Ты сегодня непозволительно медлителен, — промурлыкала Шейд, делая шаг вперёд. Её движение было бесшумным, обволакивающим, словно она была частью самой тьмы. — Или, может быть, чересчур возбуждён, чтобы думать о тактике? Её слова ранили точнее любого заклинания. Феникс почувствовал, как жар поднимается по спине, но не от магии, а от чего-то иного, тёмного и липкого. Раздражение, желание сломить. Его сущность – жёлтый доминус, воплощение власти и огня – требовала подчинения. А эта чёрная тень, эта вечно ускользающая и дразнящая Шейд, представляла собой вечный вызов. — Заткнись! — рявкнул Феникс и бросился вперёд, сжимая не печать пламени, а кулаки. Это было ошибкой. Или тонким расчётом. Шейд не растворилась в тенях. Она встретила его удар, её тёмная рука, обвитая шипами теневой энергии, перехватила запястье Феникса. Контакт обжёг, как удар тока – ледяная тьма вонзилась в раскалённую плоть. — А-а-ах! — Феникс выдохнул скорее от неожиданности, чем от боли. Холод Шейд просочился сквозь магическую защиту, проникая в самое ядро его сущности. — А вот и славно, — прошелестела Шейд, и её вторая рука впилась в бок Феникса, цепкая и неотвратимая. — Ты горишь изнутри. Отчаянно ищешь того, кому сможешь подчиниться. Твой жёлтый огонь кричит о власти, которую ты не в силах удержать. Она рванула на себя, и Феникс потерял равновесие, грубо прижавшись спиной к холодной каменной стене. Тень Шейд накрыла его полностью, приглушив сияние. Их тела слились в одно целое: раскалённое, напряжённое – и податливое, окутанное неумолимым холодом. — От… отвали! — попытался вырваться Феникс, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Руки Шейд держали его словно в тисках, а колено упиралось между бёдер, намекая на совершенно иную форму доминирования. — Нет, — отрезала Шейд. Её лиловые глаза пылали в сантиметре от лица Феникса. — Ты жаждал схватки. Ты её получил. Но правила… меняются. Одним резким движением она развернула Феникса лицом к стене, прижав его грудью к холодному камню. Феникс попытался взорваться пламенем, но тёмная магия Шейд обвила его, словно щупальца, подавляя взрыв, превращая его в мокрый, горячий стон. — Чёрный доминус не просит, пташка, — прошептала Шейд ему на ухо, и её голос звучал как обещание жестокого наслаждения. — Он берёт. Прямо и без спроса. Её рука скользнула вниз, бесцеремонно сжав сквозь ткань доспехов ту самую напряжённую, пылающую плоть, которая выдавала всё «возбуждение» Феникса. Тот закричал – обрывок ругательства, смешанный с протяжным стоном. Сопротивление сломалось, уступая место дрожи мучительного ожидания. — Видишь? Твоё пламя… оно жаждет, чтобы его потушили. Чтобы им овладели. Магия Шейд коснулась их доспехов, растворив их части в клубах теней, обнажив кожу. В руинах было холодно, но тело Феникса горело огнём. Шейд не медлила. Её собственное желание, тёмное и властное, было отточено, как клинок. Она сплюнула на ладонь не слюной, а сгустком прохладной теневой субстанции, которая тут же замерцала. — Готовься, — прозвучало её единственное «предупреждение». Феникс замер, ожидая вторжения. Но вместо него он почувствовал, как Шейд прижалась к нему сзади всей своей податливой, но неумолимой силой, как её руки обхватили его бёдра. Резким, властным движением она приподняла его, заставив встать на цыпочки, и вжала его спину в своё холодное тело. — Теперь ты мой, — прошипела она, и её влага, холодная и вязкая, смешалась с его жаром у самого входа. Не дав ему опомниться, она одним мощным толчком бёдер вошла в него. Феникс вскрикнул. Боль была острой, яркой, как вспышка белого света перед глазами. Камень впивался в ладони, собственное пламя бушевало внутри, сталкиваясь с ледяным вторжением. Шейд была безжалостна, не давая опомниться, начав глубокие, властные толчки, каждый из которых заставлял Феникса отбиваться пятками о каменный пол, чувствуя, как её плоть трется о его ягодицы. — Да… вот так, — сипло дышала Шейд, вгоняя себя в него снова и снова. Её руки впились в бёдра Феникса, оставляя на светящейся коже тёмные, почти синячные отпечатки своей тени. — Горишь для меня изнутри… Твоё подчинение… пылает жаром сильнее любой из твоих атак. Феникс не мог говорить. Его рот раскрылся в беззвучном крике, потом в прерывистом стоне. Боль перемешалась с невероятным, унизительным наслаждением. Каждый удар Шейд по самому его нутру был актом присвоения, подавления его воли. Его жёлтый доминус, всегда требовавший контроля, теперь сломан, изнасилован чёрной тьмой, и это… это было невыносимо хорошо. Он откинул голову, и из его горла вырвался длинный, надломленный стон, когда Шейд нашла его точку и начала яростно терзать её с методичной жестокостью. — Кончай, — приказала Шейд, и её голос прозвучал как закон. — Кончай, пока я беру тебя. Покажи, как твоё пламя сдаётся. Магия приказа, вплетённая в слова, слилась с безостановочным ритмом её бёдер. Феникс взвыл. Волна оргазма захлестнула его с такой силой, что искры посыпались из глаз, а по спине пробежали непокорные языки пламени. Он кончил, содрогаясь на холодном камне, его тело обмякло в её тисках. Но Шейд не остановилась. Её движения стали ещё яростнее, глубже, теперь, когда Феникс был податливым и безвольным. Дыхание стало прерывистым. Она пригнулась и впилась зубами в шею Феникса, не кусая, а заявляя свои права, и с низким, победным рыком достигла своего пика. Волна её семени, холодная и странно живая, заполнила Феникса, являясь резким контрастом его внутреннему жару. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Шейд медленно вышла из него, поддерживая Феникса, оседавшего на пол у стены. Она развернула его лицом к себе. Обычно такие свирепые, глаза Феникса были затуманены, по щеке стекла искусственная слеза-энергия. Шейд провела пальцем по этой влажной дорожке, а затем по обожженным губам. — Победа за мной, — тихо констатировала она. Но в её голосе отсутствовало злорадство. Лишь тёмное, глубокое удовлетворение. — И каждый раз, когда вздумаешь это оспорить… мы повторим. Понял, пташка? Феникс, всё ещё дрожа, смог лишь слабо кивнуть. Его жёлтое сияние померкло, словно затянулось дымкой после бури. Чёрный доминус доказал своё превосходство. На этот раз. В пылающих руинах их схватки остались лишь тяжёлое дыхание и запах озона, пепла и горького привкуса секса.