Apple core

Перси яростно ругался, открывая духовку в четвёртый раз за день. Вуд устраивал что-то вроде «дружеского праздника» среди своей команды по квиддичу. Он услышал об этом от одного из своих американских знакомых, с которыми они виделись на матчах, и рассказал об Перси и Гарри, и Анджелине Джонсон, и... И ещё куче людей и в итоге было решено собраться и посидеть в большой компании. Не то чтобы Перси был в восторге от этой идеи... В любом случае, теперь Уизли был на дежурстве по пирогам... И это был уже четвертый раз, когда он облажался. Первый пирог вообще не получился. Он оставался лишь трясущимся комком в центре, сколько бы времени он его ни выпекал. Корка была твердой, как кремень, и черной, словно уголь, но верхушка всё так же оставалась жидкой и вязкой, словно грязевая лужа... Второй был сожжён до неузнаваемости, хотя он вытащил его из духовки на полчаса раньше, чем должен был. Уж слишком воняло гарью. Оказалось, духовка была нагрета слишком сильно, намного сильнее, чем нужно... Третий... Он не хочет говорить о третьем. Или о том, что от него осталось в мусорке после того, как он споткнулся и... А четвёртый, когда он с разочарованием посмотрел на него, треснул прямо посередине. Конечно, он был съедобен. В меру пропечён и ароматен, румяной корочкой и без подгоревших торцов. Но он был каким-то неправильным... Перси был умным. Талантливым. Он был идеальным во всём, кроме, разве что, полетов на метле, которые он считал глупостью и пустой тратой времени для человека, который не являлся спортсменом. Он должен легко это сделать!!! В конце концов все в его семье умели готовить. Его мама была в этом настоящим профи. Джинни переняла у неё все возможные чудеса. Рон, в силу любви к еде тоже научился некоторым рецептам. Даже беспорядочные и неряшливые близнецы, и те умели готовить достаточно хорошо, чтобы не сжигать собственную выпечку. Тем более, что яблочный пирог был их семейным рецептом! Он должен быть в состоянии испечь пирог и сделать так, чтобы он получился, и ему не нужно будет бороться с ним в течение семи часов, как он это делал раньше, и... Раздаётся стук в дверь его квартиры, и на глаза наворачиваются слёзы разочарования. Это слишком. Это слишком, и он больше не может этого выносить. Он больше не может этого выносить... Его руки выскальзывают из огромных перчаток-прихваток, он срывает собственные волосы, сжимается в комок, упираясь лицом в колени, и… Оливер там. Оливер там, он нежно держит его за руки. Целует его в макушку. – Прости… — он плачет. Он плачет и не знает, почему, но плачет, и ему нужно остановиться, но… – Я всё испортил… Я всё испортил, прости… Я такой растяпа... Но Вуд садится на пол рядом, притягивает его к себе. Обхватывает руками и целует в ямку меж ключицами. – Всё в порядке, — шепчет он, оставляя поцелуй чуть выше, на худой шее. Перси всегда был таким. Худощавым и длинным, выглядящим таким элегантным рядом с коренастым заземленным Вудом. Но это никогда не было проблемой для них. – Ты ведь так много работал, правда? – Мхм… – Перси кивает, утыкаясь лбом в чужое плечо. Он пытался. – Четыре раза, — признаётся он, качая головой. – Я всё испортил… четыре раза. – По-моему, всё в порядке, — говорит Оливер. – Выпечка — это очень сложно. Видел бы ты, что я делал, когда учился хоть что-то печь... – Зато ты так хорошо готовишь… – посмеивается Уизли. – Разве это не почти одно и то же? – Не-а… — Оливер снова целует его в шею. – В последний раз, когда я был на матче в Испании, я останавливался в небольшой вилле и одна добрая бабушка рассказала мне анекдот. Можно либо готовить, либо печь. Редко и то, и другое. Перси фыркает и трёт глаза. – Моя мама умеет. – Твоя мама – кухонная фея. – смеётся Вуд. – Она умеет абсолютно всё, если это касается продуктов питания. Уверен, она могла бы накрыть на целый стол блюд из одного яблока. Перси не двигается. Пока нет. Он лишь медленно моргает, глядя на партнёра, и на мгновение останавливается, чтобы полюбоваться, какой он красивый. Его глаза были ярче обычного. В том кремовом свитере, который Уизли нашёл для него. Он немного колится, но всё равно уютнее, чем все пропахшие потом и лаком для метел водолазки Вуда. Хотя, конечно, этот запах как нельзя кстати передаёт Оливера и его упорный нрав. Никто так не отдается делу, как он. – Я думаю… я думаю, всё выглядит неплохо… И пахнет просто потрясающе— начинает Вуд спустя время, кивая в сторону яблочного пирога. – Но… если ты всё ещё… не доволен, я мог бы показать тебе, как с этим что-нибудь сделать... Перси чувствует, как что-то внутри него кричит. Возможно, его гордость. Или самолюбие. Или, вероятнее всего, то зерно высокомерия, которое он обычно старался сдерживать в себе. Оно кричит, протестует и пытается отрицать любые изменения. Пытается оставаться идеальным и… – Да? — спрашивает он, стараясь поумерить свое ноющее достоинство. – Конечно, – пожимает плечами Вуд, улыбаясь. – Например, можно полить растопленным шоколадом и посыпать корицей, скажем... – Не уверен, что вкус получится как надо... – Тогда можно посыпать сахарной пудрой? Будет только чуть слаще... – Я не уверен, что хочу менять что-то в фамильном рецепте... – вздыхает Перси, словно честь дома Уизли зависит от его треснувшего пирога. – Тогда... Давай купим торт... А пирог останется для нас двоих, м? Уверен, он всё ещё потрясающий на вкус... – Точно? – хмурится он. – Но я ж обещал, что я займусь этим. – Во-первых, ты не обещал, это просто была моя просьба. А во-вторых, я не буду против, если ты не против. – Я не против. – Ну и отлично. – Оливер поднимается на ноги и тянет Перси руку. – Идём? Перси поднимается следом и кивает, хватая Вуда за руку и останавливая его. Когда тот поворачивается, смотря на него с вопросом, Перси просто широко улыбается. – Я люблю тебя...