Результат

20.01.28 Прошло ровно три недели с той ночи, и я… определённо начал замечать некоторые изменения. Учитывая особенности моего организма и вторичного пола, каким-то образом мне удалось понести дитя от объекта А. Однако на данном этапе я не уверен, что существо, живущее сейчас во мне, — обычный ребёнок. 27.01.28 Он быстро растёт, поэтому смею предположить, что уже через два месяца, в лучшем случае, смогу разрешиться от своего бремени. Впрочем, в таком темпе нет ничего удивительного: во время экспериментов объект А неоднократно подвергался воздействию стимуляторов регенерации, что, несомненно, сыграло свою роль. Мариус откладывает диктофон, устало откидывая голову на спинку стула, и щёлкает выключателем настольной лампы. С самого первого дня, когда дурное предчувствие закралось в разум, он тщательно следил за своим состоянием. — Думаешь, это того стоит? — Кайл мягко целует свою омегу за ухом, кладя ладонь на едва заметно округлившийся живот. От этого прикосновения становится спокойнее. — Ты совсем исхудал. Мариус слишком долго смотрит в потолок, словно просчитывает в уме очередную формулу, а затем сухо усмехается: — Исхудал? Теперь мне приходится носить исключительно водолазки. Кайл незамедлительно усмехается, ласково поглаживая его живот, и почти по-звериному мурлычет: — Не утрируй. Он тянет барона в их гнездо, которое совсем недавно постарался сделать как можно уютнее для своей пары. Мариус падает в мягкие перины и даже улыбается, прикрывая глаза. Альфа нависает сверху, утыкаясь щетинистой щекой ему в шею, а затем раскрывает нечеловеческие челюсти для своего личного ритуала — покусывания самого сладкого и самого запретного плода. — Кайл… Мариус быстро возбуждается, пытаясь сомкнуть тонкие ноги, но альфа уверенно вклинивается между ними, плотно прижимаясь через тонкую ткань одежды. Барон прикусывает губу, позволяя партнёру вести, как вдруг нечто внутри приходит в слабое движение, вырывая у него потрясённый выдох. — Кайл, — уже строже шепчет омега, судорожно пытаясь взять себя в руки. — В чём дело? Альфа уже почти полностью перевоплотился в прыгуна и теперь хищно смотрел исподлобья, задевая когтями ткань постели до заметного скрипа волокон. — Оно шевелится. Оно. Почему-то Кайлу становится не по себе. О детях он знал немного, но то, как Мариус называл их… ребёнка, — неизменно вызывало у него то ступор, то странное оцепенение. А еще — гнев. Вспоминаются долгие тринадцать лет мучений без надежды на спасение. — Разве возможно… чувствовать его на таком маленьком сроке? — спрашивает Альфа в недоумении. Мариус не находит ответа. Но прямо сейчас бежать в лабораторию, где он и без того днюет и ночует, совершенно не хочется. Кайл, кажется, всё понимает. Он лишь отстраняется, переползает на другую сторону и снова ложится рядом, привычно положив ладонь ему на живот. И впервые Фишер ловит себя на мысли, что ему действительно не по себе. Не из-за беременности, не из-за родов. А из-за того, что этот маленький монстр уже отвечает на присутствие Альфы. Мариус отчётливо ощущает, как существо льнёт к стенкам утробы, тянется к ладони своего биологического отца.

***

Он смотрит на несколько снимков УЗИ и нервно сглатывает. Нервно. И одновременно — заворожённо. Это существо кажется ему прекрасным и отвратительным в одночасье. 08.02.28 К счастью или, возможно, к сожалению, существо действительно имеет форму обычного человеческого ребёнка. Несколько снимков я добавлю в отчёт позже. Однако есть одна примечательная деталь — его голова. Нижняя челюсть уже сейчас развивается по тому же принципу, что и у Альфы во второй форме. Если тенденция сохранится, ребёнок унаследует не только геном объекта А, но и особенности его трансформации. Мариус откладывает диктофон и разминает затёкшие плечи. Слишком много мыслей за один вечер даже для его гения. Благо, сейчас были дела поважнее. Например — обнадежить Зверя, который стал что-то подозревать. — Ты ведь не сделаешь его очередным своим подопытным? — Кайл тяжело дышит ему в затылок, ещё не обратившись обратно в человека. Мариус чувствует в его голосе что-то тревожное. Не столько в самом вопросе, сколько в том, что неизбежно встанет между ними после ответа. И что ему ответить? Солгать, разумеется. Мариусу до невозможного интересно узнать, какими врождёнными особенностями или дефектами будет обладать первый в мире естественным путём зачатый гибрид человека и прыгуна. Не говоря уже о том, чтобы досконально изучить его на биологическом уровне. Плотно сжав зубы и не оборачиваясь, блондин коротко бросает: — Не сделаю. И безбожно врёт. Альфа молчит какое-то время. Кайл вздыхает, все-таки кладёт голову ему на плечо, осторожно забираясь ладонью под свободную домашнюю футболку омеги, и тихо усмехается: — Никак не успокоится? — спрашивает тихо, чувствуя, как малыш толкается ножками внутри. Мариус же привычно закатывает глаза и язвительно отвечает: — Уже весь вечер. Альфа понимающе кивает, медленно сползает к коленям своей омеги и неожиданно нежно начинает покрывать поцелуями ведомые лишь ему одному дорожки внизу живота. Блондин едва заметно вздрагивает, а исчадие внутри наконец замирает. — Осталось немного.