Рецидив.

„В попытках сбежать от суровой реальности ты можешь сильно затеряться в своих мыслях. Грань между фантазией и реальность стирается. Тогда ты не можешь отличить, что существовало, а чего никогда не было на этом свете“

В носу до сих пор остался запах стерильной больничной палаты. Хотя прошло уже две недели, как я выписался, если не больше. Смотря на остатки снега на грязных сельских дорогах, вспоминаю, как очнулся. Страшный сон, где звери мучительно медленно рвут меня на части, вгрызаются в плоть, поедают угощение с отвратный причмокиванием, исчез перед светом белых стен. В глаза ударил свет и чья-то белоснежная макушка. Оля... Хотя сейчас, когда выросла, это была самая настоящая Ольга Борисовна. Я даже, поначалу, думал, что это очередной сон, но когда она упала мне в грудь рыдая, я почувствовал её тепло, горячие слезы... Вот она реальность. Внятного ответа, что со мной было, я не получил. Зато увидел как папа наконец не спорит с мамой, а стоит рядом и поддерживает. Мне объяснили, что прошло около 15 лет. И всё это время я провалялся в коме. Гребанные таблетки! Я знакомился с миром с нуля, столько всего изменилось. Семья живёт в Москве, у каждого есть кнопочный телефон, вместо кассет появились DVD диски. И не смотря на новую жизнь, о которой мог только мечтать постсоветский ребенок, меня потянуло в посёлок. Может получится найти кого-нибудь... Я шел не спеша, дома поселка почти не изменились. Знакомая тропа к школе, к прошлой жизни и бесчисленным снам, которые я видел пока лежал без четкого сознания. Старая шапка с надписями "спорт" была единственным опознавательным знаком, что я тот старый Антон Петров. Вряд ли кто-то узнает тридцатилетнего мужика, когда его видели в последний раз в 12-тилетнем возрасте. Но меня узнали. Девушка в лёгком пальто и скрипкой в футляре в руках. —Тоша? Её голос был ещё слаще, чем я помнил. Кажется с годами она стала только красивее. Я застыл напротив неё и кивнул. Уши слабо покраснели при одном взгляде на Полину. —Давно меня не было здесь. — С трудом произнес я. Девушка вместо слов бросилась на меня. Обняла. Не ревела, как Оля, но крепко держала, слегка дрожа. По моему сердцу разлилось тепло. Руки поднялись и легли на девичьи плечи. Я столько раз обнимал её в этих адских снах. Там я видел, как её убивали самыми изощрёнными способами, сам убивал её... Столько, сколько и проживал счастливую жизнь с ней. Но одно объятие было сильнее любой той реальности. Она была лучше любого бога, в которого я верил так яро в одном из снов. Одна минута растянулась на множество долгих мгновений. —Как же я рада, что ты жив, — радостно сказала Полина. Она отстранилась, поправляя волосы. — Оля мне не говорила, что ты приедешь. —Оля? Слышать о том, что Полина общалась всё это время с моей сестрой было неожиданно. Хотя и оправданно. Насколько помню здесь было многим до меня дело... Нет. Я запутался. Совершенно запутался, где правда, в где больное воображение. —Да, мы часто с ней созванивались. В последние пять лет особенно. Что уж я, мы все ждали тебя. Я посмотрел на неё с не пониманием. Полина только улыбнулась шире и взяла меня за руку. —Пойдем. Сегодня встреча выпускников. И Катя, и Бяша, и Рома будут там. —Катя жива? Только этот вопрос меня волновал. В мыслях всплывал чёрный гараж и тот мой глюк, когда я провожал её до дома... —Конечно! Тихонов спас её. И следующие 10 минут нашего пути прошли в сладкой беседе. Я не мог оторвать от Полины глаз. Каждое движение такое мягкое и лёгкое. Парой я даже переставал понимать, что она говорит. Голос был таким нежным. От него мутнел рассудок, в хорошем смысле. Я редко говорил ей, в основном рассказывала она. Рассказывала, что её дедушка спрашивал не раз обо мне, что дедушка здоров, что Катя оказывается довольно приятная девушка, а не та змея, которой она мне казалась, что Полина теперь первая скрипка в одном из оркестров в Москве и в свободное время работает арт-терапевтом. Арт-терапевт. Такое странное для меня слово, никогда не слышал о нём. Я неловко хвалил её за проделанную работу, а она отворачивала голову и обдумав отпускала какую-нибудь шутку. Рядом с ней я даже не волновался под взглядами других в школе. Очнулся я около стола в углу актового зала. За ним сидела девушка с той же блондинистой косой, что я запомнил, но в строгом костюме, брюки и рубашка. Катю не узнать. А рядом сидел парень с волосами залаченными назад, на нем был костюм, а руки все в кольцах. Только по отсутствию двух передних зубов и слову паразиту "на" на конце предложений, стало ясно в что это Бяша. —Вас не узнать. Сказал я, сняв куртку и повесив на вешалку рядом. Парочка, обсуждающая до этого какую-то сплетню, вскочила и подошла ко мне. —Тоха! Не уж то и правда ты, на? Бяша по-братски обнял меня и, похлопав по плечу, отошёл осматривая с ног до головы. Катя же подошла с ехидной улыбкой и ткнула меня в плечо. —А я надеялась тебя в психушке закрыли. —Я тоже рад, Кать, — ответил я, потерев место куда острые ногти Катерины меня тронули. Во мне не было ненависти к Кате или злости, как раньше. Повзрослевшая Смирнова сразу вызывала положительные эмоции. Мы сели за стол. Позже села Полина между мной и Катей. Она была в лёгком, но красивом платье. Я не заметил как засмотрелся на неё. —Только очнулся, а уже слюни пускаешь на девушек. Я тебя до суда доведу, Петров, если тронешь кого-то. Я вышел из мыслей и перевел взгляд на Катю. —Ничего я не пускаю. Просто задумался. Меня перебила Полина, обращающаяся к Бяше. —Пятифанов так и не пришёл? —Не-а. У него какая-то срочная работа. Но обещал скоро прийти. Непривычно слышать речь Бяши без "на" в каждом предложении. Видимо костюм и солидный вид окультурили его. Мы помолчали несколько секунд. —Можете рассказать, что было после того как я слег в кому? — Начал я. Вопрос был по большей части к Кате и Бяше. Полина рассказала уже многое, да и я уверен, что не раз мы с ней встретимся. —Ну... Ты откинулся от таблеток, на. Ромка нашел в твоей комнате улики на преступника, которые вы находили. —А потом Пятифанов и Тихонов героически спасли меня и Игоря из лап этого урода. — Говорила Катя, кривив лицо на последнем слове. Она продолжила более расслабленным и мягким голосом. — После этого я начала ближе общаться с Полиночкой. А затем и с Пятифановым, и Бяшей. —У меня кстати свой клуб есть, на,—сказал Бяша, выпив остатки лимонада из стакана. От этой новости я широко раскрыл глаза. Поверить не могу, чтобы Бяша владел клубом?.. Стало понятно, откуда у него такой костюм. —А ты? — Спросил я, повернув голову к Кате. —Я юрист. — Гордо заявила она, элегантно приложив руку к груди. — Так уж и быть, можешь обращаться за помощью. Здесь я ещё больше удивился. Они так изменились, выросли. Один я остался в прошлом. Полина ответила, опережая мой вопрос. —Ромочка работает в милиции. Отучился и работает с Тихоновым. Я отвёл взгляд в окно. Рома на стороне закона. А ведь Тихонов обещал Роме найти место в обезьяннике, а не рядом с собой... Солнце уже закатывалось, остатки снега и лужи переставали блестеть. Дети, недавно бегающие рядом со школой разбежались по домам. Актовый зал заполнился другими одноклассниками, до которых мне не было дело. Я будто оказался в другом месте, на время разговора друзей. Я слышал, как Бяша что-то рассказывал, Катя то поддакивала, то спорила с ним, шутя, а Полина звонко смеялась. Вдруг мимо окна пробежала Жулька. Та самая собачонка, что живёт за школой. Смотря на неё у меня появилось странное ощущение. Аппетит?.. Меня внутренне напугало это. Да, я помню как в некоторых снах убивал её, но тогда из неё вылезало непонятное нечто, что не нравилось зверям. Я чувствовал запах её плоти, мог ощущать тепло на руках и Толи нож, Толи топор в руках. Покачав головой, стараясь убрать эти ужасные мысли из головы, я сказал вслух: —Живучая собачонка, столько лет уже... —Жулька? — Спросила Катя, проследив за моим взглядом. Она встала и забрала с тарелки Бяши кусок колбасы. Парень уж хотел возразить, но Смирнова лишь другой рукой взяла его подбородок и закрыла рот. — Не оголодаешь от одного утерянного куска. Катя подошла к окну и открыла его. И, неожиданно для меня, к ней подошла Полина, доставая из сумки немного собачьего корма. —А я третий день пытаюсь догнать её и покормить. Я тоже встал. Жулька мотала радостно хвостом, пока Катя сев на подоконник кидала ей колбасу и корм, который дала Полина. —Ай, красавица Жулька. Сидеть... — Приговаривала Катя сладким тоном, пока кормила собачонку. Я не удивился этому. С сегодняшнего дня я не удивлюсь ничему, что сделает эта женщина. Я наклонился к Полине, стоящей рядом с Катей. —Ты разве....не боишься собак? —Я?—Спросила Полина, так, будто я сказал какую-то глупость. —Да после твоей псиной морды она не будет бояться такой милой и умной собачонки,—сказала Катя, пролепетав последние слова тем же глупым голосом, наклоняясь к Жульке. Собачка только прижимала уши и сильнее виляла хвостом. Я закатил глаза. Зря думал, что Катя изменилась. Выросла — да. Потеряла свою язвительность — нет. Полина даже ничего ей за это не сказала, просто спокойно ответила на мой, заданный ранее, вопрос. —Я поняла, что раньше моя реакция была... Мягко говоря, неправильная. Часто Жулька за мной ходила по тропе и шла к твоему дому. Начала ей давать свой обед. Как-то так подружились с ней. Оказывается не такие злые собаки. Жулька убежала от окна, когда я посмотрел на неё. Неожиданно мне на плечо упала тяжёлая рука. -Тоха, ты чтоль? Более грубый голос, но ясно слышен в нём Ромка. Я повернулся и увидел его. Форма милиции ему шла больше чем спортивки. Идя по улице, я бы и не узнал того 12-тилетнего хулигана. —Д-да, я... —Обосрался? —Разве милиция использует такие слова? Рома только толкнул меня слабо в плечо. —О, любитель бабочек пришел. Торт принёс? — Спросила Катя, спрыгнув с окна и закрыв его. —Да, ваше величество, — прошипел Ромка и поставил коробку на середину стола.—Самый дорогой выбрал. Заметьте, ваши деньги не просил. —Не верю, — Катя сказала это с явно наигранным удивлением. — Ты не мог. Ромка то ли фыркнул, то ли усмехнулся. Все подошли к столу, даже Бяша встал с своего стула и протянул мне нож. —Открывай, Тох. Тебе, как воскресшему, честь, на. Из-за чистой белой упаковки не было видно сам торт. Я без вопросов взял нож и открыл коробку. Друзья собрались вокруг стола, ожидая пока я начну. Но открыв упаковку, меня будто парализовало. —Что случилось, Тошенька? Голос Кати насмехался. Она будто не видела, что лежит на подложке. Меня окатило холодным потом. Вместо торта лежала маска зайца... Та самая. Противная, грязная, холодная маска из папье-маше. Я отшатнулся от стола и посмотрел на Рому. —Это шутка?—Моя голос на удивление не дрогнул. —Шутка? Не-е-ет. Улыбка Ромы пугала. Теперь я видел. Друзья были больше похожи на голодных зверей, чем на людей. Их клыки были больше, глаза с отвратный блеском смотрели на меня. Они будто ждали не своего куска торта, а живой плоти...Меня? —Это реальность, на. —Я не понимаю, — промямлил я и выронил нож. Окно с треском распахнулись, впуская метель, которая не свойственна весне. Холод был вокруг. В актовом зале пусто, все люди исчезли, за окном ночь, непроглядная тьма, грызущая меня изнутри. Единственный луч света был от слабо мигающей лампы над столом. —Все ты понимаешь, Тошенька. — Говорила Катя, потирая ладони. Я мысленно продолжил это действие до её любимой раньше фразы, язвительной и наигранной "да-да-да". —Где же угощение, зайчик? Неужели ты съел без нас? — голос Ромы менялся на искаженный, ещё грубее, открывая в воспоминаниях чьи-то чужие слова. «Не забудь об угощении. В следующий раз твоя очередь.» Образ медведя гладящего своё набитое прошлой жертвой брюхо. Сальное мясо на прошлом пире, после прыжков до луны под звуки флейты. Противное, но такое вкусное было... Почему я начал это вспоминать?! Такого никогда не было! Они шутят! —Когда мы вообще с тобой были друзьями? — С усмешкой громко прорычал Рома. Начинаю вспоминать... Я поднял наконец глаза. Первым увидел Бяшу. Откуда я его вообще знаю? Его же никогда не было на самом деле, он был только в тех снах в коме, придуманных мной вариантах. Был только Семён и Ромка. Хулиганы, которые только били и унижали. Но Бяши никогда не было. Я поднял палец указывая на него. В моей голове не было ни единого четкого воспоминания о нём и, тем более, о нашей дружбе. —Тебя никогда не было, — Бяша прямо под моим голосом и пальцем начал плыть. Осталась только его ужасная улыбка и дикие звериные глаза. — Ты... Я посмотрел дальше по кругу, на Катю. Почему она наша одногодка?.. Я узнал о Кате только в день её пропажи. К нам приходила в класс её мама, и девочки шептались на счёт этого. «Ее позвал кто-то! Алина рассказывала. Ее сестра с этой Катей в одном классе учится. Говорит, они после школы в лес пошли через мост. Думали, там уже появились подснежники. А Катя стала говорить, что ее кто-то зовет из-за деревьев.» Эти слова отпечатались в моей памяти. Хотя я не хотел вмешиваться. От урока к уроку я молился, чтобы надо мной перестали глумиться. Но Кати не было среди этих людей. Она была так близка ко мне только в снах, как и Бяша... —Ты вообще с другого класса, ты просто пропала. Катя, подобно Бяше, начала меняться в ужасную фигуру. Это было не похоже на человека, ужасное нечто. В комнате стало холоднее, но вспоминая всё, я не обращал на это внимание. —Ты только издевался с Семёном. Никогда мы друзьями и не были. Я был один! Один прыгал до луны и пугал лес! Рома стал последним изменившимся. Теперь эти три фигуры говорили этими страшными и ужасными голосами изуродованных зверей, что просили угощение. Я слышал последнее из памяти: «Я ел сырое мясо. Я убил собаку.... ********* — Где угощение, зайчик? — Да-да, угощение! ********* — Оля, уходи! Не трогайте ее! — Она наша, зайчик, ты сам привел ее. — Тоша, пойдем домой, пожалуйста! — Если ты не отойдешь, мы найдем другого, а тебя съедим, ее съедим, войдем в твой дом и съедим твоих родителей. Отойди. Это твой дар. Твоя плата. Угощение.» Эти фразы... Мои и не мои давили тяжким грузом. Я вспомнил всё. Я был один. И я придумал это всё. Дружбу, как помогал милиции, я видел много развилок в этих мыслях. Я искал другой выход, как могло бы быть всё. Хотел надеяться, что могло бы быть всё лучше, если бы я был болен или имел больше друзей. Но даже в фантазии всё заканчивалось ужасом. —Есть ли вообще выход? Мой голос сорвался. Даже в своем воображении я не могу изменить всё на счастливый финал. Эти ужасные звери даже здесь меня нашли. Три фигуры показали на маску и на нож. Их голоса отдавались эхом. Каждый голос изменён до неузнаваемости. В трёх фигурах были звери, лиса, волк, медведь, а сзади за окном появилась и сова. Всё их тело в дырах, в червях, вся одежда порвана. Они были теми же кошмарными, что и в моём последнем воспоминании реальности. —ВЫХОД ЕСТЬ. У ТЕБЯ МОЖЕТ БЫТЬ СВОЁ ЛИЦО. ТЫ СМОЖЕШЬ НАСЛАЖДАТЬСЯ УГОЩЕНЬЯМИ И ТАНЦАМИ С НАМИ. ТЫ МОГ БЫ КАЖДУЮ НОЧЬ ПРЫГАТЬ С НАМИ ДО ЛУНЫ. СТОИТ ТОЛЬКО НАДЕТЬ И ВЫПОЛНИТЬ СВОЙ ДОЛГ. ПОКАЗАТЬ, ЧТО ТЫ НАСТОЯЩИЙ ЗАЙЧИК. Мои дрожащие руки взяли маску. Я не могу её надеть. У меня нет угощения. Глаза защипали, слезы капали на противный материал внутри маски. Но резко я вспомнил... Одна фигура не изменилась. Она молчала, была всё той же светлой и человечной. Что в этом придуманном мире, что в реальности — она никогда не издевалась надо мной. Она видела во мне человека, доверяла, стала единственным другом. Ту, которую я любил, убивал и обнимал. А сейчас в глазах зверя, каким я являлся она была вкусной... То самое угощение... Выход, чтобы спастись и остаться с зверями. Чтобы Оля и мама с папой не пострадали. Я могу прыгать до луны под флейту, играть и не заботиться ни о чём! Для этого нужна только... —Полина... Я поднял голову с маски на девушку напротив меня. Через стол стояла она. Её не пугало, то что было вокруг. Полина улыбалась, смотря на меня. Она изменилась на ту самую Полину из жестокой реальности.12-тилетняя дочь военного, моя подруга... Я откинул маску и как самый настоящий зверь полез через стол. Во мне говорил голод. Голод как у зверей. Я хотел плоти, жертвы, настоящее угощение, не то, что сырое мясо из морозилке. Все мысли забиты только её именем. «Полина, Полина, Полина...» Мне нужна она, тогда я стану свободным. Тогда я обрету своё лицо. Настоящее!!! Но картинка развеялась. Остался только мороз и темные изуродованные наступающей весной звери. Голодное зверьё, пускающее слюни вокруг меня, пока я шёл к дому Полины. К обещенному угощению. За весь час пути я придумал так много сюжетов, что даже поверил, но видимо ни один не подходит. Катя, Бяша, Рома... Я никогда не был рядом с ними. Остался один выход, наконец прийти к ней в гости. Правая рука сжимала кухонный нож, запачканный в крови собаки, падали, которой я разочаровал зверей и только больше пробудил их голод. Левая рука держала моё настоящее лицо. Весь мой облик, то что будет моё после завершения зверства. Я встал на порог и поднял руку с ножом, стуча в дверь, не найдя звонок. Долго стучал, и каждая секунда длилась вечность, давая мне осознать насколько я ужасен. Это осознание было только внутри, где остался маленький человек. Снаружи же я был зверем, таким же как они, играющие под флейту, те, что сейчас выглядят хуже любого зомби из тупых зарубежных пугалок. Но выхода нет, моё настоящее нутро здесь. Наконец, послышался испуганный голос: — Кто там? Это Полина... — Это я, — я говорил, надевая маску. — Как и обещал.