В полной темноте

— Хён, отстань… Просто иди к себе в номер, я в порядке. Минхо пытается отделаться от Чана на всём пути от машины до своего номера на восьмом этаже отеля, вот только тот слишком упрямый, чтобы просто прекратить идти следом. Бан настойчив, возможно, слишком прилипчив даже, но сегодня у него на это есть свои причины, которые Ли знает вообще-то, только принимать отказывается. Он в порядке. Правда в порядке, несмотря на больную ногу, на жуткую усталость и внезапный эмоциональный порыв, что случился за кулисами премии. Рыдать в плечо Чанбина было неловко, особенно когда тот похлопывал утешающе по спине, стараясь хоть немного перенести вес на себя, чтобы сильно не напрягать повреждённую ногу старшего, а вокруг мемберы — тоже плакали, шмыгали и бормотали что-то, не всегда внятное, но точно нацеленное на поздравления и утешение. Минхо правда хотел, но не мог остановить внезапные слёзы. Но сейчас всё действительно нормально. Порыв прошёл, слезы больше пускать не хочется, а с болью в ноге парень даже выступать умудрился, что уж говорить о том, чтобы самому дойти до номера. Вот только Чана это явно не волнует, потому что он всё ещё рядом — ведёт медленно, перекинув руку через плечо, и если бы Ли не отказался настойчиво, то вообще бы снова нёс на спине. — Ты не в порядке, так что замолчи и позволь помочь. Вот и всё. До номера Минхо они добираются уже тогда, когда все остальные мемберы разбрелись по своим. Чан сам открывает дверь пластиковой картой, что Ли даёт ему, помогает зайти, включает свет, а потом снимает с младшего обувь, аккуратно усадив на маленький пуфик в углу. Дверь за ним захлопывается с тихим щелчком, однако никто сейчас не заботится о том, чтобы закрыть её на замок, и Минхо, закатив глаза и раздражённо фыркнув, позволяет старшему довести себя до двери в ванную. — Дальше я сам — твёрдо говорит Ли, поджимая губы и опираясь спиной о стену — иди к себе. — Тебе точно не нужна помощь? — Чан правда выглядит так, словно готов остаться. — Я не ребенок, хён. Просто иди уже и прими душ. Выглядишь помятым. — На себя посмотри… Минхо тихо цыкает, чуть морща нос, а Бан смеётся, после чмокая в самый его кончик. Он правда уходит, но только после того, как приносит младшему чистые вещи и новое белое полотенце из шкафа, вручая стопку прямо в его руки. Смотрит ещё пару секунд, провожая за дверь ванной, и улыбается мягко как раз перед тем, как Ли бесцеремонно захлопывает её. Чтобы принять душ нужно значительно больше времени. Потому что сложно раздеться, сложно передвигаться, сложно одной ногой стоять на скользком полу, сложно вылезти из душевой. Нога ноет и сильно опухла, и парень думает снова приложить к ней лёд, как посоветовал врач, который занимался осмотром. В какой-то момент Минхо немного жалеет, что прогнал Чана, потому что с ним физически было бы намного легче сейчас, но потом понимает, что действительно слишком устал морально, чтобы видеть в его глазах беспокойство. За шумом воды Ли не слышит, как снова хлопает входная дверь. Выйдя в одних шортах и с полотенцем на плечах, Минхо снова видит Чана. Тот сидит на краю его кровати, что-то смотря в телефоне, но откладывает его сразу же, как видит младшего. Ли хочется закатить глаза, потому что чужое присутствие напрягает совсем немного из-за усталости и нежелания видеть сейчас никого. Шум толпы и музыки всё ещё немного слышится в голове и звенит в ушах, отчего хочется поморщится и спрятаться где-нибудь под подушкой, и Бан, кажется, понимает это, потому что его голос сильно приглушён, чем-то даже похож на полушёпот. — Всё в порядке? — он поднимается с постели, подходя к младшему за четыре широких шага, и приобнимает за обнаженные плечи. Минхо замечает его влажные волосы, что немного блестят в искусственном свете ламп, его чистую футболку, которая местами липнет к телу, потому что то не было хорошо высушенно, а ещё видит пару маленьких покраснений в районе носа, которые обычно скрыты за слоем тоналки. — Я просто принял душ. Что могло случиться? — фыркает Ли, отстраняясь от чужих прикосновений — перестань со мной нянчиться. — Эй, ты устал. И травмирован, я просто хочу помочь… — отзывается Чан, но прикоснуться больше не пытается. — Вот именно, я устал — выдыхает Минхо как-то раздражённо, прихрамывая в сторону постели — я хочу побыть в тишине, ладно? И мне не нужна помощь. Я в порядке, в порядке, ясно? Перестань уже. — Минхо… — Хватит, хён. Просто иди к себе. — Я не могу оставить тебя одного… — А я не хочу тебя видеть. Это звучит немного грубее, чем Ли рассчитывал, но он не извиняется. В какой-то момент всего становится много: боли, эмоций, ощущений, шума в голове, настырности Чана, который правда лишь хочет быть рядом, хочет помочь — просто выбирает для этого не самое удачное время. Минхо поджимает губы, смотря на лицо старшего, которое в моменте окрашивается лёгкой печалью, и от самого себя вдруг так тошно становится, потому что обидеть Бана вот так — последнее, чего сейчас хочется. Ли просто не выдержит чувства вины ещё и за это. — Хён, я не… — Ладно — лишь говорит старший, немного тряся головой, словно избавляясь от дурных мыслей — ладно, если ты не хочешь меня видеть... Хорошо. А потом он разворачивается к младшему спиной и уходит. Недалеко правда — лишь до стены, на которой находится выключатель. Минхо даже сказать ничего не успевает, хотя на языке крутится так много всего, типо извинений и просьбы остаться, потому что, если быть честным, компания Чана сейчас не помешает. С ним тепло и спокойно, с ним мысли в голове перестают быть такими громкими, а ещё в его руках очень комфортно и безопасно, и Ли сейчас это очень нужно ощутить. С Чаном хорошо просто молчать, просто быть рядом без слов, без нужды заполнить тишину, а это как раз то, что так нужно Минхо. Тихий щелчок и номер погружается во тьму. В свете позднего вечера, что пробивается через окна, можно легко рассмотреть силуэты мебели. Можно легко найти кровать, двери, стол, а ещё Чана, который подходит ближе слишком бесшумно, словно призрак, и поднимает младшего на руки, крепко прижимая к себе. Ли даже его торс толком обхватить не может из-за боли в ноге при каждом её движении, поэтому только издаёт звук удивления и цепляется за чужую шею крепче, утыкаясь в нее холодным носом. Бан лишь улыбается мягко и несёт его в сторону кровати, на ходу умудряясь пару раз поцеловать куда-то в плечо. — Хён, что ты… — Т-ш-ш. Не хочешь меня видеть? Ладно. Не смотри, но я останусь здесь, ясно? Минхо может только кивнуть, потому что сил, как и желания спорить уже нет. Бан опускает его на постель совсем аккуратно, чтобы не тревожить повреждённую ногу. Ли просто откидывается головой на подушки и устало прикрывает глаза, пока старший куда-то отходит, а потом снова появляется рядом, шурша чем-то в руках. Он осторожно кладёт опухшую лодыжку младшего к себе на бедро, и только когда к ней прижимается что-то холодное, Минхо понимает, что Чан принес пакет со льдом. Совсем тихий вздох срывается с его губ, потому что невозможно удержать мурашки, что бегут по коже от разницы температур, и наверное, Бан всё равно слышит и чувствует это, потому что утешающе гладит по коленке, продолжая прикладывать лёд. Потом он наносит согревающую мазь от растяжений, и комната наполняется запахом трав, что приятно оседает в лёгких. Чан снова уходит – шуршит чем-то, ящиками хлопает, а потом опять возвращается, в этот раз полностью забираясь на кровать. Минхо немного вздрагивает, когда матрас проминается рядом с ним, и просто позволяет чужим рукам заключить себя в объятия, а губам прижаться к макушке. Бан не давит: его прикосновения мягкие и некрепкие, поцелуи нежные, невесомые почти, но от этого не менее утешающие и приносящие успокоение. Это действительно то, что так нужно Ли прямо сейчас. Чан просто замирает рядом — не говорит, почти не двигается, лишь гладит мягко по обнажённому животу и рёбрам, согревая так необходимым сейчас теплом, и Минхо в какой-то момент расслабляется настолько, что почти начинает дремать. — Я знаю, что тебе больно… — вдруг шепчет Чан совсем неслышно, горячим дыханием почти обжигая висок — не только физически. Но прошу, не скрывай это от меня. От нас. Мы рядом, Хо. Всегда, я обещаю. Ты можешь не быть сильным прямо сейчас. Хён о тебе позаботится. — Прости… — Ли не знает, зачем говорит. Просто вдруг чувствует острую вину за свою неосторожность, которая привела к такому. — Я не ругаю тебя, Минхо. Здесь нет твоей вины, никто ведь не застрахован. Но и ты не должен винить себя, слышишь? Это произошло и всё, ничего не изменить. Чем больше ты думаешь, тем тяжелее будут мысли. Просто поправляйся скорее, мы будем ждать тебя. — Я знаю, хён… Спасибо за это. — Отдыхай, детка. Ты очень хорошо справился сегодня. Я так горжусь тобой. — Я был хорош, да? — Чертовски хорош. Минхо вдруг чувствует необъяснимое облегчение и не может сдержать улыбки, уголок которой мягко целует Чан. — Только не засыпай, слышишь? — тихо усмехается Бан, слегка бодая чужой висок носом — мы хотели отметить награду, помнишь? — Помню, помню… Но у нас ещё есть время, да? — Да. Примерно полчаса до того, как в дверь начнут долбиться дети. — Ммм… Тогда просто обнимай меня, пока это не произойдёт. — Как скажешь, детка. Как скажешь.