Гиперфикс

      В наушниках сменился очередной трек Земфиры. Интересно, когда Даня успел стать её ценителем? Впрочем, неважно, когда её песни почему-то вновь отзываются где-то в глубине души. Но действительно ли он не знает почему?       Он вновь меняет положение, переворачиваясь на спину, и упирается взглядом в потолок. Часы уже давно показывают два часа ночи, а сна ни в одном глазу. Безудержный поток мыслей как ворвался в его голову около полуночи, так и не собирается вылазить. Стоит лишь на секунду прикрыть глаза, как картинка карих притягательных глаз становится в тысячу раз чётче. Ебучий Руслан.       Руслан красивый. Глупо отрицать очевидное, конечно, но эта красота стала по особенному ему отзываться лишь после... Да Даня и сам не знает когда именно стал залипать на чужие черты лица. Просто в один момент поймал себя на том, что, почему-то, не может отвести взгляда. Хотелось смотреть, видеть, ежечасно, ежесекундно, будь парень весел или огорчён, задумался о чём-то, или просто расслаблен. Чувствовать каждой клеточкой своего тела, обнимать крепко-крепко, лежать на груди, слушая ровное дыхание. Хотелось быть рядом. Вот так просто, без задней мысли просто сидеть, перебирать чужие волосы, вдыхать сладковатый аромат шампуня и чувствовать такое вселенское умиротворение, которого Кашин ещё не испытывал никогда.       ...       Он безнадёжен, да?       Влюбленность это или нет, Даня ещё сам до конца не понимал. За несколько лет тесного общения чувства от озадаченности и недоверия медленно, но верно перетекли в тёплую безмятежность, расползающуюся где-то глубоко внутри при каждом контакте, и лёгкий румянец на щеках.       — Ты Даня? — парень подошёл ближе и уставился прямо ему в лицо.       — Э-э, ну, да? — Даня немного опешил от прямого вопроса в лоб от сокурсника, но послушно кивнул, будто заново подтверждая свои слова.       — Супер. Ну чё, откуда ты? — он бесцеремонно плюхнулся рядом на свободное место и в ожидании ответа уставился прямо на Кашина.       Это был, наверное, третий день их учёбы вместе. Все ещё притирались друг к другу, стеснялись, но уже постепенно срастались в некие компании. Даня так-то изначально не планировал с кем-то сближаться. Он хотел спокойной учёбы, редкого доброжелательного общения с однокурсниками, но Тушенцов, бесцеремонно ворвавшись в привычные устои жизни Дани, сам решил, как именно будет проходить чужое обучение.       С того дня он постоянно лез разговаривать. О жизни, об учёбе, о машинах, о животных, да о чём угодно! Поток ненужной (как в то время казалось Дане) информации просто лился на него изо всех щелей этого парня, и, увы, от этого было невозможно спастись. Бегство тоже не было вариантом, потому что Руслан приклеился к нему, как банный лист к жопе, а нахождение их в одной группе делало ситуацию ещё хуже.       Он узнал что тот любит чипсы с паприкой, кошек, доту, что в детстве боялся темноты и много-много чего ещё. Руслан и из Дани, впринципе не понимающего чего от него хотят, вытянул немало, что вполне можно считать нихуёвым достижением. Но со временем и эти разговоры стали привычным делом, а впоследствии и жизненной необходимостью. Редкие смс сменились тоннами звонков, голосовых, особенно полюбившиеся из которых Даня мог переслушивать по несколько раз на дню, и незамысловатых видео. Руслан стал важнейшей частью его жизни, и теперь, если с утра не услышать бубнёж от невыспавшегося шатена, то, считай, день будет неполноценным.       Назойливый стук в дверь раздражает только-только провалившееся в сон сознание. Кашин с раздражением встаёт с кровати и плетётся ко входной двери, вслух матеря заблудшую душу, и одновременно желая этой душе заблудиться где-нибудь подальше от его квартиры. Не смотря в глазок, он рывком открывает дверь, тут же встречаясь глазами с поддатым парнем.       — О! А я думал ты уже не откроешь, — Руслан, пьяно улыбаясь, пошатывающейся походкой проходит вовнутрь.       — Какого хуя? — только и успевает сказать Даня, явно озадаченный поздним визитом друга, но послушно пропускает его в прихожую.       — Да там... — он, снимая обувь, заваливается набок, и Кашин услужливо придерживает его за плечи, помогая парню удержаться от падения, — у Настюхи день рождения был. А она недалеко живёт. А мне та-а-а-ак лень до дома идти было. Сечёшь? — Руслан включает всё своё обаяние, строит глазки, прекрасно зная, что даже без этого его не выгонят.       — Вызвать тебе такси? — нарочно неправильно предполагает Даня. Он откровенно рассматривает чужое довольное лицо с лёгким алкогольным румянцем, пользуясь тем, что сейчас Руслан не слишком внимателен.       — Не-е-е-ет, — канючит шатен. — Никакого такси. Только я, ты и ещё бутылка пива, которую я втихаря стащил с общего стола.       Даня лишь покачивает головой, но позволяет пройти дальше и в качестве благодарности повиснуть на своей шее.       После пьянок последним пунктом назначения всегда оставалась квартира Кашина. Руслан становился очень болтливым, часами рассказывая о каких-то мыслях, логика в которых зачастую отсутствовала. А также не очень внимательным, что играло Дане на руку, и все его мимолётные желания ненавязчиво прикоснуться тут же исполнялись.       — Бля, прикинь чё узнал, — с ходу выпаливает Руслан, и, уже не спрашивая разрешения, переступает через порог. Для трёх утра он выглядит довольно бодрым. — Алиса беременна, прикол? И не от Саши!       — М-м, — сонно мычит Даня, прикрыв глаза и оперевшись о стену. — А мне обязательно было знать об этом сейчас?       — Да там вообще полный пиздец! Я сам буквально час назад понял.       — Понял? — зацепился за слово рыжий. — То есть, это просто твои выдумки, и ты решил поделиться этим со мной... — он взглянул на часы на телефоне и тут же прищурился, забыв об увеличенной яркости, — в три пятнадцать? Лично?       — Да ты не понимаешь! Щас я тебе по полочкам всё разложу.       Даня лишь со вздохом уходит на кухню, чтобы заварить чай и послушать невероятные бредни Тушенцова. Он будет размахивать руками, безостановочно приводить какие-то аргументы, пока сонный Кашин, со скрипом будет вспоминать, про какую именно Алису идёт речь, и кому она там не дала. Так и отрубится, убаюканный неожиданным спокойствием, проявившимся при появлении Руслана рядом.       Каждое прикосновение обжигает, каждый случайно брошенный взгляд заставляет сердце биться чаще и Кашин просто не может держать всё в себе. Каждое неловкое касание, инициированное Даней, заставляет невольно задуматься, а не палится ли он, что он не очень-то ровно дышит в сторону Руслана.

***

      Татушки на руках забавные. На них Даня всегда рад позалипать. В один из дней Тушенцов по привычке под ночь начал насиловать дверной звонок вперемешку со стуком. А когда дверь всё-таки была открыта, то, первое, что он сделал, так это чуть ли не засунул свои руки в чужое лицо, при этом пища от радости. Даня, конечно, обалдел, потому что раньше Руслан не то что бы был фанатом татуировок, да и он не упоминал, что собирался бить что-то ещё, помимо пары штук, которые у него уже имелись. В общем, ещё часа два он безостановочно вертелся под ленивым взглядом Дани, рассказывая о всех своих мыслях по поводу эскизов и мест, куда эти самые эскизы можно прилепить. Там же они и пару штук новых придумали, которые теперь гордо красуются на чужом предплечье. Их рассматривать Даня по-особенному любит. Украдкой, конечно, пока чужая голова вновь занята очередным поток мыслей, вытекающих через рот в пространство между ними.       Внезапно мелодия в ушах затихает, прерываясь на два звука уведомления, и Даня уже имеет догадки, кто бы это мог быть. Руслан Даня Руслан В доту идёшь?       Улыбка невольно проявляется на его лице. Это же Руслан. Какое ещё сообщение от него можно ожидать в три часа ночи?       Даня со скрипом поднимается с кровати и садится за компьютер, печатая короткое «Да».

***

      Он заподозрил о чём-то нехорошем ещё когда заметил, что Руслан постоянно не в сети. Вечером, ночью. Постоянно оффлайн. Свойственно ли это Руслану, всё свободное время проводившему либо в компе, либо в телефоне? Да нихуя подобного. Он один из немногих из их группы, кто изначально не скрывался за «был в сети недавно» и не игнорировал учебные вопросы в личке по часу, всегда отвечая быстро и по делу. Короче, нихуя не понятно. Лёг спать Даня со смутным предвкушением пиздеца на корне языка и сильной усталостью от бесконечного задрачивания скопившихся за время раздолбайства долгов.       Ну и, конечно, утром поступили именно те сообщения, о которых он изначально и догадывался. Не хотелось их подтверждения, но хули тут сделаешь? Руслан Я не приду сегодня(       Едва разлепив глаза, Даня даже не нашёлся с правильным ответом. Минутку-другую повтыкал на буквы и влепил быструю реакцию бананчика, предпочитая мыслям об одиночном посещении учебы сегодня – короткий сон длиной в жалкие десять минут. Всё равно опоздает на первую. Когда будильник требовательно запищал под ухом, у Дани даже появилась надежда на то, что ему это просто приснилось. Сегодня очередной день гниения в шараге на пару с Русланом. Да?       Блять, нет. Руслан, видимо, в качестве подтверждения того, что отсутствует по действительно серьёзной причине, выслал ему фотку градусника. Ртуть непривлекательно остановилась на уёбищном значении – 38,8 градусов по Цельсию. Намного теплее, чем у них в аудиториях. Даня с досадой цокает.

Даня

Напиши куратору

Выздоравливай, боец

      В общем, было чутка тоскливо от пустого места рядом, но вялые ответы Руслана в течение дня и его же не спадающая температура, о которой он послушно отчитывался по просьбе Дани – вгоняли в тоску сильнее. Ну, может, он подохнет там один? Живет отдельно от родителей, вообще-то. Кто за ним приглядит? Всю третью пару Даня просидел как на иголках, разрываясь между добром на правом плече, и злом на левом. Взглянешь на право, и микро-Даня в белых одеяниях говорит ему навестить друга, взглянешь на лево, и микро-Даня с рожками черта шипит ему усадить жопу на четвёртую пару, никуда не съёбываясь. Что-то оба чибика какие-то ебанутые сегодня, поэтому Даня выбирает компромисс и усвистывает на обед. Воюет за куртку в гардеробе, а затем пять ебучих минут ползет по сугробам до ближайшей Пятерочки.       Обычно его душа дальше выпечки и холодильника (где, видимо, специально для их шараги расположили тонны мятно-зеленых баночек) не проходила, но в этот раз захотелось чего-то типа чипсов. Пришлось продвинуться дальше обычного маршрута и ненароком пройти мимо корзинок со свежими фруктами. Край глаза случайно цепляется за охуевший ценник, и Даня уже не может остаться неравнодушным. Сколько-сколько? Триста кровных за килограмм апельсинов? Они чё, совсем из ума выжили? У него стипендия тысяча шестьсот, это, получается, за апельсины, в гипотетической ситуации, он отдает одну четвертую? Это что за обдираловка?       Нужно быть совсем конченным, чтобы такое купить.       Тем не менее, Даня с болью на душе прикладывает банковскую карточку к терминалу. Проебал половину стипендии – успешно, чек нужен?       — Спасибо, до свидания, — буркает Даня, скидывая в рюкзак и килограмм апельсинов, и два энергетика с ущербным вкусом, и даже пачку чипсов. — Хорошего дня.       Очередь за ним очумелая, но женщина по-доброму улыбается на его вежливость и желает того же.       Если бы Даня не знал, что Руслан тащится по цитрусовым жижам, он бы ни за что в жизни не купил апельсинов на триста двадцать рублей. И если бы не знал, что фрукты больным жрать полезно. Апельсины кислые, сочные – всю заразу внутри изничтожат. Ну, если это не так – то печально.       Прошмыгнуть за какой-то женщиной в подьезд – сделано. Двести раз хрустнуть всеми фалангами пальцев, почему-то сгорая от тревоги – сделано. Кое-как выползти из забитого лифта на шестом этаже, почти тактильно чувствуя возмущение людей – сделано. Неловко потоптаться на коврике ровно минуту – сделано. Остается только... Сделать невозможное – нажать на дверную кнопку, оповещающую хозяина о подскочивших, внеплановых гостях.       Даня почти не ссыкун, а потому смело зажимает кнопку на две-три секунды. Уже хочет нажать еще раз, как слышит шаркающие шаги по ту сторону двери. Приходится воздержаться.       Дверь одобрительно щёлкает. Даня стягивает с плеч рюкзак и как будто уменьшается в размерах, натягивая на губы слабую улыбку.       — Привет.       — Привет.       Даня оглядывает тело Руслана, почти полностью скрытое в потемках квартиры, и уточняет:       — Ты ел хоть что-то?       Потому что он выглядит, очень мягко говоря, хуёво. Руслан как будто слышит его мысли, а потому зарывается лицом в собственные ладони и отходит от двери на пару шагов, пропуская.       — Со вчерашнего дня чето дожрал утром и все, — хрипит Руслан, но держится бодрячком, даже спину выпрямил. Правда, слипающиеся глаза и подтекающий нос, которым он то и дело шмыгает, выдают его состояние с головой. — А чё?       Даня неопределенно мычит и вешает куртку. Руслан запасливый, у него наверняка есть из чего готовить, просто болеет и, вытекающее из этого, ленится. Хотя, с другой стороны, нахуя ему тогда замечательный друг Даня, если он не может попросить его приготовить что-нибудь простое и лёгкое? Вот и он так думает, а потому вручает ему свой шуршащий рюкзак и случайно замечает на полу что-то голубое. Щурит глаза и понимает...       — У тебя есть тапочки? — подкалывает Даня, на что Руслан фырчит. — Ема, прикольные.       — Мама подарила, — довольно тянет Руслан, поворачивая ногу туда-сюда, ухватившись за стену, чтобы ослабшее тело не занесло, тем самым показывая объёмные тапочки-акулы во всей красоте. — Ахуенчик же, ну?       — Базар, — соглашается Даня. Стоит секунду, две, а затем резко вспоминает. Температура. Руслана же ебашит температурой с ночи. — Слушай...       Но что-то происходит в это короткое мгновение, в отрывке между произношением букв «С» и «Й». Руслан как-то заметно мрачнеет и резко осекает, не давая договорить.       — Я не хочу и не могу сегодня... Веселиться. Мне правда хуево, — хриплый, спокойный голос Руслана в таком контексте вгоняет в нервняк, а потому Даня моментально поднимает руки вверх, сдаваясь. — Это чтоб ты... Не рассчитывал ни на что.       Даня в другой теме касательно Руслана ни на что не рассчитывает, а не в теме шуток. От этой мимолетной мысли становится невероятно неуютно.       — Я пришёл за тобой присмотреть в первую очередь, а не посмотреть на цирковую обезьянку. Понимаешь? — мягко говорит Даня, проходя из темной прихожей в более-менее светлую кухню. Руслан уныло плетётся за ним, шаркая тапочками.       — Понял.       Ну и слава богу. Блять, Руслан же его сбил с главного.       — Ты жаропонижающее выпил?       — Да, надо сейчас темпу перемерить, — уставшим тоном говорит Руслан, пока Даня трет переносицу. — А потом я тебя запрягу.       А вот это интересно.       — Для чего?       — Жрать хочу, — просто и понятно. — Я вряд ли смогу долго у плиты простоять.       — Разберемся.       Руслан выглядит успокоенным, а потому невозмутимо лезет в его рюкзак, пока Даня точно так же невозмутимо лезет в чужой холодильник. Из всего имеющегося Дане больше всего нравится упаковка фарша на второй полке с хорошим сроком хранения. Три дня, блять, осталось.       — Ты нахуя апельсинов столько купил? — булькает Руслан за спиной, продолжая потрошить рюкзак и шумно вытаскивая из него пачку чипсов. — О, сметана и зелень.       — За два дня должен будешь фарш полностью сожрать, понял? — ворчит Даня, потому что выхода особо и нет. Какие-то овощи, сыр, вскрытая и наполовину съеденная сметана печально смотрят ему вслед. — А то тебе днище снесет.       — Да мне уже, — невпечатлённо отвечает Руслан, громко открывая алюминиевую банку. — Нахуя ты эту залупу купил?       — Сударь, — тут же подлетает Даня, вытягивая из слабых пальцев Руслана банку. — Со своим больным горлом никакого Лит Энерджи, блять.       — А чё мне пить? — глупо спрашивает Руслан, и Даня без слов прикладывает к его бестолковому лбу ладонь. Горячий.       Руслан медленно моргает и жмётся к его холодной после улицы ладони. Даня давит что-то мурчащее в животе и с сожалением отстраняется.       — Меряй.       Если бы прикосновение продлилось дольше – это выглядело бы странно.       Пока Руслан уныло меряет температуру и жуёт чипсы, Даня быстро заваривает ему пакетик чая. Предусмотрительно кидает туда шесть кубиков льда из забавных формочек и суёт Руслану в руки. Следующий час проходит очень тихо: Даня, как и было велено, послушно готовил макароны с фаршем, пока Руслан с противным 37,9 лежал тяжелой головой на кухонном столе. Даня предпринимал отчаянные попытки согнать его на кровать хотя бы на пару минут, но тот мялся и противился. Упёртый. Когда всё было готово, а Руслан полумёртвой тушкой собрался и сел ровно – они поели за какие-то три минуты.       Слабое беспокойство посередине груди разрасталось во что-то серьёзнее и глобальнее по мере того, как Руслан все больше замедлялся и тупил расфокусированным взглядом в тарелку. С едой все было нормально, это Даня знал точно, просто сидеть в скрюченной позе при температуре и намеренно не спать, не восстанавливаясь, не отдыхая – явно било по самочувствию Руслана слишком сильно.       — Мне надо от горла выпить, — слабо бормочет Руслан, прикрыв глаза. Даня сгружает грязную посуду в раковину. Кто приготовил – тот не моет. — В верхнем шкафчике. Э-э... Пектусин?       Даня достает этот мерзкий Пектусин и выдавливает из блистера две штучки прямо Руслану в дрожащую ладошку. Следит за тем, чтобы он ненароком не помер, пока раскусывал ее, а затем убирает упаковку обратно. Аккуратно придерживает Руслана за плечи и наконец-то ведёт в спальню, где тот просто валится на матрас бескостной массой. Пока Руслан ковырялся в еде, градусник сообщил им замечательную новость — 38,6!       — Может, тебе компресс сделать? — мягко уточняет Даня, гладя того между лопаток. — Полегче будет.       Руслан, скорее всего, даже не осмысляет этого тактильного контакта. Даня, тем не менее, не может отказаться от возможности потрогать его.       — Жаропонижающее, — хрипит Руслан, сворачиваясь в клубок и смотря на него тем взглядом, которому невозможно отказать. Темный-темный, почти черный, с ярким бликом. Даня тяжело вздыхает. — Принеси.       — Ты уже выпил за сегодня норму.       — Похуй.       Ему плохо и тяжело, а еще он бредит от не спадающей весь день температуры. Даня фыркает и уходит на кухню, слыша в ответ невнятные слова благодарности. Обломаешься, родной. Приходится полазить по шкафчикам и таки найти невскрытую упаковку каких-то полотенчиков. Мочит под холодной водой на кухне и несёт в спальню, кладя его на чужой горячий лоб. Руслан фырчит и плещется недовольством, всё пытаясь непослушными пальцами стянуть со лба компресс, но Даня, внезапно осмелев, резко подсел к нему на кровать. Тот как будто и не заметил этого, а потому Даня решает осмелеть полностью: кладет руки ему на плечи и тащит к себе поближе.       Голова Руслана как-то уместно перемещается на его бедра. Даня давит в себе мурлыкающее что-то, вечно слишком эмоционально реагирующее на Руслана. Мягко хватает его кисти рук, медленно кладет их ему же на грудь. Даёт Руслану чуть-чуть полежать и привыкнуть к такому положению, а затем возвращает мокрое полотенчико ему на лоб, встречаясь взглядом с изнеможённым карим.       — Тебе станет легче, не капризничай, — просит Даня, большим пальцем гладя его кожу рук. Ладонь, держащая компресс, медленно спускается на его горячую щеку. Руслан тут же доверительно жмется к ней, прикрыв глаза. — Поспи.       В течение десяти минут тишину комнаты нарушает только их негромкое дыхание. У Дани уже плечи затекли в таком положении охлаждать Руслана, но он для уверенности держится еще минутку, а затем полностью отстраняется и прислушивается. Вроде, крепко спит. Измученный излишним бодрствованием, температурой и слабостью. Даня давит в себе приступ милой агрессии и зачесывает его спадающую на глаза чёлку. Руслан шумно вздыхает и устраивается на нём поудобнее.       Дане не сложно просидеть с ним хоть до ночи, но физиологические потребности берут над ним вверх уже спустя сорок минут. Он мнётся еще немножко, не желая разрушать такой драгоценный и чувственный тактильный контакт, а потому осторожно выползает из под Руслана, когда ссать хочется уже просто невъебически. Влюблённость влюблённостью, но обоссаться, пока на тебе спит твой болеющий краш – позорище, которое Даня хотел бы избежать в своей жизни.       Моя руки, Даня понимает, что ебать объебался. Компресс нужно менять каждые пятнадцать-двадцать минут, а он тупо забыл об этом. Приходится фастиком метнуться к Руслану и стянуть все еще влажное полотенце с его лба, отвратительно тёплой температуры. Даня мнётся секунду, а затем думает – ну, была не была. Осторожно прикасается губами к чужому лбу и тупит взглядом в чужие растрепанные волосы. Внутри чето дохнет от такого взаимодействия с Русланом, но Даня старается сфокусироваться на действительно важном и понять, нужно ли будить эту тушку и раздевать. Тепло, но не так, как раньше. Помогло, получается?       Ну вот, и чё выёбывался? Даня тихо фыркает и опять уходит мочить полотенце. Кто-то особо умный уже пережрал свою дозировку и теперь как дурак будет спать с холодным полотенцем на лбу. Теперь Даня точняк позаботится о том, чтобы оно было холодным.

***

      На Даниных коленях начинается какое-то подозрительное копошение, поэтому он отводит всё ещё неприлично ярко светящийся в темноте экран в сторону, чтобы лучше видеть чужое лицо. За полотенцем он перестал бегать ещё сорок минут назад, да и к тому же успел удобно устроиться, найдя прекрасное место для свободной руки на чужих лопатках. Уснуть, очевидно, совсем не получалось. Сердце каждый раз мягко сжималось, стоило лишь мельком взглянуть на мирно сопящего Руслана, удобно устроившегося на его ногах, да и когда ему ещё выдастся возможность побыть с Русланом вот так?       Тушенцов медленно открывает глаза, прогружаясь, и вытягивает конечности для потягушек. Но когда случайно натыкается рукой на нечто удивительно похожее на чужой торс, ощутимо вздрагивает, распахивая глаза.       — Бля... Я на тебе что-ли? — он приподнимается и вертит головой, считывая обстановку и вспоминая что вообще происходило пару часов назад. — Извини, чёт как-то совсем...       — Руслан, — мягко перебивает его Кашин. Он тянет руку к чужому лицу и аккуратно касается теплой щеки сонного парня ладошкой. — Норм всё, чё ты, — он слегка гладит нежную кожу большим пальцем, умиляясь с того, как Руслан мило хмурится,пытается осознать происходящее. — Ты чего проснулся, кстати? Нужно что-нибудь? — тот лишь отрицательно машет головой, немного опешив от чужого плавного и, признаться честно, немного интимного прикосновения. — Тогда ложись дальше. Температуру я тебе померял, там пока тридцать семь и семь, так что всё нормально.       Даня проводит по мягким волосам, слегка взъерошив, и надавливает на затылок, приглашая опуститься обратно. Руслан лишь упорно смотрит в никуда ещё несколько секунд, размышляя, но болезненная слабость в теле берёт своё, и он медленно ложится обратно, забив хуй на зародившуюся неловкость, а по его спине нежно проходятся рукой вверх-вниз. Не проходит и пяти минут, как по комнате начинает разноситься шумное сопение.       Кашин сдерживает писк, аккуратно подтягивая провалившуюся в сон тушку к себе поближе. Руслан такой живой, тёплый, родной. Он лежит у него под боком, ткнувшись заложенным носом в край футболки, а Даня не может отвести взгляда. Как выглядит его расслабленное лицо, полное безмятежности, как слегка приоткрыты покусанные губы, и как мило трепещут его ресницы. Он долго смотрит на его лоб, боясь, что в ту же секунду, как Даня решит к нему приблизиться, Руслан моментально проснётся.       Наконец, он отодвигает отросшие прядки в сторону и аккуратно прижимается к нему губами, умирая и сразу же возрождаясь в этом моменте.

***

      Руслан медленно заползает на кухню, сонно потирая глаза. Он грузно усаживается на подобие диванчика, протягивая руки на стол и кладя поверх них свою голову.       — Доброе утро, — ненавязчиво проговаривает Даня, стоя у плиты, на что получает лишь уставшее мычание. — Я у тебя в морозилке курицу нашёл, супца сварганил. Будешь?       Руслан лишь вяло машет головой, но Даня всё равно ставит перед ним тарелку. Руслан поднимает голову, смотря своими глазами-бусинками прямо в его голубые, и тяжело вздыхает. Даня прекрасно понимает это ебаное состояние: голова раскалывается, а из-за слабости во всем теле хочется только лежать и вообще не шевелиться. Но удивительно, что тот всё-таки добрёл до кухни. Даня аккуратным движением кладёт свою прохладную ладонь на чужой лоб, проверяя температуру. Всё ещё горячий. Значит, нужно выдать ещё таблетку. Он мягко зачёсывает отросшую чёлку назад, а потом, движемый неизвестным порывом, прижимается щекой к тёплой коже. Руслан, до этого спокойно сидевший, мгновенно щетинится.       — Ты чё делаешь?.. — хрипло проговаривает Тушенцов, поднимая недоумённый взгляд.       — Температуру проверяю, — невозмутимо отвечает Даня, но всё-таки отстраняется, напоследок ещё раз поправив волосы. Пока можно.       — Странно как-то проверяешь...       — Не знаю. Мама всегда мне так делала, — он пожимает плечами, внутренне ликуя от ещё одного приятного взаимодействия, и кладёт половник в полупустую раковину.        Ночью, когда Даня последний раз ходил мочить полотенце, резко пришло осознание, что Руслану сейчас точно не до мытья тарелок. Утром тоже нужно будет что-нибудь быстренько состряпать, а оставлять своего еле стоящего на ногах друга один на один с немытой посудой в качестве презента как-то не по-пацански. И пусть очень не хотелось, ему всё же пришлось перемыть посуду. В перемешку с тихими матами, конечно же, потому что всё, что могло присохнуть к чертям собачьим, так именно и сделало.       Кашин присаживается напротив и тянется к карману, чтобы достать мобилу, но на полпути вспоминает, что оставил её в комнате заряжаться, потому что скроллинг соцсетей несколько часов подряд удивительно быстро разрядил и так почти сдохшую батарею. Он со вздохом поднимает глаза на Руслана, колдующего над своей несчастной тарелкой. Может, Даня переборщил с порцией? Хотя... Нет, пускай ест нормально. Там и так одна вода, немного ошмётков курицы и яйцо, чтоб не так пусто было, ну и зеленушки сверху чисто для вида. По сути блюдо идеальное: и в жару, и в холод, и в болезнь, и вообще почти всегда заходит на ура. Только Руслану, который уже пять минут с тоской смотрит в пучину бульона, что-то как-то совсем не ура.       Наконец решившись, шатен вяло черпает жижу, а Даня наблюдает как аккуратно чужие губы растягиваются на ложке. Немного блёклый цвет лица заставляет забеспокоиться. Насколько плохо Тушенцову сейчас? В груди разрастается непреодолимое желание обнять, приласкать, да и, чего греха таить, расцеловать такого домашнего и довольно милого, несмотря на болезнь, Руслана. Глаза уставшие у него, но красивые, а на уголке брови виднеется едва заметный шрамик. Он заметил его ещё давно, но тот действительно не привлекает особого внимания, поэтому любой вопрос касаемо каких-то мелких деталей по поводу внешности Руслана априори считался бы странным. Благо Руслан болтливый, а потому сам в скором времени поведал историю его появления. По его словам, Тушенцов тогда в деревню ездил, лет восемь ему было. Разозлил он чем-то стаю гусей, а потом бегал от них по всему двору. Ну и рассёк бровь об забор, когда на полной ребячьей скорости в него вписался. Не сказать, что это было что-то грандиозное, оно и понятно, но забавное точно.       Кстати, уже второй день Руслан себя ведёт... сдержанно? Обычно его не заткнёшь, он вечно крутится вокруг Дани и озвучивает все свои мысли в слух. И, признаться честно, Кашину это очень нравится. Как и весь Руслан в принципе. И, сейчас, когда Тушенцов вымотан непрекращающейся борьбой организма против вирусов, ему этого очень не хва...       — Ты чё так смотришь?.. — чужой вопрос резко выдергивает из мыслей.       Сердце на секунду сжимается от испуга, когда его ловят с поличным. Да-а-а... Наверное, он слишком долго беспричинно пялился на Руслана.       — Да ниче... — неловко отнекивается Даня, не зная что ещё сказать.       И вот Руслану стоило бы продолжить есть несчастный суп, но его брови сдвигаются к переносице, образуя складку, на которую сразу же падает внимание.       — Дань, я болею — спустя паузу настойчиво проговаривает шатен, звуча немного приглушённо, из-за забитого носа. — Естественно я выгляжу как ебаный чмошник. Чего ты ожидал, когда...       Кашин шокировано распахивает глаза. Блять... Руслан подумал, что Даня его внешность у себя в голове отнюдь не нахваливает.       — Нет, ты хорошо выглядишь, — тут же перебивает, нервно взмахнув руками. Где-то сзади подкрался стыд под ручку с неловкостью, за то, что своими действиями заставил Руслана думать вообще не о том. — Кхм... Нормально, я имею в виду. Я не об этом.       Руслан недоверчиво косится на парня, но тот стыдливо прячет взгляд, пытаясь делать это не совсем уж палевно. Спустя наверное, минуту неловкого молчания, повисшего между ними, Руслан, заебавшись гадать опухшим мозгом чё происходит с Кашиным, всё-таки наклоняется обратно к тарелке.       Даня же, не зная куда себя деть, идёт включать чайник. Казалось бы, он должен сейчас чувствовать себя неуютно, но это отнюдь не так. Сердцебиение лишь слегка участилось, но это от того, что вместо нормальных слов ему удалось лишь сделать уёбищный комплимент. «Ты хорошо выглядишь» — не идиотизм ли? Даня ничуть не думал, когда выпаливал это в попытке прервать поток Руслановых мыслей, ушедших куда-то не в том направлении. Ещё и так уверенно! Браво, Даня, ничего не скажешь.       Кашин роется в кухонных шкафчиках, припоминая, куда он в последний раз засунул блистер с таблетками. И, всё-таки, немного странно, что Руслан расценил долгий взгляд на себя, как нечто плохое. Неужели он действительно считает, что Даня может думать о нём в таком ключе? Он вообще-то о его внешности готов петь любовные баллады! Или что там вообще поют... Не важно. В общем, Руслан — самый красивый парень, которого он только встречал, и даже болезненное состояние не делает его внешность хуже. Почаще комплименты, что-ли, говорить...       Позади слышится тяжёлый вдох, и Кашин вынужден обернуться, чтобы увидеть, как Руслан снова решил прилечь раскалывающейся головой на прохладный стол. А ещё пустую тарелку рядом с ним. Какой умница, всё съел. Невольно вновь задерживается взглядом, пока чужой взор направлен в столешницу, и подмечает симпатично сползшую с одного плеча футболку, открывшую вид на мягкую кожу. Даня встряхивает головой и подсовывает под нос Руслану таблетки, и, пока тот с кряхтением поднимается, лёгким движением поправляет ткань. Руслан хмурится на этот жест, всё ещё пытаясь анализировать чужое поведение, но Кашин в качестве отвлечения ставит перед ним стакан с водой.       — Выпей и иди в комнату. Надо тебе ещё раз температуру померять.       Чужого кивка он не видит, потому что благородно забирает чужую тарелку для того, чтобы отмыть от остатков бульона на краях. Зато отчётливо слышит шарканье тапочек-акул, удаляющееся куда-то в сторону коридора.

***

      Помятый, по-домашнему милый Руслан выглядит довольно контрастно, когда, проебав каточку в злосчастном Бравл Старсе, открывает рот. Количество брани и мата на квадратный метр начинает здоровски зашкаливать, когда у него начинается комбо поражений, что молниеносно сжирает нервные клетки больного и здоровски портит его и так капризное настроение. Дане остается только кивать, угукать и подавать ему салфетки, чтобы тот хотя бы в перерывах высмаркивался. Звучит уморительно? А Дане – похуй, потому что за счет этого, они почти в обнимку лежат под пледом. А чего добились вы? Дане тоже похуй, у него Руслан под боком в одиночное столкновение играет.       — Блять, — смачно выдаёт Руслан, с трудом выдыхая через забитый нос. — Это какой-то пиздец, честно говоря. Откуда здесь блядская Пайпер? В кустах, блять! Херли она тут забыла, пидорасина?       — Потому что гадина, — фырчит Даня, к сожалению ладонью меряя температуру чужого лба. Положение просто не позволяет померить губами. — Ты опять тёплый, вылезай из под пледа.       Руслан на парочку секунд замирает, смотрит на него смущенным взглядом и совсем чуть-чуть розовеет на скулах. Даня тут же мысленно херачит себя по лицу. Надо быть сдержаннее, аккуратнее, в конце концов, уважать чужое свободное пространство...       — Сука, — отмирает и шипит Руслан, но всё-таки слушается, перемещая свою тушку на одеяло. Вертится на месте пару секунд, все не находя удобное положение, а затем подползает поближе к Дане. Даже не думает, тупо действует: вплетает свою ногу в чужие. Будь человеческие мышцы еще пластичнее, чем они есть – они бы сплелись ногами в подобие морских узлов. — Во, годно.       Айпад-кид во плоти, не меньше. Тыкается в планшет, играет в какую-то тупую игру (в перерывах от просмотра коротких вертикальных роликов), влажно кашляет и сопливит. Осталось только проверить состояние защитки у планшета, но еще вчера оно было почти идеально чистое.       — Бери Шелли и иди в парное.       — А у тебя случаем заколки нет? — внезапно спрашивает Руслан, поднимая на него спокойный взгляд. — Меня эти волосы уже заебали в глаза лезть.       Да потому что ему сесть нормально надо, а не в позе «Зю», ссутулив спину, и, соответственно, заставив волосы спадать на глаза. Глупый-глупый болеющий Айпад-кидик.       — Ляг удобно, желательно на спину, и будет тебе счастье.       Руслан громко цокает, а Даня зеркалит его и попугайничает.       — Неудобно играть тогда, — говорит Руслан с таким выражением лица, что у Дани моментально появляется бешеное желание его пожалеть. Не получается удобно играть в планшет лежа – ну правда же печаль-печалью? — Так у тебя есть или нет?       — Откуда бы?       Руслан тут же растекается по подушкам бескостной ноющей массой. Даня закатывает глаза от его излишней драматичности и тыкает пальцем в плечо.       — Не ной.       — Почему? — воет Руслан, прикрыв глаза. — Я хочу играть.       — Играй.       — Мне неудобно.       Блять, да что ж такое то?       — Заколок нет, могу руками твой дагестанский шлем подержать. Хочешь? — предлагает Даня, ничего не ставя на это странное предложение.       Сдержаннее себя вести? Ебать, почти получилось, клянусь.       — Давай, — взвесив все «за» и «против», Руслан нерешительно выносит вердикт.       Внутри Дани что-то умирает и перерождается вновь. Руслан всё еще выглядит пиздец смущённым.       И ведь они правда это делают – Руслан дёрганными из-за смущения движениями укладывается на его грудь спиной, чуть-чуть сползает вниз и берет планшет в руки. Даня, как и говорил, осторожно уместил свои лапти сначала на его макушке, а затем медленно перешел на лоб, где медленными движениями, в разные стороны, зачесывает чужую отросшую челку. Удивительно, правда? Куда еще его закинет этот эпизод с болезнью Руслана? Или между ними полностью сотрётся такое понятие как личные границы, и Руслан завтра же начнет стягивать с себя одежду при скачке температуры?

***

      Тупо-тупо-тупо.       — Прикладывайте.       Даня неуверенно тянет карточку к терминалу, в то время как девушка флорист аккуратно поправляет собранный букет. Тот довольно пиликает об успешной оплате и загорается зелёной галочкой.       — Спасибо, приходите ещё. Удачного дня.       Даня кивает милой девушке и выходит из цветочного. Да... удача ему не помешает уж точно. Он немного неловко смотрит на букет синих роз, осознавая, что только что сделал. ...Хотя, синий Руслану пойдёт.       Ебучие цветы.       Кашин нервно переминается с ноги на ногу, стоя возле потёртой входной двери. Не, ну, он чё, ссыкло какое-то? Нажмёт на кнопку, Руслан откроет, немного засмущается, а Даня уверенно вручит ему симпатичный букетик прямо в руки. Тот пойдет довольный ставить его в вазу, и...       Кашин мысленно даёт себе пощечину.       И — что? Сразу оттает, влюбится, и прыгнет ему на шею целоваться? Браво, Даня! Ну и мысли... Они дружат уже который год, и какие-то цветочки смогут заставить Руслана перенаправить свои мысли в сторону Дани на что-то более романтичное? Маловероятно. Точнее, вообще и никак не вероятно. Ему остаётся только упиваться редкими возможностями побыть с ним как раньше.       После той истории с болезнью Руслан стал более осторожен. Все прикосновения Дани, которые таким трепетом отзывались где-то у рыжего в груди, теперь встречались недоверчивым взглядом. Приходилось сознательнее себя контролировать, чтобы не дай бог не вызвать подозрений. Перестарался всё-таки тогда.       Ну и пусть. Зато теперь он нежно лелеет воспоминания об их совместно проведённой ночи, где Руслан дышал забитым носом ему куда-то в шею, позволяя мягко к себе прикасаться. Но стоит ли упоминать тоску, которая возникает в этот же момент от осознания, что это, наверное, был первый и единственный раз такого времяпрепровождения?       Ладно, всё. Даня дрожащей рукой жмёт на дверной звонок, и его сердце тут же бухает куда-то в пятки. Что он ему скажет? Что решил подарить ему цветы? Ага, и тут же пойдёт нахуй. Может, ещё не поздно передумать? Сбежать, притворившись мальчишкой-хулиганом, кинуть букет в мусоропровод, на край. Или...       Дверь распахивается стремительно, чуть ли не сбивая Даню с ног. Лицо Руслана тут же вытягивается в удивлении, когда он видит на пороге... это.       — Чё?       Не такой он реакции ожидал, конечно. Хотя, глупо было надеяться на что-то другое. Он по-свойски проходит вовнутрь, протягивая букет шикарных синих роз в чужие руки.       — В вазу поставь.       Он вешает куртку на крючок, пока Руслан в оцепенении глядит на букет. Шестерёнки в рыжей голове активно крутятся, пытаясь выкрутиться из сложившейся ситуации. Как и впрочем, шестерёнки Руслана, со скрипом анализируя происходящее. И почему нельзя было придумать ничего дельного, пока он пёрся от цветочного до дома?!       — Чего? — ещё раз проговаривает Руслан, вообще не догоняя.       Даня опирается спиной на дверь. Сердце неистово колотится, а к щекам начинает приливать стыдливый жар. Что же делать, что же делать...       — На свиданку шёл, — врёт он, зажёвывает губу, нервничая. — Как видишь — не удалась.       Глаза Руслана становятся ещё шире. Даня чувствует себя ебанатом. Какая к чёрту свиданка?! Ещё лучше хуйни сказать не мог?       Он так тяжело вздыхает, что взгляд Руслана тут же смягчается. Кашин не смотрит на него, но краем глаза замечает, как тот слегка поник. И с чего бы это?       — О... — он опускает голову, заглядывая прямо в сердцевину букета. — Ты не говорил...       ...       Ну конечно он поник! Они же ебаные лучшие друзья. Любая новость в жизни сразу отправляется в их чат, а тут — целое свидание. И ни слова. Даня хочет надавать себе по щам за то, что очевидно заставляет Руслана усомниться в своей важности.       — Там просто всё сложно было... — на ходу придумывает он. — Не хотел говорить, пока не увидимся. Ну и, как сам видишь...       Повисает молчание, в течение которого Даня готов провалиться сквозь землю от стыда, а Руслан продолжает сверлить взглядом цветочки, копошиться в них. Розы ебаные. Чёрт его дёрнул вообще в этот цветочный заходить! Ещё и про девку какую-то наврал... Полный провал. Тотальный. И флорист Наталья вообще со своим пожеланием удачи не помогла!       Секунды кажутся вечностью, тянутся тягучим отвратительно сладким сиропом, заставляя тревогу лишь усиливаться. Кашин уже морально готовится ко всему самому худшему: что его сейчас выставят за дверь, обматерят, въебут, в конце концов. Только за что пока не понятно. Ситуация ой какая неоднозначная.       — Ну и зря, — выдает Руслан, слегка проворачивая бутон в руках.       — Чего? — Даня даже опешил. Поверил?       — Зря, говорю, на свидание не пришла. Ты же красивый. И хороший, — эти слова слетают с его губ настолько легко, будто он говорит подобное каждый день, а у Кашина отвисает челюсть. — Потом пожалеет о том, какого парня упустила.       Рыжий мнётся и натягивает на лицо неловкую улыбку. Главное не начинать выглядеть слишком уж довольным.       — А чё ты мне их-то притащил?       — А куда? В мусор что-ли?       Ага, щас! Он столько денег вбухал, чтоб эти розы оказались на улице?       ...       Ну, по крайней мере, он надеется, что Руслан всё-таки оставит букет у себя.       — Ну не знаю. К себе домой, может?       — Он мне будет о неудавшемся свидании напоминать. А тебе он пойдёт. Красивый.       Руслан глупо тыкает пальцем себе в грудь, безмолвно спрашивая «Я?» в ответ на последнее слово. Даня ржёт и в шутку пару раз уверенно кивает, стараясь не палиться, что это вовсе не шутки. Руслан пиздецки красивый. Прекрасный, даже.       — Лол, ты с ним похож на фотки тех тёток из одноклассников, — с забавой подмечает Кашин, когда шатен прижимает букет к себе, закрывая глаза и делая губы уточкой.       — Бля, реально, — он прыскает. — Ну-ка сфотай меня.       Рыжий достаёт телефон из кармана, устраивая импровизированную фотосессию. Руслан глупо позирует, прижимает связку цветов как ребёнка, лижет бутоны и чуть ли не целуется с ними в засос. Данила ржёт, беспорядочно тыкая на кнопку, то приближая, то вновь отдаляя камеру.       Немного успокоившись, Руслан тычется носом в свёрток, шумно втягивая нежный аромат синих роз. Даня лицезрея такой чувствительный момент, не удержавшись, щёлкает ещё раз, пока Руслан упирается взглядом куда-то в никуда. Он приближает готовую фотографию, и ему даже кажется, что он может рассмотреть там лёгкий румянец. Или ему просто хочется его видеть.       — Бля-я-я, Дань, ты еблан? — резко выдаёт Тушенцов, опомнившись, выдёргивая Кашина из мыслей. — Мне куда его ставить? У меня ваз нет.       А ведь действительно... Об этом он как-то не подумал. Но не приходить же ему к шатену с громадным букетом и вазой для него же?       Даня крепко задумывается над сложившиеся ситуацией, а потом выдаёт неловкое:       — В стакан?..       Тушенцов шлёпает себя по лицу, но всё-таки уходит на кухню, начиная греметь посудой. Даня стягивает кеды и тоже проходит вслед за ним, присаживаясь за стол.       Здесь ничего не поменялось с последнего его визита. Хотя, с чего бы здесь вообще чему-то меняться? Тушенцов не такой уж и фанатик ремонта и перестановок, чтобы что-то менять в квартире. На край, если уж сильно захочется, он позовёт Даню ему помочь...       По большей части Даня у Руслана и не тусил, заглядывая не так уж часто, лишь для того, чтобы забрать того из дома и выпереться на улицу. Это у Дани съёмная квартира расположена чуть более удачно, из-за чего Руслан решил облюбовать её полостью. Жаль, не самого Даню...       Тушенцов разворачивается и одним движением ставит перед ним наполненную водой эмалированную кастрюлю. С обвязанным ленточкой букетом внутри. Даня поднимает брови, в ахуе смотря на Руслана, пока тот лишь жмёт плечами, мол, ну, а что поделать.       — Ты еблан? — всё-таки озвучивает вопрос Кашин, сверля глазами... атрибут современного искусства.       — А что не так? Я же сказал: ваз нет. Ну не засыхать же ему?       И ведь прав же, сучонок. Но хоть бы в кружку поставил, ради приличия...       Пока Кашин фоткает артхаус, происходящий на столе, Руслан выуживает из холодильника две банки холодного пива, протягивая одну через стол.       — Ты типа меня ждал? — хохотнул Кашин, мельком замечая пустоту в холодильнике.       — Вообще, я две в одно рыло выдуть хотел, — он подсаживается рядом, подминая ноги под себя. — Но, раз уж ты пришёл, так уж и быть, поделюсь.       Первая половина банки уходит незаметно. Они смеются, шутят, пересылают фотографию шедевра, стоящего на столе, знакомым, накидывая и придумывая всё больше мемов с ответных реакций. Не, ну а ведь правда, какой варвар запихнёт нежные, аккуратные цветы в громоздкую и немного угловатую кастрюлю?       Уже запоздало Дане приходит идея поменять её на обычную литровую банку, которых в квартире должно быть хотя бы несколько, но Руслан наотрез отказывается от этого предложения, говоря, что уже успел прикипеть к этому сочетанию.       Даня ловит взгляд блестящих глаз, ощущая, что буквально растекается под ним. Руслан выглядит расслабленным и довольным, а ещё ужасно растрёпанным: он оброс и взял Данину привычку вечно поправлять волосы, но этим делает только хуже. Хочется пригладить их рукой, нежно прочесать пряди... но нельзя. По крайней мере сейчас.       — Есть фотки? — спрашивает Руслан, имея в виду девушку с несостоявшегося свидания. Даня впадает в ступор в начале, не зная, что сказать, а потом машет рукой, мол «забей» или «неважно». — Ну, ладно. А блондинка или брюнетка хоть?       — Брюнетка, — не раздумывая, тут же отвечает.       Он натянуто улыбается, но мысленно готов себя закопать. Хватит проецировать внешность Тушенцова на несуществующую девушку, Даня.       — М-м-м, — заинтересованно мычит, отпивая ещё глоток и сползая немного вниз. — А мне больше цветастые нравятся. Ну, знаешь там, красные, рыжие, розовые...       — Это ты типа намекаешь, что не прочь к Насте вернуться? — Даня пихает его локтём.       — Упаси Господь, — ржёт Руслан, делая ещё один глоток и ставя почти опустевшую банку на стол.       Они сидят в расслабленном молчании, изредка переговариваясь появившимися мыслями, довольствуясь компанией друг друга. Руслан давно не пил, как выяснилось, поэтому приятная алкогольная нега растекалась по его венам чуть сильнее чем обычно. Он почти скатился Кашину на плечо, а тот даже не смел двинуться, боясь, что любое его телодвижение считается как дискомфорт, и Руслан, такой тёплый и мягкий, тут же выпрямится, сбегая в холодное пространство воздуха кухни.       — У меня мама цветы любила всегда, — внезапно делится Руслан, рассматривая упаковку стоящих перед ним цветов. — Маленький был, всегда любил рассматривать их, нюхать. Она сама выращивала, и ей дарили часто.       Даня заинтересованно мычит, как губка впитывая новую информацию о Тушенцове. Он представляет маленького Руслана, стоящего с охапкой жёлтых одуванчиков, улыбающегося во все свои двадцать четыре зуба, на фоне ярко зелёной травы. Почему-то представилось именно так. Раз уж дома они ему были интересны, значит и на улице он тоже не мог пройти мимо?       Надо будет узнать.       Уже дома, лёжа в кровати, Даня будет пересматривать фотографии, сделанные за этой лёгкой и немного неловкой посиделкой. Наткнётся на ту самую фотографию с букетом в коридоре, где Руслан с лёгкой улыбкой (и надеждой на румянец) всматривается в цветы, и, недолго думая, уверенно нажмёт на «сохранить», устанавливая фотографию для контакта Руслана, которая видна только ему.       Чтобы видеть её чаще.

***

      Руслан все-таки пиздец красивый гад. Губы, ноги, скулы, талия... Мой бог, он наживка для плохого парня.       Его по-своему изысканный нос, который Даня хочет сожрать время от времени. Его милый тёмный взгляд, которым он дотошно анализирует какую-то муть в телефоне. Его прорезающиеся «мужчинские» скулы, что заостряются при вдохе губительного никотина в легкие. Его аккуратные пальцы, которыми он сосредоточенно что-то пишет в тетради. Руслан такой красивый даже в быту, когда, ворча и фыркая, поливает хозяйские цветы, параллельно матеря увядающие листочки. И ладно, если Руслан был бы только красивой оболочкой... Он ещё и внутри ахуенный.       Ну, как там на практике – без понятия. Но его внутренний мир: упасть на колени и взглянуть на него упрашивающим взглядом, дабы он добродушно смилостился и поведал нищему смертному частичку своей целительной сваги. Неважно как – замудрёнными терминами с углублённой химии или тупой шуткой, на которую даже смеяться не хочется. Главное сам факт диалога, а какой он будет – алмазно похую. Либо Руслан чешет языком не думая, составляя странно-смешные предложения даже не задумываясь, либо Руслан вещает о химии с лицом ёбыря, не меньше. Как пафосно он развалился в углу дивана, запрокинув голову на подлокотник, а пятки уперев в бедро Дани – надо не только видеть, надо проживать.       Даня полноценно проживает, одним глазом следя за расслабленным Русланом, а другим собирая двадцатое комбо в Блок-Бласте. Число медленно ползёт до рекорда, а Руслан всё плещется в теоретической части, не закрывая рот про реакции чего-то на что-то там. Это, безусловно, впечатляет. Правда, Руслана надолго не хватило – всего спустя час зубрежки он сдался, швыряя тетрадь куда-то на пол.       — Все, в пизду, — резво подскакивает и тянется к пульту, одним нажатием кнопки перетягивая внимания с себя на телевизор. — Давай в плойку.       — Дурень, учи, — на протянутый Русланом джойстик он лишь морщится. — У тебя только концентрация внимания случилась. Давай, обратно. Сафонов, отмена.       — Сафонов заебался в потолок базарить, — капризно парирует Руслан, листая менюшку и всё не находя игрушку, удовлетворившую бы его хотелки прямо сейчас. — Щас в Наруто пойдем, если ты не соберёшься и не скажешь мне своё авторитетное мнение о нашей игровой долбежке глазами в телек.       Ахуеть мы заговорили. Даня на секунду тупит взглядом в чужой профиль, прогружаясь.       — У тебя в мозге точно ниче не перегрелось?       — Я сейчас возьму Мадару и на скилле выебу тебя так, что мы ещё месяц не будем играть.       Потому что Даня после такого мува стопроцентно обидится. Играть с предоставленной игрой форой вроде бы и не стыдно, а вроде бы и наоборот – он без поддачек что ли не может выиграть? Хотя, Руслан задрачивал своего ульт персонажа дольше, чем они общаются. Проебаться в таком деле уже и не так грустно. Вроде.       — Возвращайся к химии, ебантяй, — бурчит Даня, за плечо утягивая Руслана подальше от экрана. — Иначе тебя на зачете в понедельник выебут, понял?       — Пососут пусть, — зло бурчит Руслан, но как-то странно на него смотрит и правда откладывает джойстик туда, где взял. На мгновение Дане становится неловко от своей хватки на чужом теле, а потому он моментально отстраняется. Руслан, признаться честно, долгим взглядом окидывает его теперь спрятанную в кармане кисть. — Спрашивай меня по тетрадке, что-ли.       Руслан как-то всего за пару секунд стал рассеянным. Неужели, настолько не хочет учить?       Даня поднимает ранее кинутую на пол тетрадь и листает странички ближе к середине. Открывает рандомную тему и зачитывает вслух, на что Руслан моментально подхватывает и начинает бодро разглагольствовать, смотря ему прямо в глаза. Даня не может в полной мере оценивать знания, но судя по тому, что запинаться в своих же мыслях он начинает ближе ко второй минуте рассказа – это, вроде, хорошо? Хорошо, что Руслан в процессе подгибает ноги под себя и случайно мажет прикосновением по его лодыжке. Просто ненарочно создает тактильный контакт на пару секунд, от чего Даня моментально начинает чувствовать лёгкое тепло на носу и скулах. Дабы неловкое молчание между ними даже и не думало появляться, Даня пробегается взглядом по тексту и выцепляет из контекста какой-то наталкивающий вопрос. Руслан благодарно смотрит на него, секунду тупит ему в глаза, а затем продолжает тараторить.       И все идёт правда хорошо – они учатся и готовятся, при этом проводя драгоценное время друг с другом. Но... В какой-то момент внимание Дани ускользает и он пространственно, с нулем мыслей в голове, втыкает прямо Руслану в глаза. Тот добродушно терпит парочку минут, а затем всё же не выдерживает.       — Ну че ты завис? — хмурится и трет переносицу, явно мыслями скача по кладезям информации касательно химии, формул, уравнений, реакций и так далее по списку. — Мы только пару билетов разобрали. Там их еще сорок...       — М-м-м... — протяжно мурлычет Даня. Скользит взглядом по следующей странице и не своим голосом зачитывает тему. В горле пересохло, почему-то.       Руслан перехватывает этот странный вайб и заметно теряет запал, всё странно поглядывая на него. Бормочет, ковыряет край штанины джинс пальцами, а Даня всё никак налюбоваться не может. Такой он все-таки... Невыносимо-хорошенький, до одури сладкий. Глядит на него своими глазками в моменты пауз, хлопает ресницами и хмурит брови. Почти нёрдик. Если Руслан – нёрдик, то получается Даня – дурилка. Я и кто со своей бести?       — Да чё случилось? — через пару минут докапывается Руслан, по настоящему хмурясь. — Расскажи.       Что рассказать? Каких умозаключений ожидает этот умный, игроманско-дрочерский химбио мозг? Даня не знает, как логично и правильно слиться с темы, а потому робко заглядывает ему в глаза. Изучает глубокий карий, на рефлексе зажёвывает нижнюю губу зубами и слышит шумный вдох Руслана. Напряжение воздуха резонирует в ушах.       — Продолжай, — хрипит, потирает шею, но взгляда не отводит. Руслан даже не дёргается на его слова. — Дебил, попадешь на пересдачу опять.       Руслан ни кивает, ни отрицательно мотает башкой – ни-че-го. Смотрит на него как будто ожидающим взглядом, а Даня ломается. Сорваться или... Оставить всё как есть, не ломать идеальные, только достроенные до конца доверительные отношения? Хотя, с другой стороны, Даня так давно сдерживается, ограничивает себя. Нужно действовать хоть как-то.       Тетрадь все-таки возвращается на свое место на полу. Ни Даня, ни Руслан даже не дёргаются в её сторону. Между ними... Образовывается что-то сложное по своему химическому составу. Даня медленно, нерешительно легко толкает, скорее даже подталкивает Руслана в грудь, чтобы тот уперся в спинку дивана. Тот послушно упирается, смотрит на него всё тем же темным взглядом. Даню это только подстёгивает к продолжению.       Руки опускаются рядом с его плечами, опираются на спинку дивана. Взрыв, буря и Натрий-Хлор – Руслан цепляется пальцами за его футболку и слабо тянет к себе поближе. Даня когда заднюю давал? Притирается к нему, сокращая расстояние, всё собирается с силами, а затем происходит внезапная инициатива и легкий чмок от Руслана прямо ему в губы. Ссыкливый, неловкий, с дрожащими ладошками и легким испугом в глазах. Такое вообще бывает? Почти трясётся весь, а по факту цёмнул его раньше, чем он его. Не успевает Даня среагировать, как тот уже отстраняется, явно пиздец смущенный. А Даня когда заднюю давал? За затылок тянет его к себе и со всей возможной человеческому мозгу силой зацеловывает его лицо. Лоб, нос, губы, щёки – под раздачу попадает всё.       И ведь Руслан вовсе не высказывает недовольство! Скорее наоборот: тает под теплотой его осторожных прикосновений. Что-то бурчит себе под нос, но самостоятельно углубляет поцелуй, подрагивающими ладонями притягивая к себе за плечи. У Дани груз с сердца ещё никогда так приятно не сваливался. Тело как будто окунули в чан со святой водой и благословили всеми возможными способами. Такой обескураживающей легкости во всех конечностях Даня ещё ни разу не чувствовал. Губы нежно расцеловывают линию челюсти, а затем на секунду втягивают в рот кусочек чужой кожи. Руслан даже не противится на метку – только шумно вздыхает и активно чешет его кожу головы на затылке, одобряя такие действия.       Закончив, он нависает над Русланом, заглядывая в тёмные глаза с расширившимся зрачком, и по-тупому расплывается в улыбке, пока щёки Руслана активно заплывают красным. Тот смущённо отворачивается, прячась от настойчивого взгляда и слабо пихает Даню куда-то в грудь. Ну уж нет. Хера с два он теперь даст ему сбежать.       Даня загребает Руслана в объятия, наваливаясь сверху, полностью минимизируя расстояние между их телами, но что-то заставляет его замереть в эту секунду. Их дыхание смешивается в одно, и Даня неприкрыто пялится на чужие черты лица, наконец-то в полной мере осознавая, что только что произошло. И вот сейчас уже хочется дать заднюю. Сбежать, смутиться, скрыться от этого до ужаса сосредоточеного и в то же время поплывшего взгляда. Он порывается подняться обратно, но Руслан сам мягко кладёт руку Дане на макушку, и, глаза в глаза, сам аккуратно и даже как-то нежно прижимается своими губами к его. Даня прикрывает глаза, растворяясь в новом, неизведанном, но таком приятном ощущении губ Руслана на своих.       Что ж, теперь, видимо, всё будет иначе.