На градус выше

«Единственная зараза, которую я хочу подхватить — это ты»

***

      «Не спалось» — легко сказано.       Майк всю ночь заходился в поверхностном кашле и переворачивался с бока на бок, проезжаясь влажными волосами по подушке. Стоило всего разок выйти на вылазку без теплого свитера, как голова на следующий день уже адски гудела, а тело ощущалось раскалённой печкой, которой можно было согреть самый мёрзлый континент.       Виски пульсировали, сознание туманилось, мысли путались — полное бинго из симптомов простуды. Жар до сих пор румянил щеки и склеивал влагой ресницы. Совершенно невыносимо.       Пересилив себя, Майк скинул одеяло и с трудом сел на край кровати — горло навязчиво запершило, требуя глотка воды. Первая проблема: чтобы попить, ему надо дойти до кухни. Ладони коснулись пылающего лица и Уилер устало в них выдохнул. Все ещё первая проблема: дойти до кухни в его состоянии было критически тяжело.       Желание не умереть от жажды взяло верх через пять минут втыкания в циферблат и замученных вздохов на пару с кашлем. Помимо воды ему определенно требовались лекарства, но посреди ночи какой безумец предоставил бы их Уилеру?       Все давным-давно сладко спали, да и Майку порой казалось, что он спал тоже. Настолько у него перед глазами всё плыло и двоилось.       Черт, он даже тапки кое-как надел, еле встал с кровати и чудом не обтесал своим ватным телом каждый косяк до кухни. Если бы восстание зомби случилось, его бы застрелили первым только за жуткую походку [и были бы абсолютно правы].       Шаркающими шагами он наконец добредает до кухни и тяжело промаргивается. Глаза к темноте привыкли не сразу, но память учтиво подкинула ему планировку дома и маршрут до графина с водой. В конце концов, он живет тут всю свою жизнь и за эти года выучил… Стоп.       Фокус запоздало остановился на темном силуэте у раковины — ему не кажется, там действительно кто-то стоял и расплывался.       Майк шумно проглотил вздох.       На кухне примостилась чёрная тень, которая тут же вздрогнула и резко обернулась на него. Господи, если это какая-то очередная нечисть, то пусть она съест его поскорее. Сил сражаться у него точно сейчас не было: ни с демогоргонами, ни с истязателем разума, ни с Векной.       — Майк? — подает голос названная нечисть и сердце медленно, но неуверенно приходит в норму, пока голова от поднявшегося пульса продолжает неприятно кружиться.       Уилл.       — М-м, — тихо отзывается Майк и шатко добирается до кухонного стола, чтобы упереться поясницей в край и не потерять равновесие с концами.       Он облокачивается рукой о поверхность, с целью придать себе ещё чуть больше устойчивости, но при этом всё равно умудряется выглядеть сгорбленной креветкой на грани обморока. Такое себе ощущение.       — Не спится? — подаёт голос нечесть-Уилл и делает пару шагов навстречу.       Видно, как он старается разглядеть что-то в темноте и понять причину такого «шаткого» состояния ночного гостя. Привыкнуть к мраку и увидеть нечто большее, чем контуры лица и пряди взъерошенных волос. К сожалению, эти попытки оказались тщетны — в этой битве победила выключенная лампа.       — Мхм, — утвердительно мычит Майк.       — Все хорошо?       — Так себе… пришел попить воды, — хрипло поясняет он, когда Уилл подходит к нему ближе.       Темно, но Уилер всё же смог разглядеть чужой взволнованный взгляд: чем сильнее Байерс сокращал расстояние, тем больше широкие зрачки могли ухватить без искажения и застилающей видимость простудной пелены.       — Что с твоим голосом?       — Простыл, — всё так же сипло отвечает Майк и отворачивается, когда к горлу подступает кашель. Его он удачно глушит в кулаке, пока Уилл на это натужно вздыхает и качает головой.       — Я помню, ты говорил мне одеваться теплее, но погода ощущалась нормально, и я подумал… — Майк замолкает, когда к горячему лбу вдруг прижимается прохладная ладонь. Касание должно было охладить и смерить температуру, но ему стало только жарче. Черт.       Когда он успел подойти так близко и почему голову снова начало кружить? Майк неосознанно задержал дыхание и постарался проигнорировать желание прижаться к остужающей ладони сильнее. У него определенно температура, но ему хотелось дождаться экспертного мнения от затихшего Уилла. Каков вердикт?       — Я горячий? — задает наводящий вопрос Майк, и рука на лбу слегка вздрагивает перед тем, как Уилл отнимает её с концами.       Вместо ответа он только душит легкий смешок и отходит на шаг назад, чтобы не теснить Майка в темноте. Молча уходит к кухонным шкафчикам и начинает в них рыться наощупь — включить свет определённо означало разбудить полдома.       — Когда ты болеешь, то перестаешь соображать совсем, — беззлобно и как-то совсем тихо отзывается Уилл.       Майку даже кажется, что в его голосе звучали смущенные нотки — плохо, что его воспаленному сознанию они слишком понравились. Теперь ему хотелось вернуть приятное касание и много дольше слушать голос Уилла. Даже если это будут нравоучения о беспечной глупости и заслуженные обвинения.       — Это плохо? — между кашлем хрипит Майк и проходится взглядом по стоящему к нему спиной силуэту: Уилл был в растянутой футболке неясного цвета и домашних штанах — на Майке почти в облипку сидела майка и удобные шорты чуть выше колена.       — Это… мило, — последнее слово почти растворяется в пространстве, смешиваясь с шуршанием разных блистеров и стуком собственного сердца.       Майку кажется, что ему послышалось.       — Спасибо? — немного растерянно благодарит он и получает от Уилла какое-то не слишком внятное бурчание. Вполне возможно, что ему просто заложило уши.       Скорее всего, так и было.       Разговор с тенью-Уиллом немного перебил жажду, но как только встала тишина — желание набрать стакан воды возникло вновь. Майк натужно вздыхает отрываясь от стола и подходит ближе к раковине, случайно вжимаясь плечом в перебирающего лекарства Уилла.       «Это мило» — возникло на подкорке сказанными недавно словами, и Майк устало им улыбнулся.       — Я нашел тебе леденцы от горла, жаропонижающие… — начинает перечислять Уилл, пока Майк делает долгожданные глотки воды и ставит стакан на место. — Что-то от кашля, но тут всего полтаблетки, поэтому я думаю… — Уилер жмется плечом ближе и просто наслаждается звучащим вполголоса тоном.       Майк так близко, что может разглядеть сглаженный темнотой профиль, реснички, глаза. Всё по-прежнему плывет, на виски давит температура с повышенным давлением, но это не мешает ему упиваться моментом: запахом шампуня, легким ароматом взъерошенных лекарств, манящей близостью.       Если всё происходящее — сон, то самый реалистичный и приятный за последнее время.       Вылазки, планы и бесконечные раздумья о судьбе Хоукинса и их жителей утомляли каждого в этом доме. Мало кто об этом говорил, но много кто об этом думал.       Пока карантин ощущался клеткой. Разговоры с Уиллом и друзьями — глотком свежего воздуха.       Вот и сейчас Майк по-настоящему дышал.       Теплая ладонь вдруг легла меж лопаток, и теперь наступила очередь Уилла затихнуть от внезапного касания. Пальцы скользят вдоль позвоночника, и вместо очередного названия лекарства Байерс выдыхает слегка напряженное: «Майк…»       — Ты такой реальный, — выпаливает Уилер и слегка сжимает чужой бок своими пальцами.       Уилл задыхается от неожиданности и блистер с жаропонижающим падает обратно в аптечку. — Знаешь, я всегда мечтал коснуться тебя дольше обычного… — Майк прижимается со спины и довольствуется их небольшой разницей в росте.       Сердце быстрее размеренного стучит в спину Уилла, и тот явно чувствует эту слабость. Потому что теряется в словах и просто проглатывает вздох, когда руки Майка обнимают его, а подбородок жмётся в выемку между плечом и шеей. Уилер температурно обжигает прохладную кожу Уилла своим дыханием.       — Ты бредишь, — пытается собраться с мыслями Уилл, который совсем растерял былую ребячливость от нелепых высказываний Майка. Сейчас становилось не смешно. Особенно, когда накал между ними с каждой секундой поднимался на градус выше.       Уилл пытается убрать обнимающие его руки, но Майк только крепче прижимается к нему сзади и ведет кончиком носа вдоль шеи. Вжимается пылающей щекой в щеку Байерса, и наслаждается каждой секундой охлаждающего «тепла», которым делится с ним Уилл.       — Майк, мы… Ты не в себе и не понимаешь, что сейчас делаешь, господи, — последнее слово Уилл проглатывает вместе с тихим и приятным звуком, когда ладонь Майка заползает под футболку.       Кожа у Байерса прохладная и мягкая на ощупь — горячие пальцы размашисто проходятся по всему, до чего могут дотянуться. Оглаживают, трогают, заставляют Уилла дышать поверхностней. Майк выдыхает на ухо какую-то нелепицу про их первую встречу, про взгляды, касания, про сны и фантазии.       — Красивый, я постоянно на тебя засматриваюсь и не могу оторвать глаз, — сбивчиво шепчет ему Майк, подключая вторую руку и касаясь губами чувствительной шеи.       Уилер продолжает прижиматься поцелуями за ухом, дышать в макушку, притираться и взъерошивать каштановые волосы под аккомпанемент вздохов, которые Уилл так отчаянно пытался глушить. Майк почти чувствовал, как тот закусывает свою губу, внутреннюю сторону щеки и пытается то ли убрать руки Майка, то ли позволить сделать им всё.       Уилеру становится совсем дурно, и он вжимается лбом между лопаток Байерса, переводя дыхание — почти сразу его настигает кашель.       Майку так хотелось, чтобы этот прекрасный сон никогда не заканчивался, а при любой попытке вздремнуть тот всплывал бы на подкорке и ласкал разум одним своим существованием.       — Не думал, что можешь меня заразить? — тяжело переводя дух произносит Уилл, опираясь рукой рядом с раскуроченной аптечкой.       Наверное, он почти слышит, как шестерёнки в голове Майка со скрежетом поворачиваются и криво встают на место. Уилер мычит в спину поникшее «не подумал» и с большим трудом заставляет себя вытащить руки из-под футболки. Почти отстраняется, как…       — Ничего, — сипло отзывается Уилл и переворачивается в ослабших объятьях.       Их привыкшие к темноте взгляды встречаются друг с другом и... господи. Майк старается закрыть свой приоткрытый рот, потому что растрёпанный, тяжело дышащий и смотрящий сквозь пелену Уилл — выглядел невероятно.       Реальность медленно, но верно ускользала от него с каждым тиканьем настенных часов. Байерс не дал ему отстраниться хваткой за растянутый вырез майки.       — Что ты там говорил про свою мечту?       — Уилл… ты мне точно сейчас снишься, — простуженно отвечает Майк, когда Байерс притягивает за ворот ближе, а вторую руку кладет на горячую щеку. — Хочу тебя поцеловать. Не как друга. — снова какая-то температурная дурость вырывается из его рта.       — И часто ты не по «дружески» целуешь своих друзей? Мне начинать ревновать к Лукасу? — зрачки у Майка расширяются, и он удивлённо пялится на такого расслабленного Уилла. — Шучу я, тише... я до сих пор представить не могу, что мои чувства взаимны,— поджимает губы Байерс.       Майк только сейчас через мутнеющий калейдоскоп реальности наконец улавливает настоящие эмоции.       Уилл переживал. Смущался, но всё равно шутил и пытался вести себя непринужденно. Словно такие ситуации с зажиманиями у кухонной тумбы происходят с ним каждый божий день.       — Ты тоже..?       — Всегда, — договаривает за него Уилл, будто наперёд знает всё, о чём мог сказать или подумать Майк. Сколько Уилер себя помнил — они всегда чувствовали друг друга по-особенному, но что если:       — Это тоже шутка или?       — Или, — выдыхает Уилл, наклоняясь ближе и выдыхая это в влажные и бледные губы.       Так близко и так далеко. Майк прижимается к нему сильнее и чувствует каждым сантиметром своего тела, как Уилл дрожит. Как боится стереть грань первым. Повысить градус.       — Скажи мне это, — на грани слышимости произносит Байерс, почти чувствуя чужие мягкие губы на своих. Майк сглатывает и кладет свою ладонь Уиллу на бок. Оглаживает, успокаивая.       — Ты мне давно нравишься, — также сакрально тихо шепчет Майк и сокращает оставшиеся миллиметры в поцелуе. Уилл заглушено вздыхает, чуть ли не скуля от происходящего. Позволяет Уилеру притянуть себя за бок ближе, коснуться второй рукой своей шеи.       Майк задыхается от ощущений и бешеного сердцебиения. Давит в себе подступающий кашель, не специально добавляя напор в эти моменты. Ему так хочется углубить поцелуй, прижаться ближе, коснуться кожа к коже, но если он так поступит, то:       — Я же… могу тебя заразить, — с большим трудом отрывается от зацелованных уст Майк и изо всех сил держится, чтобы не прижаться губами Уиллу в челюсть, в щеку, в переносицу.       Байерс заторможенно моргает и перемежает руку с щеки на растрёпанные и влажные волосы Майка. Те пошли от влаги кудряшками и теперь локонами спадали на лоб. Оба тяжело дышали, пока Уилл не облизал губы и не прошептал совершенно выбивающее:       — Тогда заболеем вместе.       Уголки губ Майка дернулись и он снова сократил расстояние, не в силах бездействовать рядом с Уиллом. Уиллом, который тоже к нему не равнодушен. Который отвечает ему на очередной жаркий поцелуй.       Тот самый, который наверняка обещает температуру и постельный режим всю следующую неделю: жаропонижающее на двоих, леденцы от горла в одно и то же время и совместное раскусывание половинчатой таблетки от кашля после завтрака.       В общем, самую настоящую простудную романтику.       Уилл сказал «заболеем вместе», но сейчас вместе они больше сходили с ума. Друг от друга, от жарких касаний и еле сдерживаемых горячих звуков. От того, как Майк вжимал и прижимался сам, как не оставлял между ними и сантиметра, пока Уилл восхитительно тянул его волосы и отвечал с равносильной отдачей на каждый поцелуй.       Сколько раз они сказали друг другу, что нравятся, в перерывах на перевести дух? А сколько раз потом шутили, что Майк совершенно недогадливый и до решительных действий его довела простуда и уверенность в том, что всё происходящее — сон. Сколько прижимались лоб ко лбу и заглядывали друг другу в глаза. Трогали так, словно впервые прикасались по-настоящему, а потом целовались, целовались, целовались…       Впервые за долгие месяцы карантина утро было действительно добрым.       Майк какое-то время был убежден, что ему всё действительно приснилось, но взгляд за завтраком сказал ему об обратном. Взгляд и заклеенное телесным пластырем бордовое пятнышко, которое Майк оставил тоже совершенно не подумав.       Все-таки Майк сердце компании, а не мозг. Особенно простуженный, с температурой и странным блеском в глазах… тем более с ним.