Треск льда и солнечный ожог

Сегодня выпал первый снег. Он шёл с самой ночи, всё утро и весь день. На улице уже образовались сугробы, а ветви деревьев были укрыты снежной простынёй. Я не мог не заметить, как Альфёдов чуть ли не весь день пялился в окно, едва сдерживаясь, чтобы не выбежать на улицу прямо во время урока. Хоть мы и познакомились не так давно, но было очевидно, что тот обожает зиму. В его глазах отражался снег, а сам он был похож на снежинку, которая так и рвалась к своим братьям и сёстрам. Кажется, подует сквозняк, и его тут же унесёт. Возможно, его любовь к зиме связана с тем, что Альфёдов альбинос. Его не просто так прозвали "Снеговичком" в нашем классе. Его внешность была необычна, красива, что моё сердце замирало при каждом взгляде на него. Белые, блестящие волосы и нежная, светлая, чистая кожа. Голубые, мраморные глаза, которые покачивались из стороны в сторону, как маятник. Они завораживали этим, казалось, что они заглядывали прямо в душу. Но ты не испытывал из-за этого страха, а наоборот, некую безопасность и умиротворение. Изящные изгибы, лёгкие движения тонких рук, будто этот человек вышел из картин великих мастеров. Увы, но к сказочной внешности прилагалось множество неприятных болячек. Например чувствительность к солнцу. Альфёдову приходилось ходить укутанным в слои одежды даже летом, мазаться солнцезащитным кремом круглый год. Совсем чуть-чуть, и на его коже останутся красные больные ожоги. Из-за этого было достаточно трудно уговорить его погулять в тёплую или жаркую погоду. Не говоря уже о плохом зрении. Но это лишь пол беды. Альф рассказывал мне, как почти каждый человек смотрит на него, что за каждым его движением следят, будто за зверем в зоопарке. А некоторые люди даже дразнили его из-за внешности. Я никогда не смогу понять их. Как люди могут быть настолько глупы и жестоки, чтобы губить прекрасного, белоснежного голубя, которого им довелось увидеть воочию? Это ужасно. Если бы мне дали возможность загадать желание, которое обязательно сбудется, я бы загадал, чтобы Альфёдов смог находиться на солнце, как все обычные люди. Чтобы все остальные перестали устремлять на него свои пронзительные взгляды. Чтобы он наконец почувствовал себя на своём месте. Но этот шанс мне ещё не выпал, поэтому я пока просто ношу с собой запасной крем и зонт. Учитывая всё это, я прекрасно могу понять, почему Альфёдову так нравятся холодные времена года. Конец осени, зима, начало весны. Ему всё ещё нужно было защищать себя от солнца, но на улице, по крайней мере, не было так жарко, а закрытая одежда не казалась чем-то странным. — Джуст, ты сегодня свободен после уроков? — спросил меня Альфёдов на перемене. — Да, ты чего-то хотел? Я уже знал ответ, но сделал вид, будто ни о чём не догадываюсь. Глаза Снеговичка загорелись, а на лице расползлась радостная улыбка. Он слегка подпрыгнул на месте и продолжил: — Отлично! Может тогда погуляем? На улице такой снег! Мы могли бы поиграть в снежки, слепить снеговика или ещё что-то... Альфёдов перечислял всякие забавные вещи, которыми хотел заняться, а я не смог сдержать тихий смешок от его счастливого вида. Всё его тело говорило о том, что он готов был взорваться на месте. Оставался последний урок, а я не уверен, что он его вытерпит.

***

Как только прозвенел звонок с урока, Альфёдов пулей вскочил со своего места и потянул меня за собой. Мы первые вышли из класса и почти первые добежали до раздевалки. Я не смог сдержать громкого смеха от такого энтузиазма. Всё то время, что я не спеша собирался, Альфёдов поторапливал меня и не мог усидеть на месте. Он разрывался от выбора, чтобы поскорее выйти на улицу или подождать меня внутри. Я находил это довольно милым. Наконец, мы уже шли к ближайшему двору. Альфёдов всё это время тянул меня за руку и жаловался, что я такой медленный. Этот двор был нашим самым любимым местом. Сюда мы обычно приходили прогуливать уроки, здесь встречались во время каникул и здесь делились своими самыми сокровенными секретами и мечтами. Именно здесь я узнал больше об альбинизме и то, как Альфёдов хотел просто быть "нормальным". Здесь мы и развлечёмся сегодня. Это была наша первая зима с того момента, как мы стали друзьями, и судя по всему, Снеговичок не собирался упустить ни одного момента. Я сжал в кармане свои перчатки. Я не взял запасную пару, так как не планировал сегодня гулять, но в этом не было ничего такого. Когда я поставил свой рюкзак на скамейку, в меня тут же прилетел снежок. Я обернулся и увидел хитрую улыбку своего друга, который уже катал в своих руках второй шарик. Я ухмыльнулся в ответ и надел на себя шерстяные варежки. В мою сторону полетел второй снежок, я ловко увернулся от него и побежал к горке, хватая по дороге горстку снега. Я укрылся от атак Альфёдова, прекрасно слыша его заливной смех и приближающиеся шаги. — Ну что ты, Джастик, уже готов сдаваться? Он говорил, будто какой-то злодей из детских фильмов, но озорство в его голосе показывало, что тот просто играет. За это время я слепил несколько снежков. Мои варежки уже начали промокать, но выиграть битву было важнее. Я взял шарики в свои руки и выпрыгнул из укрытия. — Ты будешь тем, кто попросит пощады! — выкрикнул я и кинул сразу два снежка. Один пролетел мимо, а второй попал прямо в куртку Альфёдова. Он засмеялся и кинул снежок в ответ. Мы продолжали так бегать и играть по всей площадке, пока через некоторое время не выбились из сил. Мороз кусал нос и щёки, а лёгкий ветерок бил по лицу. Снежинки падали с тяжёлых ветвей деревьев, кружась в своём медленном танце вокруг нас. Они блестели на свету как самые яркие звёзды. Снег превратил это место в волшебную сказку, во дворец, где мы могли играть весь день. Альфёдов рухнул в сугроб, смотря на небо, которое почти полностью заволокло пушистыми облаками. Я же присел рядом на скамейку и тоже смотрел наверх. Изо рта клубился дым, пока мы восстанавливали дыхание. Варежки промокли насквозь, как и моя шапка и шарф. Эта битва была легендарной. — Ну что? Как тебе вкус проигрыша? — спросил я, дразня. — Пф, то что я прилёг отдохнуть ещё ничего не значит! — фыркнул Альфёдов. — И вообще я так призываю своего помощника! — сказал тот и начал делать снежного ангела. Я не смог сдержать смеха. Этот парень был слишком упёртым. — Давай, Джуст, не хочешь тоже сделать своего? — спросил Снеговичок, указывая на место рядом с собой. Я не был уверен в том, что правда хочу ложиться туда, но я сомневался всего секунду, прежде чем принять предложение. Через минуту на сугробе уже были два снежных ангела. В некоторых местах рисунок был неровным, но это лишь больше забавляло. Мы вместе смеялись и указывали на странную голову или неровные крылья. Шло время, и мы уже слепили огромного снеговика. У него были руки-веточки, глаза-камешки и даже пуговки. Казалось, что почти весь снег с площадки ушёл именно на него. Я не мог не сравнить нашу работу с Альфёдовым. — Твой потерянный брат? — Ха-ха, у этого снеговика хотя бы шутки лучше. — Да? Он даже не говорит. — Вот именно. Мы вместе посмеялись с этого. В наших словах не было злобы, и никто ни на кого не обиделся. Так, дружеские приколы. Мои руки уже начали мёрзнуть, но я отмахнулся от этого. Их легко можно согреть в карманах, к тому же громкий смех Альфёдова и приятное чувство груди стоит намного дороже. Шли часы, которые казались минутами. Мы играли, болтали, веселились всё это время, пока не начало темнеть. Наши щёки раскраснелись, а в куртке стало совсем жарко, что я готов был сбросить её прямо сейчас. Но, обладая здравомыслием, мы этого конечно не сделали. На небе стала заметна луна, а щёки начал обдувать холодный ветер. Это не очень хорошо, но я отдал бы всё, лишь бы продлить этот день ещё на чуть-чуть. Моя грудь горит, а конечности мёрзнут, я уверен, у Альфёдова также. Но мы оба уже привыкли к этому. Мы живём в противоречии, между льдом и пламенем. В противоречии к себе, к друг другу. Нас называют инь и янь, и я не смог бы описать наши отношения лучше. Мы совсем не похожи друг на друга, у нас больше различий, чем общего, но по какой-то смешной воле судьбы мы всё равно здесь. И я не мог желать большего. Последние минуты я и Альфёдов лежали в сугробе, любуясь меняющимся небосводом и ветками деревьев, которые колыхались на ветру. В этот момент я позабыл обо всех своих бедах и тревожных мыслей. Я просто был. Рядом со своим другом, и этого мне показалось вполне достаточно, чтобы быть счастливым. Но увы, вскоре на мой телефон поступил первый звонок. Потом Альфёдову. И вот мы уже отряхивали свои рюкзаки от снега и брели в сторону дома. По дороге мы мало болтали, но это была уютная тишина, мы просто наслаждались обществом друг друга. А потом мы дошли до перекрёстка, где наши пути должны были разойтись. Я предложил проводить Альфёдова, но тот вежливо отказал, говоря, что меня и так уже потеряли родители. Что ж, тогда пришло время прощаться. Мы просто помахали друг другу и скрылись в разных дворах. Как только я потерял Альфёдова из виду, я ощутил пустоту. Она сжирала мою грудь от горького осознания, что всё так быстро кончилось. Всю дорогу до дома я прокручивал в голове сегодняшний день, будто поставил пластинку на повтор. Его смех, улыбку, взгляд. Он был таким счастливым, и я был счастлив с ним. Ох, как я люблю снег...

***

От своих мыслей я очнулся уже в ванной, стоя перед зеркалом. В своём отражении я видел последствия данного выбора. Мои щёки стали сухими и начали шелушится. На моём лице, словно снег, осыпалась мёртвая кожа. Я открыл кран и начал умываться. Руки приятно кололо под тёплой водой, которая казалась для меня намного горячее из-за раздражённой кожи. Я и сам не заметил, как расцарапал руки до крови. Зуд не унимался с того момента, как мои перчатки промокли насквозь, а ладони начало обдувать ветром. В этом была вся прелесть атопического дерматита. Но всё это было неважно. Это было пустяком. Такое случалось почти каждую зиму. Случилось бы и в эту, просто я ускорил процесс. Я не жалею о прогулке с Альфёдовым. Зуд продолжался, пока я ужинал, пока я делал уроки, пока я сидел в телефоне, пока я мечтательно смотрел в потолок. Я не мог ничего с этим поделать. Крем, который мне обычно покупали и который мы могли себе позволить, никак не помогал. На некоторых листочках моей домашней работы были капли крови. Это вышло случайно, но надеюсь, что маленькие пятнышки не привлекут внимание учителей. Это всё равно были мелочи. И всё же, я ни о чём не жалею. Под конец дня мои руки были все в царапинах. Где-то кожа треснула сама, словно лёд, где-то она была вся красная от раздражения. На изгибах пальцев теперь красовались порезы, которым будет труднее зажить из-за их расположения и постоянного движения. Под ногтями скопилась кожа и кровь. И всё это сделал я сам. Не потому что я хочу этого, а просто потому что мой организм так реагирует на холод. И даже когда я расцарапываю свои руки до крови, зуд не проходит. Я всё ещё чувствую его. Он будто находится где-то под кожей, где-то под плотью. Где-то далеко, докуда я не могу достать, но в то же время и близко, чтобы я не мог это игнорировать. Конечно, он иногда прекращается и позволяет немного ранам зажить, только чтобы снова вернуться и раскарябать их вновь. Я уже привык к этому. На самом деле такое тяжёлое состояние случается нечасто. Сейчас это просто небольшая плата за время, проведённое с Альфёдовым. И я более чем готов отплатить. Возможно это даже малая цена. Я согласился бы истечь кровью ради него. Как бы критично это не звучало. Так что нет, я не жалею о сегодняшнем дне. Я лёг спать пораньше, почти сразу, как доделал все уроки. Все мои мысли были заняты прокруткой воспоминаний о прогулке. О смехе. О счастье. О душевном тепле. Об улыбке дорогого мне друга. Сегодня был лучший день за долгие годы, будто глоток свежего воздуха. В сердце разливалось приятно чувство, а засыпал я с наивными мечтами о будущем. Моя жизнь полностью изменилась после знакомства с Альфёдовым. Я благодарил вселенную за такой подарок, хотя никогда не верил в судьбу или в Бога. Я достаточно быстро погрузился в сон, и пусть он был прерывистым. И всё же... Я то засыпал, то просыпался от сильного зуда. я... В полусонном состоянии меня меньше всего волновали раны на коже, которые ему по идее не следует трогать. ни о чём... Моя постель была замарана каплями крови из свежих ран, которые я случайно себе расчесал. не жалею. Кровь трудно отстирывается с ткани, но я разберусь с этим потом, возможно, когда наконец засну.

***

Утром, перед тем, как пойти в школу, я решил всё-таки налепить несколько пластырей на особенно неприятные царапины и участки кожи. Возможно я слегка перебарщиваю, но пластыри не только защищают раны от всякой грязи, но и уменьшают зуд. Ну, как сказать. Возможно мне просто труднее чесаться через них. А возможно и то, и то. И помимо этого я ещё откопал у себя в шкафчике чёрные перчатки. Помоему их мне как раз отдавал Альфёдов. Он что-то сказал, про фасон и предпочтение к белому цвету... В любом случае я мог бы надеть их сегодня в школу. Наверное, через перчатки я буду меньше чесаться и заодно это скроет мои руки. Мне не очень хочется показывать их Альфёдову. Ему не обязательно видеть это уродство. Так что я надел их. Мягкая ткань скользила по моей коже, теребя пластыри и нежно гладя ладонь. Наощупь материал был довольно приятный и лёгкий, идеально налазил на мою руку. Что было подозрительно, так как мой размер был больше Альфёдова. Может поэтому он отдал их мне? Хотя странно, как этот снеговичок выбирал перчатки, не примеряя их сразу. Я не стал над этим долго задумываться, просто хмыкнул себе под нос и быстро надел вторую перчатку. Я накинул рюкзак себе на плечо и на этот раз положил в карман две пары варежек.

***

Как только я встретился с Альфёдовым в школе, он первым делом обратил внимание на мои перчатки. — Ооо, это которые я тебе дарил, да? Ты наконец-то их надел, ничего себе! Его глаза заблестели, когда он совершенно бестактно схватился за мои пальцы и начал их осматривать, будто я кольцо с бриллиантом надел. Я почувствовал жар на своих щеках, но отдёргивать руку не стал. Это просто было неожиданным, я не думал, что ему это было так важно. Возможно, мне стоит надевать их чаще... — А по какому поводу? — весело хихикнул Альф, всё ещё не отпуская мою руку. Я немного опешил, но ожидая такой вопрос, ответил дразнящим тоном: — Тебя копирую. Услышав мои слова на лице Альфёдова промелькнуло смущение. По правде сказать, я не знаю что именно это была за эмоция, ведь она так же быстро исчезла, как и появилась. — Ах, как ты можешь! Жалкая пародия! Он театрально вздохнул и оттолкнул меня, приложив свою руку к груди, будто его оскорбили самым ужасным словом. Я хихикнул, прекрасно понимая его сарказм. — Ну не одному же тебе принцесской быть. За это я получил удар в плечо. — Что, на кастинг в фильмы Дисней хочешь податься? С твоей внешностью тебя-то точно возьмут. — Завидуй молча. Прозвенел звонок на урок, и мы зашли в класс. Всё было как всегда. Это был довольно скучный урок литературы, где учитель вёл свой монолог о биографии какого-то там поэта. Его глубокий, монотонный голос эхом раздавался по классу, погружая некоторых учеников в сладкий сон, которого они лишились этим утром. Мы с Альфёдовым сидели на пятой парте первого ряда, который находился ближе к окну. Я не мог противостоять этому проклятию учителя, особенно после неспокойной ночи. Мои веки тяжелели, но я не сомкнул их полностью, находясь где-то на грани реальности и сна. За окном снова шёл снег, и мой сосед по парте, как и ожидалось, мечтательно смотрел на улицу. Возможно его пылкость слегка поубавилась после вчерашней прогулки, сейчас он не так рвался на улицу. Атмосфера в классе давила, заставляя веки и плечи опускаться ниже, а мысли бродить кругом. В кабинете было тепло, тихо, спокойно, уютно. Мне сложно сказать, задремал ли я или просто задумался, но литература уже давно ушла на второй план. Я думал обо всём и в то же время ни о чём. А потом я заметил прикосновения чужих рук и то, как они теребят мои перчатки. Затем я услышал рядом тихий вздох. Сначала я пропустил это мимо ушей, как и речь учителя, но потом я что-то понял и быстро распахнул свои глаза, отдёрнув руку. Меня будто окатили ледяной водой, весь сон в то же мгновение улетучился, и я посмотрел на своего соседа по парте. Я никогда бы не смог похвастаться тем, что легко читаю эмоции людей, поэтому взглянув на Альфёдова, мне было трудно понять, что он чувствует. — Джуст..? — тихо прошептал он, смотря то мне в глаза, то на перчатки. Мне стало не по себе. Он что-то заподозрил? Или это что-то другое? — Что? Альфёдов видно замялся. Его глаза бегали из стороны в сторону, будто искали подсказки. В конце концов он снял свою правую перчатку и отложил её в сторону. Я не понимающе смотрел на него. Альф очень редко снимал перчатки, только если нужно было намазать крем на руки, вымыть их или что-то в этом роде. — Можно твою руку? — спросил он, протягивая свою обнажённую ладонь. Несколько секунд я как баран уставился на его руку. Как и ожидалось, кожа была такой же белой, чистой и ухоженной. Если я скажу это вслух, то получу подзатыльник, но руки Альфёдова и вправду напоминали руки Белоснежки. Это было странно и, наверное, неприлично так долго смотреть на чью-то конечность, но я не мог с собой ничего поделать. Я не нашёл слов, чтобы возразить, поэтому аккуратно протянул свою. Его пальцы поглаживали тыльную сторону моей ладони, перемещаясь туда-обратно, кое-где останавливаясь. Это немного смущало и создавало неприятные ощущения на сухой коже. Я не сразу понял, что Альф делает, пока не стало слишком поздно. — У тебя пластыри на руке? Прозвенел звонок, все начали собираться, но мы не сдвинулись с места. Он смотрел мне в глаза, и впервые его взгляд ощущался таким же колючим, как и лёд. Все почти ушли, так что я медленно встал и начал собирать вещи. Альфёдов позволил мне это, но я всё ещё ощущал его пронзительный взгляд на себе. Я заговорил, когда мы последними вышли в коридор. — Да, есть. Альфёдов снова посмотрел на меня. Я заметил, что его рука всё ещё была без перчатки. — Поэтому ты надел их? Я сглотнул комок в горле. Он говорил про перчатки. — Да, но там нет ничего серьёзного. Я просто поцарапался вчера, вот и всё. — У тебя там несколько пластырей, на обеих руках. Альфёдов нахмурился. Детектив хренов. Я не видел смысла оправдываться дальше, мало ли что он ещё там подумает такого. Поэтому я молча снял перчатку и протянул руку. Альфёдов молчал, но в его глазах читалась печаль. Он нежно взял мою ладонь в свои, также поглаживая поверхность кожи и пластыри, аккуратно задевая ещё не до конца зажившие раны. Это было приятно. И также смущающе. — У меня атопический дерматит, — просто сказал я. — Во время холодов моя кожа становится сухой и зудит. И вчера... Это было просто очень сильным. Мой язык связывался в узел с каждым произнесённым словом. Это было не так важно, это было не так больно. Это было ничто, по сравнению с Альфёдовым. — То есть это из-за вчерашней прогулки? Я промолчал. Альф продолжал смотреть на мою руку. Атмосфера стала напряжённой и неловкой. — Прости... — его голос стал тише, будто тот затерялся в метели. — Всё в порядке. Это чем-то похоже на твой альбинизм, только у тебя ситуация ещё хуже. Альфёдов нахмурился и посмотрел на свои руки. — Чем это хуже? Я хотя бы не истекаю кровью. Я неловко хмыкнул. — Ну а я не наношу солнцезащитный крем круглый год и не хожу летом как капуста. К своему удивлению, я услышал заливистый смех Альфёдова. Я совсем не ожидал этого, но это было приятно. Будто камень с плеч упал. — Хахаха, это так ужасно. Мы такие разные, что даже не можем нормально погулять друг с другом. Наше знакомство, должно быть, какая-то шутка. И всё равно мы здесь. Я ощущал холод его нежный мягких рук, он ощущал жар и грубость моих. Я улыбнулся ему в ответ. И вправду, мы совсем не подходим друг другу. Но это не мешает нам быть вместе. — Как лёд и пламя? — Как инь и янь.