я помню всегда.
31 декабря 2025 г., 22:00
Примечания:
Приятного прочтения~~
— Вот ты где! — Девочка выбегает в сквер у больницы и удивленно смотрит на человека без повязки. — Что это ты делаешь?
Тот сидел на лавочке, рассматривая что-то в руке. Рядом лежал костыль, который он, похоже, у кого-то своровал, ведь с самого пробуждения его возили на каталке. У костыля же лежала повязка, которую ему оставили на полке.
— Я так прощаюсь с ним. — Тихо хрипит он, сжимая руку и прикрывая глаза.
Альвитр поджимает губы и подходит ближе, зная, что он прячет в ладони. — Но он же мертв.
— Я знаю. И я умираю, прощаясь с ним. — Спокойно и даже монотонно говорил парень, не открывая глаза.
— Даже имени не помнишь, но прощаешься… — Она тихо бормочет и садиться рядом, обнимая с боку.
— Ну какое же у него может быть имя, — Он прижимает к груди кольцо, сжимая в единственной руке. — если он был всем…
От этого в груди больно колит и Альвитр прижимается ближе, утыкаясь в перебинтованную грудь. Для двенадцатилетней девочки это явно было через чур, но и оставаться больше у дяди Посейдона она не может. Ему тоже больно прощаться.
— Пап, пойдем в палату, прошу. Врач сказал, что после аварии и операций тебе лучше не ходить. Я могу сходить за коляской…
— Не нужно, я дойду сам. Ам- — Он поджал губы, открывая глаза и потерянно смотря на малышку. Она уже знала, что значит этот взгляд и поджатые губы.
— Альвитр Шихуанди. Твоя дочь, Цинь…
— Да, прости. Голова еще такая… я не знаю, будто все в тумане. Я обязательно запомню.
Парень уводит взгляд и вновь смотрит на руку. Кольцо там было металлическое с почерневшими вербными веточками и звездой посередине. Он не помнит чьё оно, но даже без памяти, душа рвется на части, когда украшение попадает в поле зрения. И приходит понимание, что тот, чьё это кольцо, больше его не оденет. Останется забытым тем, на ком одето золотое. Только их дочь будет нести память о втором родителе? От чего-то убегая от него каждый раз, когда отец спрашивает о хозяине кольца. Не даёт вспомнить? Или не хочет сама вспоминать? Он хочет знать. Он хочет…
— …вспомнить его имя.
И где только Цинь нашел их? У одной из фур отказали тормоза и та врезалась в них сзади, прижимая к той, что шла впереди. Если бы он не вырулил, наверняка погибли бы оба. Зачем Цинь решил ехать на заднем сидении?
Он пострадал не так сильно, на первый взгляд. Но тупые боли в животе не прекращались и, после повторного осмотра, врачи сообщили, что жить ему месяц. Он и сам понимает это, не зря медицинский заканчивал.
Братья и дочь приходят каждый день. Это больно. Пусть стараются, но видно, да и слышно, что стоит выйти за дверь палаты и начинаются слезы. Он редко видел, как Посейдон плачет. Даже в детстве, он был очень спокойным ребенком. Адамас понимает, что следующий по старшинству он, пытается брать ответственность, поддерживать всех, но выходит не очень. Им ведь тоже больно.
Смотреть на то, как единственный, кто брал на себя ответственность за их воспитание, умирает, а ты и сделать ничего не можешь. Организм сдается, это бесполезно. Он смирился, что это конец.
Вот так и получается: только жизнь идет в гору, как ты уже при смерти. Иронично даже, что он с детства знаком со смертью. Отец бил их, бил мать, бил слуг в доме. Родом из богатой семьи, где один родитель тиран, а второй тихая жертва. Оба погибли во время пожара. Это было не весело. Приходилось быть обоими родителями для младших. На дни рожденья печь торты, делать подарки и устраивать тихие праздники. На Рождества подкладывать под кровати пестрые коробки, а на утро слышать радостный смех младших. И что что все деньги потратил? Заработает еще, зато младшие счастливы.
Всю юность положил, что б устроить братьям лучшую жизнь. А потом пришел Цинь. И вправил ему мозги, пообещав весь мир к ногам. И не соврал же! Хочешь уши проколоть? Идем, я проколю! После тасканий за волосы отцом остался триггер и ты боишься их давать кому-то? Не волнуйся, я подстригу сам! Хочешь дом за городом? Я купил нам! Щенка хочешь? Коллега в офисе раздавал, теперь это наш сын. Всегда мечтал о дочери? Я сам из приюта, знаю отличное место так сказать!
Он всегда был таким. А их свадьба? Аид честно признался, что не хочет пышного праздника. И Цинь его услышал. Они с близкими друзьями и родственниками отметили помолвку в их доме, где любимый муж сам все устроил. Даже цвет колец учел, ведь знал, что его ангел не особый любитель желтого золота.
Взгляд скользит на левую руку, где осталось всего три пальца: мизинец, безымянный и средний. Спасибо жизни, что хотя бы оставила ему палец для обручального кольца. Белое золото так красиво блестит в свете солнца, что струится из открытого окна.
— Так… на чем я остановился? — Он перевел взгляд обратно на конверт из которого торчала их фотография.
Цинь сделал на полароид в день их помолвки. 28 августа. Только потом ведь сказал, что все рассчитал и в Китае этот день, в этом году, был праздником двойной семерки. Или же «днем всех влюбленных».
— Надеюсь, ты примешь мое решение, Цини. Хах, ты бы, наверное, сказал: «маумантай, пэнью, я приму любое твое решение». — Парень попытался повторить его голос и тихо посмеялся, убирая письмо в конверт.
На утро он отдаст его Посейдону вместе с двумя просьбами: принести бланк о подтверждении донорства и, если у Циня будет амнезия, не дать ему вспомнить о том, кем был его муж.
***
Девочка шла под боком отца, придерживая его и помогая передвигаться с костылем. Уже прошел месяц после аварии, дядюшки Посейдон и Адамас уже готовили все к похоронам, а второй отец вспомнил только как его зовут и зачем ему ходить. Единственное, что он не забывал — важность кольца, которое он часто прижимал к груди. Откуда оно и кому принадлежало — он не помнил, но хотя бы что-то. — Пап, сегодня придут дядюшки. Тебе нужно будет подписать документы, а через месяц прийти на оглашение завещания. — Альвитр помогла ему сесть на кровать, обеспокоенно смотря. — Что за дядюшки? — Цинь отложил костыль и перевел взгляд на дочь. — Это братья твоего мужа… — Она поджала губы, беря его за единственную руку. — Моего мужа… Альвит, детка, я в состоянии выдержать правду. Что за муж? Как его хотя бы звали? Он обеспокоенно смотрит, сжимая в руке ладошки дочери. Та смотрит в ответ, но после всхлипывает и убегает из палаты. Опять. Так происходит каждый раз, когда он спрашивает у малышки о своем муже. Каким он был? Кольца сделаны с такой любовью и заботой. Должно быть, он был очень нежный и хороший. А цвет кольца… белое золото с чернением вербных веточек и звезды. Должно быть, он был любителем звезд. Парень лег на постель, поднимая кольцо и осматривая его в солнечном свете, что струился из раскрытого окна. — Что же с нами стало? Почему тебя больше нет? Он опустил руку, прижимая её к своей груди вместе с кольцом. Воображение пыталось нарисовать картинку того, как бы выглядел его муж. Кольцо холодное. Руки у него, наверное, тоже холодные были. И бледные. Желтое золото на бледной коже выглядит не так хорошо, как белое. Наверняка ладони у него были, как у пианиста, ведь ширина изделья больше, чем у того, что он носил. Перед глазами появились две светлые руки, что аккуратно берут его, более смуглые. Они больше, но не менее аккуратные, с легкими мозолями на пальцах. А еще маникюр. У него черные ногти, не особо длинные. Цинь сам красил их один раз. Залез на кутикулу, неровно обпилил, даже порезал, вроде, где-то, но любимый его похвалил. — Цинь. И голос у него был нежный. Немного тихий, ниже его и «мягче». Когда ему снились кошмары, он расталкивал мужа и тот укладывал его голову к себе на колени, начиная тихо напевать колыбельную. А смех… его искренний смех был звонкий, но не слишком. Заражающий настолько, что даже когда Шихуанди плакал, все равно хихикать начинал. — Цинь. И звал он его Цини. По утрам, тихо, на самое ухо, после целуя в него. — Цинь, просыпайся. Голос и образ рук расплываются, а перед глазами уже два каких-то парня. Один рыжий, с зачесанными назад волосами и желтыми глазами, в серой футболке и черной джинсовке. Второй блондин с волнистыми волосами, голубыми глазами и хмурым взглядом. Одет же в черную футболку и куртку коричневую. Ниже просто посмотреть не мог. — Доброе утро, блин. — Рыжий подходит и чуть хмуро осматривает, как его отдергивает блондин. — Понял-понял. Как самочувствие? — Я? Думаю, мне лучше. Ам, а вы… — Парень приподнялся и отполз к стене, дабы, опираясь на нее, уже сесть. — А, он же не помнит. Адамас, а это Посейдон. — Представившийся только хотел что-то еще сказать, как его перебили. — Ааа, вы о документах. Да? Альвитр предупреждала… Оба переглянулись и кивнули, садясь рядом на кровать. Посейдон вытащил из сумки папку для бумаг и достал из нее документы. Проверив их, он подал Циню для ознакомления перед подписью. Пары секунд тупления в листы хватило, что б парень тяжело вздохнул. — Полагаю, ты не можешь их подписать. — Ам… дааааа. Хах, я совсем не понимаю текст. И еще, ам- я правша, а рука у меня только левая. Так что это… не подадите руку помощи? Адамас от этого тихо усмехнулся в кулак и документы забрал. — Окей, я же говорил юристу, что это фиговая идея. — А что за документы? — Твое согласие на похороны мужа и подтверждение, что ты не можешь присутствовать на похоронах. — Блондин тяжело вздохнул и, перед тем, как Шихуанди рот откроет, он документы убрал. — И не нужно говорить, что ты можешь. Он бы не хотел, что б ты на костыле шел на похороны после тяжелой формы сотрясения. Пациент на это губы поджал и кивнул. — Тогда я согласен. Устного подтверждения хватит? Или может подпись Альвитр? Ей же… ей, ам… — Ей двенадцать. — Оу-у-у-у… — Парень глянул на рыжего и кивнул, губы кусая. — Полагаю, она не может. — Тогда с юристом подпишем. Хорошо? Ты согласен на похороны и подтверждаешь, что не можешь прийти? — Посейдон спокойно посмотрел, убирая папку обратно в сумку. — Да, согласен. Мхф… я могу хотя бы попрощаться как-то? Я хочу посмотреть на него… даже если только в гробу… Оба переглянулись, отчего Цинь бровь приподнял. Все же, Адамас подсел ближе, пока его брат уже поднялся и пошел к выходу. — Он будет похоронен в закрытом гробу. — Он обеспокоенно глянул, но парень только непонимающе глазами похлопал. От этого он уже тяжело вздохнул и слабо похлопал его по плечу. — Когда тебе будет лучше и ты будешь в состоянии, мы сходим с тобой на его могилу. Окей? — Ам… да, думаю, окей. А что значит «в закрытом гробу»? — Это не особо важно. Ладненько, поправляйся азиат наш. Мы с Посей тебя еще навестим и это… передадим ему, что тебе лучше. Пациент улыбнулся и кивнул ему, смотря в глаза. Парень от этого дернулся, помахал ему и быстро ушел вместе с братом. Было видно, что им тяжело, но почему понять было сложно. Альвитр тоже не могла долго смотреть отцу в глаза. Куда угодно, но не в них. Интересно, почему?***
Похороны состоялись 4 апреля. Дочь зашла к нему после них с Посейдоном и час проплакала в плечо растерянного отца. Брат его мужа тоже выглядел разбито, но старался держать лицо. После лишь похлопал по здоровому плечу, передал письмо и ушел вместе с племянницей. Цинь открыл письмо сразу, но так и не смог разобрать ни одной буквы. Помимо самого письма, в конверте была фотография с полароид, подписанная и датированная 29.08., год стерся. На самой фотографии было видно две руки: загорелая Циня с золотым кольцом, где чернением вырисовывался узор веточек вербы и звезды, и бледная, с черным маникюром и вторым кольцом. Значит… руку мужа он вспомнил правильно? Двадцать девятое августа… Что это за дата? Как подписана эта фотография? Что в письме? Почему буквы расплываются перед глазами в какую-то кашу?! Почему никто не прочтет ему это письмо?! Он не хочет забывать мужа! Пусть больно, пусть будет скучать, но он будет помнить! На протяжении еще месяца, он старательно занимался ЛФК, старался привыкнуть к жизни без руки, работал над памятью. Но кроме рук и голоса ничего не вспомнил. Почему как ходить ему понять легче, чем восстановить образ любимого человека? Это так злило, но и сделать он ничего не мог. Только довериться врачам и допытывать дочь, что все так же молчала. Она перестала убегать, лишь говорила, что не хочет это обсуждать.***
С момента «аварии» прошло полгода уже. Почему его мужа похоронили так поздно? Из сплетен медсестер, он услышал только, что пока был в коме, его муж был в сознании. Должно быть, ему было тяжело знать, что все два месяца Цинь в коме. Плакал ли он по нему? Наверное. Навещал ли? Почему погиб, если два месяца был в сознании? Никто не ответит ему на эти вопросы. Но что если в письме на них будет ответ? А если нет? Он в любом случае хочет его прочесть, но с пониманием букв у него все плохо. — Пап, ты уверен? Может еще месяц в больнице полежать? — Альвитр придерживала отца, пока тот повязку на шее пытался завязать. — Давай помогу? — Детка, папа не инвалид. — Цинь глаза закатил, пытаясь еще, но после все же вздохнул и глянул на дочь. Та скептически смотрела, хмурясь, но стоило опекуну сдаться, как захихикала и стала аккуратно завязывать повязку. — Ладно, может немного мне помощи и нужно, хах… — Бухао… — Чего? Девочка дернулась и губы поджала, убирая руки. Отец непонимающе бровь приподнял и за ладонь её аккуратно взял. — Что ты сказала, Альвитр? Бухао? — Он старался звучать мягко, дабы расположить к себе дочь. Она замялась, губы кусая, но после кивнула. — «Плохо» в переводе. Это ты эти слова придумал. Хао, Бухао, Маумонтай… — Ого. Расскажешь дома еще? О, или пока Посейдон везет нас домой. Нам долго ехать? — Нет, полчаса где-то. И дядюшка Гиппи не любит, когда над ухом болтают, пока он за рулем. — Оу. Ладненько. Парень улыбнулся и аккуратно воспитанницу по волосам погладил, уходя к сумке, что собрал. Письмо и кольца он убрал в карман принесенной дочерью кофты. Тело по старому её одело: сбросило до локтей. Правда на этот раз только на одну руку, второй край остался на плече. Ребенок уже ждал у выхода из палаты, обеспокоенно смотря на отца. Он все еще шатался и явно рано попросился домой, ведь тело еще не до конца восстановилось. Но держать силой его явно бесполезно. Все же, у лестницы он перестал играть героя и дал ей выступать в роли костыля, что помог спуститься. У синей машины стоял знакомый блондин, с кем-то переписываясь в телефоне. Заметив племянницу и зятя, он все же убрал его в карман и подошел, забирая у малышки сумку. Окинув Циня взглядом, он открыл дверь на пассажирское сидение. — Уверен? — Более чем. Я хочу домой, от больницы уже воротит. Посейдон губы поджал и помог сесть, после и ребенка усаживая. Закрыв двери, он сел за руль. Радовало, что из-за амнезии у пострадавшего не было страха машин. Наверное, это единственный плюс. Не было стресса в эти полчаса пути, Шихуанди старший просто смотрел в окно. Город был большой и шумный, не особо интересно его рассматривать. Но стоило выехать за город, как он оживился, в окно с интересом смотря. Поля, луга, леса, деревушки. У одной из таких, на прогулке, были лошади. Тело среагировало раньше мозга, отчего Цинь дернулся и по водительскому сидению постучал. — Ангелок, глянь! Какие пушистики! — Он улыбался тепло, пока не перевел взгляд на зеркало заднего вида. На секунду показались белоснежные волосы, что были аккуратно собраны в небольшой хвостик. Но стоило моргнуть и из зеркала смотрят лишь ошарашенные голубые глаза Посейдона. В этот момент доходит. — Ангелок?.. Он растерянно тупит взгляд на глаза в зеркале, что тут же отворачивается. Альвитр так же отвернула лицо, будто ничего и не случилось. А в голове началась каша. Ангелок. Он звал его Ангелок. И волосы у его ангела были белые, как снег. Оставшийся путь Цинь провел, как в анабиозе, анализируя резкое воспоминание. Белые волосы, бледные руки с черным маникюром, мягкий и тихий голос. По истине ангельская внешность. Он мало кому разрешал трогать свои волосы. Даже парикмахерские не любил и предпочитал подстригаться сам. А потом согласился, что б его стриг муж. И он стриг. Аккуратно, отодвигая любимые немного заостренные ушки. Точно. У его ангела были особенные уши. Они от природы были, как у эльфика. Или хоббита из того фильма, что любимый часто смотрел. И они были проколоты. Сам колол ему, когда еще жили в квартире. Три шипа-гвоздика и серьга из обсидиана. Подарил их на годовщину в 5 лет. — Пап, мы приехали. — Из мыслей вырывает слабый тычок в щеку. Дочь обеспокоенно смотрит, машина уже стоит, Посейдон курит у дома. Его руки трясутся. Разве раньше он курил? Нет. Нет, курил Адамас и ангелок вечно ругал его за это. — Альвитр, как звали моего мужа? — Он серьезно посмотрел в глаза дочери и та голову опустила, беря его за руку. — Пап, пойдем домой, пожалуйста. — Почему ты не говоришь, как его звали? — Пап. Домой. Прощу… — Она всхлипывает и отец выдыхает, кивая. Нельзя так давить. Он бы не хотел этого. Они выходят из машины и парень осматривается. Дом в два этажа, со своим садом и лужайкой. Аккуратный, светлый, с пастельно-зеленой черепицей на крыше. Стоит открыть калитку у белого забора, как из двери для животных выбежал большой ротвейлер. Черный с коричневыми пятнами, вислоухий и с носом кнопочкой. Он подбегает, лает и сразу напрыгивает на Циня. — А- Цербер, стой! Хаха, мне щекотно! — Хозяин и пес упали, отчего второй сразу стал зализывать лицо. Альвитр улыбнулась, подходя и почесывая собаку за ухом. От этого он отвлекся, переходя на нее и давая отцу сесть. Посейдон хмыкая подошел и тоже почесал, проходя мимо и кивая за собой. Зять поднялся и пошел за ним, осматриваясь. На лужайке лежало много игрушек Цербера, его лежанка в беседке. Ангелочек положил её туда, когда заметил, что пес любит там спать, еще будучи щенком. Точно. Они завели его, когда только переехали в этот дом. Его муж мечтал о собаке, а в офисе, где тогда работал Цинь, раздавал маленьких ротвейлеров коллега. — Ты идешь? Из мыслей вырвал голос Посейдона. Он уже открыл дверь ключом и ждал его. Пришлось быстрее шагать. Хорошо, что у крыльца они поставили перила, а то дочь бы звать пришлось. Пусть с псом резвиться. И так чуть до слез не довел. Внутри все было уютно. Дом достаточно светлый, комнат много, но ни от одной вспышки воспоминаний не было. Чисто, даже слишком. Игрушки аккуратно убраны в ящик, что никогда не делалось. Комната дочери закрыта. В его спальне все стоит так, будто тут жил один человек. Точно помнит, что на полке было две фоторамки. Одна, где муж держит Цербера на руках, а вторая они в Диснейленде. Где же они?.. — Я убирался, пока ты был в больнице. И следил за Цербером. — Оповещает блондин, когда хозяин дома проводит рукой по тумбе. — Тут были фотографии… — Тебе кажется. Видимо, голова воспоминания подменяет. — Он фыркнул и вышел. Цинь не стал догонять. В доме не было ни намека на второго жильца, помимо дочери. Горшки с орхидеями пропали с подоконника, любимая кружка с подписью «best big brother» тоже, а от чайного сервиза, что дарил сам Посейдон, осталось только чистое место на пыльной полке. Это даже пугало. Почему все делают вид, что его мужа никогда и не было в этом доме? На стенах остались следы от фоторамок, в кухне все еще пахнет чаем с бергамотом, а спальня ощущается пустой без игрушечной собаки. Тут был его любимый, но его присутствие просто вырвали из дома. Но было то, что он не проверял. Комната дочери. Перед тем, как удочерить её, он с мужем делали ремонт в пустой комнате. Воспоминания должны вернуться, если он снова будет в месте, что пропитанно его ангелочком. — Доча, я могу посмотреть твою комнату? — Он выглянул с лестницы, смотря на разговаривающих Посейдона с племянницей. Девочка дернулась, но после головой мотнула. — Там не убрано, пап. Я уберусь позже, ладно? — Я помогу с уборкой. — Врач прописал тебе постельный режим. Забыл? — В разговор вклинился дядя. Цинь нахмурился, но кивнул, все же уходя в спальню. Он хочет докопаться до правды, но и портить отношения с родственниками нежелательно…***
Всю неделю ему недовал дом покоя. Дочь в комнату не пускает, Цербер его порой не узнает, а сам дом кажется чужим. За все это время, он заметил еще одну странность: все отражающие поверхности закрыты. Окна, зеркала, любое стекло. Даже к воде его почти не подпускают, а если и пускают — не дают рассмотреть отражение. Он не видел себя с самого момента, как очнулся. И это в край надоело. Гиперопека, сокрытие правды о покойном супруге, вечные недомолвки и секреты. Нервы сдали. Пока Альвитр в комнате — в нее не попасть, но когда уходит, она заперта. Будучи правшой, он еще не научился так хорошо владеть левой, что б вскрыть замок. Но рабочие мозги никуда не делись. Дождавшись, когда дочь соберется в ванну, он специально отправил Цербера к ней в комнату, а сам лег в постель, делая вид, что спит. И это сработало. Собаку она запирать не стала, а сама ушла, уверенная, что папа видит уже 7 сон. Но это было далеко не так. Стоило воде зашуметь на первом этаже, Цинь тихо встал и прокрался к двери, заглядывая внутрь. Просторная, в персиковых и оранжевых тонах. На кровати много игрушек, помимо тех, что в ящике, шкаф купе с зеркалом, комод, мягкий белый ковер, гирлянда со звездами и луной по периметру. Уютно и… тепло. — Цини, подашь крючки? Альвитр вроде хотела шторы с облаками на закатном небе. Хм, зачем, если это и так видно в окне?.. Ну, желание ребёнка — закон. Да? Он обернулся, смотря на окно. Точно… последнее, чем они завершали ремонт, были шторы. Его муж залез на стремянку и вешал их на гардину. Даже его роста не хватило, хах. Он был очень высокий. Все девчонки в университете хотели встречаться с высоким красавчиком, у которого были татуировки вербных веточек на руке, волнистые белые волосы, светлые ресницы и такие же брови. Он уже был на 4 курсе, когда Цинь только поступил. Преподаватель истории попросил поседеть с первокурсниками и ангелочек согласился. Тогда он впервые его так назвал. — Ангел с глазами космоса, что снизошел с небес… — Тихо бормочет он, подходя к шторам. Они затянуты. Парень тяжело вздохнул, пока в голову не ударило осознание. Шкаф купе с зеркалом. Он сразу дернулся, в два шага подходя и заглядывая в отражение. Пару раз моргнув, даже не поверил, что это он. В секунду, мир обрел краски и тут же с дребезгом разбился. Из отражения смотрел схуднувший парень 24 лет без правой руки. Среди черных волос было видно проседь, через уголок губ шрам, рядом с татуировкой сороконожки, еще по одному проходили рядом с глазами. Фиолетовыми, даже ближе к пурпурному, без ресниц. Его глаза с рождения были голубыми. А глаза его ангела фиолетовыми. Дверь позади со скрипом открылась.***
Меня зовут Аид Хейдос Шихуанди, мне 28 лет. Я работаю патологоанатомом в отделение судебно-медицинской экспертизы. У меня есть пес по кличке Цербер, приемная дочь Альвитр и муж Цинь. Еще три младших брата: Адамас, Посейдон и Зевс. И через месяц я умру.
***
Парень сидел в гостинной, смотря на фотографию в рамке. Диснейленд, их первая повсеместная поездка после 4 лет отношений. Ему тут 22, а его будущему мужу 26, но оба выглядят, как дети малые. У его ангела нос испачкан мороженым, а сам горе-фотограф в ободке с ушами Мики-мауса. — Поэтому мы с дядюшками все убрали. Папа… Папа Ади не хотел, что б ты цеплялся за него и попросил сделать все, что б ты о нем забыл. — Альвитр держит две кружки ромашково чая, все еще иногда шмыгая носом после истерики. — Это в его стиле… — Цинь губы поджал, прижимая фотографию ко лбу и прикрывая глаза. — Ты такой дурак… Вопросы, что были до этого, исчезли. Либо они погибли бы оба, либо один отдал бы свои органы для второго. И его ангел выбрал за них обоих. Да, он понимает почему. У них пес и дочь, которых нельзя бросить. В этом и был весь Аид. В рациональности и подходе с холодной головой к проблеме. — Альви, — он отодвигает фотографию и смотрит на дочь. — Я хочу попрощаться с ним.***
Девочка тихо подходит с букетом орхидей, заглядывая за спину отца. — А что ты делаешь? — Я так прощаюсь с ним. Он приобнимает надгробие, прижимаясь лбом к фотографии и прикрывая глаза. — Но он же мертвый. Она убирает старый букет и выливает воду. — Я знаю. И я умираю, прощаясь с ним. Парень отстраняется, смотря в фиолетовые глаза напротив. — Ты никогда не зовешь его по имени. Дочь наливает из бутылки новую воду и ставит букет. — Ну какое же у него может быть имя?.. — Цинь усмехнулся, проводя по выгравированной дате рождения и смерти. 04.04. День поминания усопших в Китае. — Если он был всем…Меня зовут Цинь Шихуанди, мне 25 лет. Я работал в компании, но теперь пишу детские книги. У меня есть пес Цербер, приемная дочь Альвитр, а еще три брата: Адамас, Посейдон и Зевс. А еще у меня был любимый муж Аид. И я обещаю, что буду хранить память о нем и заботиться о нашем псе и дочери.
Он положил письмо на могилу и поднялся, одевая второе кольцо на руку. Положив её на макушку девочки, он погладил и повел за собой. В новую жизнь, со своим мужем.
Примечания:
Спасибо за прочтение. С наступающим вас, дорогие читатели!
Надеюсь, работа понравилась и вы расскажете об этом в комментариях.
Пб открыта, в сутки проверю работу еще раз.
Так же, у меня появился тгк, где будут публиковаться новости, арты и предпоказ работ:
https://t.me/+i1mf5WTftaphNjUy
Буду рад вашей подписке!
