Совместный бюджет

В их квартире «день денег» всегда наступал внезапно. Не потому что Мелло забывал — наоборот, он держал это в голове точнее любого календаря. Просто для Мэтта и Доменики всё выглядело так: ещё вчера они жили на автомате — кофе, пицца, работа, вылазки, — а сегодня блондин садился за облезлый бежевый стол с калькулятором, папкой и видом министра финансов воюющего государства. Гостиная выглядела соответственно, как место, где живут люди, которые тратят миллионы, но не на себя: облупленные стены, старый диван, странного цвета ковёр, на котором уже принтами легли пятна от соуса и масла. Только в углу — чужеродно аккуратная доска с схемами, нитками, стрелками: Кира, Ниа, японская полиция, дата к дате. — Так, — выдохнул Мелло, щёлкнул папкой. — Бюджет на месяц. Сдаём ведомости хотелок. Доменика лежала поперёк дивана, листала журнал мод, чертила ручкой на полях заметки напротив платьев, которые ей никогда не будут идти, просто чтобы занять руки. При слове «хотелки» она лениво подняла руку, движение — и с кофейного столика к Мелло скользнул сложенный лист. Мэтт оторвался от монитора, потёр лицо, как человек, который уже заранее готовится к несправедливости мироздания, и молча подошёл, протянув свой список. Лист был в клеточку, из старой тетрадки, с техническим почерком и мелкими пометками на полях. — Ну что, — пробормотал Мелло, — посмотрим, кто у нас как понимает слово «необходимое». Сначала он прошёлся по очевидному: аренда квартиры, коммуналка, топливо, «черный» фонд на оружие, на откаты, на «если что-то пойдёт не так». Тут вопросов не было. Потом началось «прочее». — Так… — он скользнул взглядом по листу Мэтта. — «Антивирус лицензионный», «новый жёсткий», «термопаста нормальная, а не эта срань», «ИБП, пока мы тут живём, как в каменном веке»… это оставим. Блондин слегка кивнул. Это было скучно, но логично: если дохнет техника — дохнут и они. И тут его взгляд зацепился за строчку, выделенную аккуратной рамочкой. «Видеокарта. Нормальная. НЕ ДРЕВНИЙ КАЛ». Мелло на секунду прикрыл глаза. — Нет, — сказал он спокойно. Клавиатура на столе Мэтта, который уже успел вернуться, клацнула чуть громче, чем нужно. — Это «нет» сейчас было к чему именно? — лениво уточнил хакер, не оборачиваясь. — К слову «нормальная» или к слову «видеокарта»? — К обоим, — отрезал Мелло. — Это нецелевые расходы. Тебе хватает той, что есть. — Хватает, — передразнил Мэтт, развернувшись на стуле. — Конечно. Если закрыть один глаз, отключить тени и притвориться, что тридцать FPS — это киношный эффект. С дивана донёсся приглушённый смешок. — «Тридцать FPS — это киношный эффект», — протянула Доменика, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Ох, Мэтт, ты сейчас обидел всех режиссёров мира. — Я сейчас обижен на всю вселенную, — буркнул он. — У меня «Масс эффект» тормозит. Причем первый, Карл. Мелло театрально не отреагировал. — Тебе нужна рабочая машина, она у тебя есть. Новая видеокарта — это не необходимость, а прихоть. Так что — нет. Мэтт моргнул раз, второй. Потом ткнул пальцем в другой лист, лежащий рядом с блондином — аккуратный, с плавным женским почерком и маленькими сердечками вместо точек над буквой «i». — А вот это, значит, у нас необходимость? — голос у него стал особенно вежливым, что никогда ничего хорошего не предвещало. — «Сумка Paco Rabanne — три тысячи баксов». Это, блядь, жизненно важное вложение в наше общее будущее, да? Доменика даже не подняла головы. — Это как раз целевые расходы, — откликнулась она без паузы. — На следующей неделе благотворительный вечер. Будет подозрительно, если я всё время прихожу с одним и тем же Dior. Люди, которые носят Dior два раза подряд, вызывают вопросы. — Зато люди, у которых видюха 2008 года, вопросов не вызывают, — ядовито заметил Мэтт. — «Здравствуйте, я ИТ-отдел вашего апокалипсиса, но мы экономим FPS ради модной сумки». Мелло чуть приподнял бровь, не отрываясь от списка Дом. — Образ Доменики прямо влияет на успешность миссий, — произнёс он ровно. — К ней подходят, с ней разговаривают, ей верят, она попадает туда, куда нас вообще никогда не пустят. Это инвестиция в доступ. Хакер скрестил руки. — А моё железо — это инвестиция в то, чтобы нас не отследили и не расстреляли, пока её сумка стоит в гардеробе, — парировал он. — Тоже, вроде как, полезная функция. Доменика наконец оторвалась от журнала, перевернулась на живот, приподнялась с дивана и пояснила терпеливым тоном: — Милый, если я приду туда в своём старом платье и с той же сумкой, со мной будут разговаривать как с дешёвой певичкой, которой повезло, а не как с женщиной, которая очевидно купается в чужих деньгах. Понимаешь? Чем более избалованной и богатой я выгляжу — тем охотнее меня недооценивают. А недооценивающих легче всего обманывать. Она улыбнулась — мягко, но с хищным отливом. — Это как твой старый ноут, на котором ты притворяешься идиотом, помнишь? Мэтт на секунду запнулся. Это было ударом ниже пояса, потому что приём с «тормозящим школьным ноутом» действительно работал. — Не отвлекайся, — буркнул он. — Мы сейчас о том, что мою «прихоть» зарезали, а твою «прихоть» нет. — Моя «прихоть» работает на Родa и на Мелло, — беззлобно отрезала Дом. — Ты видел, сколько мы подняли с последнего вечера просто потому, что я теоретически могла сесть на колени к нужному человеку? — Я бы предпочёл забыть, — мрачно откликнулся Мэтт. Мелло хлопнул папкой по столу — не сильно, но достаточно, чтобы оба на него посмотрели. — Хватит. — Его голос стал жёстче. — Мы ведём войну, а не играем в «кто больше заслужил игрушку». Основной фонд идёт на поимку Киры. Всё, что не помогает нам приблизиться к этому, идёт в мусор. Он снова бросил взгляд в список Мэтта и добавил, чуть тише: — Видеокарта подождёт. Мэтт откинулся на спинку стула, глядя на него из-под очков. — Конечно. Кира, Ниа, великий план, — пробормотал он, царапая ногтем по столешнице. — Слушай, а ты хоть иногда помнишь, что мы живём сейчас, а не в мифическом светлом будущем? Что, если нас завтра положат, а я так и не узнаю, как выглядит «Киллзон» без лагов? Это прозвучало почти легко, но где-то между строк скрипнуло что-то настоящее. Мелло это услышал — чёрт бы с ним, он слышал всё. Он помолчал пару секунд, глядя на цифры, а не на Мэтта. — Именно потому, что нас могут положить завтра, — наконец сказал он, — я не трачу фонд на твой FPS. Потому что если мы не выживем послезавтра — это будут очень дорогие десять минут удовольствия. Доменика тихо выдохнула, перевалилась обратно на спину и уставилась в потолок. В комнате повисла тишина. Не обиженная — рабочая, но с лёгким зудом недосказанности. Мэтт поджал губы, потом всё-таки фыркнул. — Ладно, — буркнул он. — Я подумаю, как взломать мир и получить эту карту бесплатно. — Вот это уже продуктивный подход, — сухо заметил Мелло. — «Инвестиции с нулевыми затратами». Это я одобряю. — А мою сумку? — Доменика подняла руку, как школьница. — Моя сумка в каких инвестициях числится? «Фонд ярких шлюх во имя справедливости»? Мелло скривил уголок рта. — Твоя сумка числится в разделе «маскировка и влияние», — отчеканил он. — Но если после этого вечера от неё не будет пользы, я лично её сожгу. Вместе с очередной парой твоих шпилек. — Тогда мне придётся умереть в этих шпильках красиво, — вздохнула Дом, но в голосе её прозвучало довольство: она получила своё. Мэтт покачал головой. — Вот так, — проворчал он. — Один козыряет деньгами, другая — декольте, а мне остаётся только скорость интернета и честный труд. — Тебе остаётся то, — отозвался Мелло и наконец поднял на него взгляд, — что без тебя все наши сумки и вечеринки — просто дорогой мусор. Он чуть сдвинул пачку денег в сторону хакера. — Термопаста, жёсткий, ИБП и нормальный антивирус — берём. Видеокарту пока — нет. Поработаем ещё один месяц без косяков, подумаю. Мэтт нахмурился. — Это типа… испытательный срок? — протянул он. — Это называется планирование, — отрезал Мелло. — Вы оба хотите отпуск и игрушки? Работайте так, чтобы у нас был роскошный шанс до них дожить. Доменика улыбнулась краешком губ. — Ладно, министр финансов, — протянула она. — Только не забудь в этом своём великом плане, что без нас ты будешь сам ходить по благотворительным вечерам. В своём одном и том же костюме. Сначала над тобой будут смеяться, а потом — подозревать. — Если я когда-нибудь дойду до благотворительного вечера, — мрачно усмехнулся Мелло, — значит, мы уже или победили, или умерли. Так что не беспокойся, Дом. Я вас обоих приодену. Когда придёт время. Мэтт хмыкнул, развернулся назад к монитору и, уже набирая что-то на клавиатуре, бросил вполголоса: — Я всё равно напишу в список «видеокарта». На следующий месяц. В графу «целевые нужды». Он сделал паузу. — Подпункт: «чтобы не свихнуться и не перестрелять всех партнёров Рода». Дом расхохоталась. Даже Мелло позволил себе короткую усмешку. Бюджет был по-мафиозному жесток, но мир как будто снова встал на свои привычные рельсы: они ругались, спорили, торговались — и всё равно оставались втроём. И где-то там, над цифрами, сумками и видеокартами, всё ещё висело главное: огромный, жирный пункт — «Кира». И ради него они были готовы ещё немного пожить без широких жестов… и без новой видюхи. Через неделю Благотворительный вечер оказался именно таким, как обещали: дорого, громко и скучно до зубного скрежета. Доменика стояла у стойки с шампанским, в новом платье и с той самой сумкой Paco Rabanne, словно вырезанная из какого-то глянцевого адского журнала: блеск, смех, запах дорогих духов и чуть-чуть хищного равнодушия в глазах. Свет ложился так, что казалось — она создана для этой картинки. На самом деле у неё под ребрами щёлкал счётчик: кто с кем пришёл, кто кому кивал, кто кого избегал взглядом. Работа была обычной: слушать, запоминать, улыбаться так, чтобы верили. Где-то не в этом здании, в тени, Мелло делал вид, что рассматривает вечер. На самом деле через камеры отслеживал гостей вечера и время от времени кидал в “ухо” короткое: — Дом, левый сектор, к тебе идёт тип с сединой, аккуратнее. Это пол-правительства в одном костюме, не перегни. Она мурлыкала в ответ, едва шевеля губами: — Расслабься, мама, я просто поговорю. Не буду даже флиртовать… сильно. И всё шло по плану. А потом она увидела её. Женщина лет сорока, в шёлке цвета шампанского, с улыбкой «я слишком богата, чтобы напрягаться» и с кольцом, которое кричало о себе громче, чем весь зал. Белое золото, крупный камень, обрамление из мелких бриллиантов. Очень неудачная вещь для благотворительного вечера, если рядом крутится такая, как Доменика. «Две-три тысячи минимум, — лениво отметил внутренний бухгалтер. — Ломбард даст, конечно, меньше. Но для одной видюхи этого хватит. И ещё останется на пару бутылок хорошего вина для моральной компенсации». Мысль пришла легко и прилипла как жвачка. Доменика даже попыталась отмахнуться. Потом вспомнила, как Мэтт тогда тихо, почти без шуток, говорил про «десять минут удовольствия перед смертью». И как он молча смирился с «нет» от Мелло. Не-не, вселенная так не работает. Где-то должно быть маленькое криминальное равновесие. Она допила шампанское, чуть прикусила губу и пошла знакомиться.

***

Через десять минут они уже смеялись вместе — женщина рассказывала, как её муж «вообще не понимает искусства, но делает вид», Доменика — как «благотворительность — это новый миф, все делают вид, что спасают мир, пока спасают свои налоговые отчёты». — Вы такая честная, — захохотала собеседница, слегка касаясь её запястья. — Даже страшно. Да, мадам, вот сейчас и будет страшно. Доменика откинула голову, будто рассмеялась вместе с ней, и в этот момент кто-то слева уронил бокал. Звон стекла, короткий вскрик, повёрнутые головы. Пол-секунды общей расфокусированной суеты. Ей хватило четверти. Пальцы мягко коснулись её руки, как будто она просто поддержала даму под локоть, чтобы та не оступилась… Кожа к коже. Запястье. Кольцо. Движение было таким привычным, что не думалось: лёгкий поворот, скольжение, смена давления пальцев — и тяжесть исчезла с чужого пальца и появилась между её собственными. Женщина даже не посмотрела на руку — только поправила прическу. — Боже, да что тут творится… — пробормотала она, глядя на официанта, который собирал осколки. — Жизнь, — мягко ответила Дом. — Она всегда так: щёлк — и уже по-другому. Кольцо уже лежало у неё в ладони. Через секунду — скользнуло внутрь сумки, в маленький внутренний кармашек для «совсем важных мелочей». Мелло в ухе проверил: — Дом, ты куда пропала из сектора? У тебя голос другой. — Пью мерзкое шампанское и думаю о вечном, — так же лениво ответила она. — Всё по плану, босс. Он хмыкнул, не слыша, как у неё чуть сбился пульс.

***

В ломбард она поехала не на следующий день, а через два. Не своим ходом, не на их машине, а в такси, в другой город, в парике и в очках. Не потому что боялась — она просто не была идиоткой. Мэтту она про это, конечно, не сказала. И Мелло — тем более. Дом выскользнула одна. В кармане — кольцо, в глазах — та самая сталь, с которой люди делают глупости и не жалеют. Ломбард был другим миром: тусклый свет, запах старого барахла, металл, перегретый воздух. Старика за прилавком, кажется, уже давно ничего не удивляло. Он оценил камень, металл, пробу, поставил сумму — меньше, чем оно того стоило, но достаточно, чтобы сердце Доменики удовлетворённо щёлкнуло: Хватит. Даже с запасом. — Идёт, — просто сказала она. Не торговалась. Ничего не объясняла. Слушать нравоучения от человека с усами и в клетчатой рубашке она точно не планировала. Через пару часов вместо чьего-то статусного украшения у неё под курткой была коробка с видеокартой, такой тяжёлой и ценной, что хотелось смеяться и плакать одновременно.

***

Вечером Мэтт зашёл в свою комнату и автоматически включил свет. На столе, рядом с клавиатурой, стояла коробка. Чистая, новая, с логотипом, который он за последние месяцы видел только в мечтах и рекламных баннерах. К ней был приклеен жёлтый стикер. Почерк — узнаваемый, чуть пляшущий, с завитушками: «Госпрограмма поддержки особо талантливых граждан. Не спрашивай как. Просто поставь и сделай вид, что так и было. P.S. Если спросит блондин — скажешь, что выиграл в розыгрыше от корпорации Nvidia. P.P.S. Да, я знаю, что это звучит как ху**я, но он в технике шарит хуже, чем в шоколаде.» Мэтт застыл. Потом очень медленно сел на стул. Он провёл пальцами по коробке, будто проверяя, не исчезнет ли. Усмехнулся. Резко, коротко, почти беззвучно. Потом поднял взгляд на дверь — пустую, закрытую. — Вот дурная, — тихо сказал он, но уголки губ предательски поползли вверх. Он не пошёл к ней. Не стал устраивать сцен. Просто аккуратно снял стикер, сложил его пополам и спрятал в выдвижной ящик стола, туда, где давно уже лежали другие ненужные, но почему-то важные мелочи: билеты, бумажки, фотографии. А потом принялся ставить видеокарту. С таким сосредоточенным лицом, будто собирал бомбу.

***

На кухне Доменика сидела на подоконнике, курила в открытую форточку и слушала, как в соседней комнате шуршат коробки и тихо звякает металл о металл. В руке у неё был бокал с вином, слишком дорогим для обычного вечера. Мелло вошёл, налил себе кофе, бросил на неё беглый взгляд: — Мы что-то сегодня не по бюджету шикуем, а? Она лениво улыбнулась: — Расслабься. Это не из твоего фонда. — Откуда? — сузил глаза. — Премия, — пожала плечами. — За «особую вовлечённость» в благотворительный вечер. Это даже не было прямой ложью. Кто-то же должен был хоть раз в жизни компенсировать ей участие в этом фарсе. Мелло фыркнул, явно решив, что речь о бонусе от Рода или заказчика, и поднял кружку. — Надеюсь, твоя «вовлечённость» не похоронит нас потом под лишним шумом. — Если похоронит, — отозвалась она спокойно, глядя в ночь за окном, — я хотя бы успею услышать, как у Мэтта Киллзон идёт в восемьдесят FPS. Где-то за стеной раздался ликующий возглас, такой искренний, что даже Мелло приподнял бровь. — Ты ему что там подключила? Ядерный реактор? Доменика улыбнулась в темноту: — Просто чуть-чуть восстановила справедливость. Про кольцо, ломбард и то, что где-то в городе одна очень богатая женщина ищет свой бриллиант — она промолчит. Не потому, что стыдно. Потому что есть вещи, о которых в их трио лучше не знать официально. Особенно тем, кто отвечает за фонд и бюджет.