Дело о несчастной жене

Мужчине, вошедшему в кабинет, было хорошо за сорок. Выглядывающая из-под жилета серебряная цепочка часов едва заметно покачивалась — он сверял время перед входом, как человек, привыкший приходить минута в минуту. Но на подошвах узких начищенных туфель, не предназначенных для долгих прогулок, все равно остался ободок зимней слякоти с крыльца. Не было времени вытереть. Он назначил встречу с расчетом, что ему хватит времени добраться, но в итоге сроки его поджимали, потому что… потому что сегодняшнее заседание парламента затянулось по причине спора неясной природы, как писали в Таймс. Итак, мы видим перед собой члена Парламента. Если присмотреться, на лацкане сюртука заметна узкая полоска старого партийного знака «Constitutional Union», который носят некоторые сторонники тори. Возраст мужчины намекает, что он представитель скорее умеренного крыла. А такая улика, как инициалы на перстне — «ГM» — позволяют точно назвать визитёра: лорд Генри Мортон. Ну, и конечно, тот факт, что он подписался в письме, когда назначал встречу. Агата едва сдержала порыв вскочить на ноги, вытянувшись, как гимназистка на линейке, под аурой этого строгого мужчины. — Мисс Харрингтон, — все формальные жесты и приветствия он выполнял с механической бездушностью заводных часов, шестеренки которых вынуждены сделать пару лишних оборотов, прежде чем совершить полезное действие и сдвинуть стрелку. — Я хочу обратиться к вам по очень деликатному вопросу. — Я вся внимание. Лорд Мортон окатил её взглядом, полным сомнения, словно дельца, который предлагал ему приобрести настоящую египетскую вазу эпохи Тутанхамона всего за девяносто восемь шиллингов. Он чуть прищурился, выбирая слова, как будто неохотную милостыню. — Видете ли. У меня есть основания подозревать свою жену в неверности. — Он помедлил, видимо, рассудив, что этой информации достаточно, а потом задумчиво добавил, как будто пытаясь убедить себя, а не Агату. — То, что вы женщина, сыграет вам на руку в этой ситуации. Вам будет проще разговорить Кэтрин и выудить из неё признание. Если б Агата не прикладывала столько усилий, чтобы сохранить впечатление выдержанного профессионала, она бы покраснела, как гвардейский мундир, и скорчила возмущенную гримасу. Не нужно было дедукции, чтобы вычислить: этот человек не считает её за настоящего детектива, а лишь рассчитывает на женскую склонность к сплетням, чтобы уладить свое дельце. И что за дельце! Она, мисс Агата Харрингтон, спасла дипломатические отношения между двумя Империями, помогла королеве найти её любимую диадему, а Рейчел — свою гендерную идентичность! Но, к сожалению, преступники не замышляют ограбление века каждый месяц. Не так давно Агате пришлось расследовать дело о пропаже фамильных драгоценностей некой престарелой леди — выяснилось, что она рассеянно положила их в сахарницу вместо шкатулки. И это после того, как Агате пришлось провести пять допросов, два запугивания и одно незаконное проникновение в чужую собственность. «Заранее сочувствую бедняжке Кэтрин, — подумала Агата. — Что ж, если я смогу освободить ее от домыслов этого господина, дело вполне благое». — Я берусь за дело.                                                                               *** Редкое зимнее солнце благостно светило сквозь церковные витражи. Сохраняя на лице благоговейное выражение, уместное на воскресной службе, Агата косила глазом в сторону миссис Кэтрин Мортон. Та походила на слегка завявшего ангела: очаровательное овальное лицо с нежной, чуть тронутой возрастом кожей, большие синие глаза с ноткой тревоги во взгляде, аккуратно собранные волосы оттенка древесины серого вяза. После службы Агата незаметно подобралась к ней и позволила гулявшему в скромной церкви сквозняку скинуть шляпку со своей головы почти в руки женщины. Та рефлекторно поймала её. — Ой! — воскликнула Агата. — Вы только что спасли мою шляпку и репутацию аккуратной леди! — Ах, это мелочи! — С вежливой улыбкой Кэтрин подала ей шляпку, но стоило их взглядам столкнуться, на её лице появилось удивление. — Леди… Леди Харрингтон? Простите, это вы? — Э-эм, — замялась огорошенная Агата. Её план, состоявший пока лишь в том, чтобы действительно, по совету мистера Мортона, поболтать по душам с его женой и потом решить, что делать дальше, давал трещину. — Мы знакомы? — Ах, нет! Просто иногда муж позволяет мне читать газеты в его кабинете, и мне очень нравятся очерки о ваших детективных делах! — Надо же, — неловко натянула улыбку на лицо Агата. Вот бы очерки, призванные рекламировать её агентство, видели лишь только потенциальные клиенты, а не подозреваемые! — Скажите, — понизила голос заинтригованная Кэтрин, — а вы здесь просто так или по делу? — Э-э-э… Неопределенный звук произвел на Кэтрин эффект, как брошенный в реку камень: сначала по её лицу побежала волна любопытства, потом подозрения, потом неприкрытого страха. — О мой бог! — она прижала руку к маленькому рту. — Только не говорите, что это связано с Генри! «Как хорошо, что я выбрала расследования, а не шпионаж!» — Да, к сожалению, вы правы. И Агата сделала то, что получалось у нее лучше всего — доверилась чутью. Это чутье приводило ее то в морги, то в могилы, то в колодцы, но в итоге же оставило ее целой, невредимой — и даже знаменитой! — сыщицей. И сейчас оно подсказывало ей вдохновенно сочинять. Понизив голос, Агата зашептала: — Некий анонимный господин из Парламента подозревает вашего мужа в растрате государственных средств. Я намерена выяснить, правда ли это. Если бы это было правдой, Агата бы совершила несусветную глупость, рассказав о расследовании жене подозреваемого. К счастью, Кэтрин была слишком ошарашена её словами, чтобы задуматься об этом. Она прижала ладонь ко рту и на несколько долгих секунд просто застыла. А потом, словно обдумав все, протянула: — Нет, это просто неправда. Генри бы никогда так не поступил. «Она так верит в своего мужа, а этот старый пес подозревает ее в измене!» — Мисс Мортон, прежде всего я — страж истины. Скажу вам, снять ложные обвинения с невиновного для меня — не меньший триумф, чем найти доказательства, — серьёзно произнесла Агата, имея в виду вовсе не выдуманную историю про Генри. — И вы можете помочь мне очистить имя вашего мужа. Кто знает о нем больше, чем вы? Ах, если Кэтрин клюнет на эту маленькую ложь… Что сближает больше, чем работа над одним делом? Всего ничего будет раздобыть доказательства, что нет у неё никакого любовника. А если и есть… Агата подумает, как вывернуть эту ситуацию с минимальным ущербом. — Я должна все обдумать, мисс Харрингтон.                                                                   *** Уже спустя несколько дней Агата получила приглашение от Кэтрин. Она встретила её прямо у красивой кованной ограды, проводя по гранитной дорожке, обрамленной кустами роз, к дому. — Ох, простите, что сад неухожен, мы так и не нашли нового садовника с тех пор, как Генри уволил Роджера. Агата бы и не обратила внимания — сад выглядел вполне чудесно, если не считать чуть длинную траву, что, на ее взгляд, только добавляло очарования. Но профессия детектива и природное любопытство побудили её поинтересоваться: — Не беспокойтесь, ваш сад прекрасен. Но что случилось? Кэтрин едва заметно погрустнела. — Он просто был раздражен в тот день, видимо, неурядицы на работе. А Роджер оставил инструмент недалеко от крыльца, откуда его было видно приходящим. — А в какой день это случилось? «Неурядицы на работе. Это может быть важно для расследования — вдруг Генри понял, что его растраты кто-то заметил… Тьфу ты, Агата, нет никаких растрат, ты же сама их выдумала!» — Три недели назад, двадцать шестого ноября, кажется. Агата занесла дату в свой блокнот. Кэтрин посмотрела на него с тревогой — кажется, она переживала о том, чтобы вместо того, чтобы снять обвинения с мужа, наоборот, добавляет против него улики. Хозяйка дома провела Агату в светлую гостиную, где их встретил дворецкий. — Мистер Мэррибор, сделайте нам, пожалуйста, чаю с молоком, и накройте всё в в гостиной через, скажем, двадцать минут. «Хм, к дворецкому она обращается «мистер», но садовника назвала по имени. Не мог ли Мортон уволить его из ревности? Увидеть бы этого садовника! Если он молод и хорош собой… Хотя, о Роджере мы говорили не в его присутствии, и легкая фамильярность не была невежлива. Да и Мортон не назвал мне ни одного имени. Если б он подозревал кого-то конкретного, в его интересах было бы сказать. А то как будто его гнетет неясное чувство неуверенности в себе, которое он изливает на свою бедную жену!» — Я подозреваю, что вы захотите осмотреть его кабинет, мисс Агата. У меня есть ключи. Они поднялись на второй этаж, где Агата имела удовольствие лицезреть полностью пустой письменный стол, если не считать чернильницы и пресс-папье на стопке чистой гербовой бумаги, а также затейливые узоры на дорогом персидском ковре, почему-то навевавшие экзистенциальные мысли о бренности бытия. — Не сочтите за наглость, но для нашего расследования было бы очень полезно, если бы мы хотя бы могли заглянуть внутрь ящиков стола. — Я понимаю, но не так давно Генри стал запирать их и даже поменял код сейфа, — грустно ответила Кэтрин. — Ох, это все неурядицы в парламенте! Я думаю, он поссорился с кем-то, и теперь его хотят подставить! «Или он не доверяет якобы неверной жене», — подумала Агата, оперевшись о стол и проводя пальцами по плотной гербовой бумаге. — Объясните мне, мисс Агата. Я понимаю, как можно найти улики, указывающие на виновность, но как доказать, что человек чист? Как вы определите, отсутствие доказательств — свидетельство честности человека, или просто преступник оказался хитрее вас? — Во-первых, есть такое понятие, как алиби. Если же говорить конктретно о нашем случае, нам стоит рассматривать два пути. Если растраты в Парламенте не было и это лишь клевета, то ваш муж очевидно невиновен. Если же растрата была — нам нужно найти, кто её совершил. — Но в таком случае эти улики найдутся не здесь — где-то в правительстве, в учетных финансовых книгах, в чужих кабинетах! — Вы правы. Но иногда и самая маленькая деталь может навести на ниточку. Например, подсказать, кто является недоброжелателем вашего мужа. Размышления о деле так увлекали Агату, что порой она забывала, что выдумала его. Кэтрин же слушала её с сосредоточенностью человека, чья судьба зависит от результата расследования. Дамы вернулись в гостиную, где их ждал ароматный чай с молоком и сконсы. Молчаливое и гнетущее чаепитие прервало появление гувернантки с ребенком — мистером Мортоном-младшим, пяти лет отроду. Очаровательный ребенок тут же развеял тревогу своей матери, забравшись на диван рядом с ней и, не обращая внимания на манеры в присутствии незнакомой леди, принялся повествовать о своих приключениях на прогулке. Агата, не скрывая улыбки, наблюдала за ребенком, но разум все равно отметил: Джеральд похож на мать лишь маленьким ртом и овалом лица, но черт Генри она в нем не замечала. «А вот и корень сомнений Мортона. Будь он уверен, что сын его, вряд ли бы он стал рисковать семейным скандалом, который может лишить его места в Парламенте. Но уязвленная гордость может толкнуть его даже на развод». — …И тогда я сказал ему, что его отец простой капитан, а мой дедушка был настоящим адмиралом! И я тоже стану адмиралом, когда вырасту! — Ах, Джерри! — рассмеялась Кэтрин и пояснила: — Он обожает моего отца. Все говорят, что он похож на него в детстве, как две капли воды! Она подошла к каминной полке, откуда вытащила из череды дагерротипов портрет пожилого мужчины, действительно удивительно похожего на малыша-Мортона. «Значит, просто пошел в деда». У Агаты отлегло от сердца. Как детектив, она должна была быть стражем истины, но в глубине души ей очень хотелось, чтобы никакой измены не было — как и не было никакой растраты. Кэтрин передала ребенка гувернантке и обратилась к Агате: — Знаете, мне пришла в голову идея. Нам стоит снова подняться в кабинет. Пока они вновь поднимались по лестнице, Агата не могла не размышлять о будущем этой семьи. Что если Генри действительно решится на развод? Что будет с Кэтрин? Она не могла задать этот вопрос прямо, но ее выдумка давала ей пространство для маневра. — Простите меня за этот вопрос, но что вы будете делать, если Генри действительно окажется виновен? Его заключат под стражу, а имущество, скорее всего, арестуют. Вам будет куда идти? Кэтрин чуть помедлила, напомнив этим своего мужа, который тоже не хотел делиться личными деталями даже с той, кто, по логике вещей, должна была ему помогать. Она скользнула по Агате коротким оценивающим взглядом и, сочтя её достойной доверия, ответила: — Моя бабушка была удивительно мудрой женщиной. На свадьбу она подарила мне — лично мне, — небольшой дом в Хэмпфордширде. Что бы ни случилось, мне и Джеральду будет куда идти. Агата лишь кивнула. Как бы Кэтрин не уверяла, что ее муж невиновен, но сомнения в ней уже поселились, раз она задумывалась об этом. Кажется, согласившись на это дело, Агата добила последние крохи доверия, на которых держался этот брак. В кабинете Кэтрин подошла к сейфу. Хитроумная махина наверняка стоила больших денег — чтобы заработать на такую, Агате приходилось браться за дела ревнивых супругов и сережек в сахарнице. Круглые пальцы Кэтрин зависли над цифрами, чуть помедлили, а потом набрали код. Сейф открылся, а женщина грустно улыбнулась: — Раньше кодом был мой день рождения. Генри не слишком изобретателен, но и не сильно тщеславен, чтобы выбрать свой, так что я попробовала день рождения его матери. «Она очень сообразительна, с первого раза угадала код. Мне бы пригодилась такая напарница в агентстве». В сейфе была стопка ассигнаций — Агата не стала трогать её, вряд ли парламентская растрата ограничивалась дюймовой стопкой… Тьфу, Агата, сосредоточься! Не было растраты! Кроме того, там хранились документы. Внимание сразу привлекла одна бумага — её оторванный верхний край был такой же тревожной уликой, как обезглавленное тело. Это был вексель оплаты — что было предметом сделки оставалось загадкой, оставшись на отсутствующем крае бумаги. Зато хорошо была видна сумма — восемьсот фунтов. Очень весомая сумма. Нехорошее предчувствие охватило Агату. Восемьсот фунтов для человека его положения — сумма, которую он может скопить и позволить себе потратить, но зачем так варварски поступать с документом? Если бы это произошло случайно, оторванная часть должна была лежать рядом, вместе в отдельном конверте. А еще лучше обратиться к нотариусам за копией. И место разрыва выглядело весьма… умышленно. Все детали сделки, кроме суммы, отсутствовали. Она продолжила перебирать бумаги. Расписки, чеки, письма — беглого взгляда было недостаточно, чтобы заметить подвох. Тем не менее, одно из писем отличалось — хотя бы тем, что отправитель не подписался, оставив на бумаге лишь инициалы. Наметанный взгляд Агаты выхватил самые говорящие фразы. «Уверяю вас, сделка нигде не всплывет. Вы можете положиться на меня, лорд, ведь нас связывают не только деловые узы. Т.Н.». Агата нахмурилась, а потом показала письмо Кэтрин. — У вас есть догадки, кто бы это мог быть и о чем речь? Кэтрин сдвинула высокие брови, сосредоточенно пробегаясь взглядом по строкам. — Ах! Должно быть, это Томас Нейтфилд, муж сестры Генри — инициалы совпадают, и он имеет в виду семейные узы. И, кажется, приглашения на их свадьбу были на похожей бумаге. Не так давно они переехали, — она понизила голос, как будто это было сенсацией, — в Индию! Но я ума не приложу, о какой сделке идет речь. Происходящее все больше и больше не нравилось Агате. Если бы только она могла забрать эти бумаги с собой! «Так, Агата, мысли рационально. У него нет причин забирать её из сейфа сейчас. У тебя есть доступ в кабинет и ты знаешь пароль. Разберись с происходящим, найди другие улики, а потом возвращайся сюда за этой частью паззла». — Я боюсь, Генри скоро придет, — поторопила Кэтрин, и Агата оставила свои сомнения за тяжелой створкой сейфа. Уезжая из дома Мортонов в кэбе, Агата вновь ощутила на себе холодную дрожь Чутья. Как нередко бывало, осознание нагнало её с опозданием. Память подкинула воспоминание: газетную заметку из Таймс. Выдумка о растрате не появилась в голове Агаты на пустом месте. Задержка заседания Парламента в тот злосчастный день, когда Мортон обратился к ней, была вызвана обнаружившимися расхождениями в бюджете — деталей газета не давала. Детектив внутри Агаты азартно вскинулся, предвкушая большую игру — действительно серьезное дело, ниточки которого она уже держала в руках. Человек внутри Агаты мрачно задумался об иронии.                                                                         *** В следующий раз они встретились с Кэтрин в городе. Она выглядела более расслабленной и спокойной, чем в прошлый раз, в её руках была корзинка, из которой выглядывали белые камелии, под которыми прятались непонятные саженцы и луковицы. — Я решила сама заняться садом, раз уж садовника мы так и не нашли, — пояснила она. Агата, не склонная к ботанике, и впридачу занятая другими мыслями, не стала расспрашивать. Кэтрин, заметившая ее настроение, тоже посерьезнела. — Вы пришли говорить о деле? — Да. Скажу честно, для меня в том, что делать дальше — дилеммы нет. Я детектив, это мое дело — раскрывать преступления и искать виноватых. Но для вас выбор стоит другой. И из уважения к дружбе, что начала зарождаться между нами, я хочу сказать вам прямо: я думаю, ваш муж действительно может быть виновным. Вы можете помочь мне: поставить правду на первое место, этим самым предав своего супруга в руки правосудия, лишившись статуса, репутации и состояния. Или можете прогнать меня прочь. Но перед этим я должна признаться вам кое в чем еще. Я не была с вами честна. Все это время я скрывала, что Генри нанял меня, чтобы следить за вами. Кэтрин сжала свои тонкие губы, но не выказала удивления. «Конечно, она чувствовала подозрения Генри — чего стоит тот факт, что она даже не стала пробовать на сейфе день рождения их сына. Но станет ли ее выбор легче?» — Я уже сделала выбор. — Кэтрин гордо подняла голову. — За те дни, что минули с нашей прошлой встречи, я мучилась сомнениями. Я захотела ответов, пошла в кабинет мужа среди ночи, когда не могла забыться сном от раздумий, и прочитала все письма и документы. Я передам вам те, что показались мне… говорящими. Я передам вам вообще все документы из сейфа. Поступайте по правде. Я готова бросить этот жребий. Горло Агаты сдавило. Она шагнула вперед, чтобы сжать эту женщину в объятиях.                                                             *** Скандал вышел ужасный, когда в полицию попал надорванный вексель и компрометирующие письма лорда Мортона. Его упекли за решетку, а счета арестовали. Агата же пожинала лавры, хотя львиную часть работы ей даже не пришлось делать — самые красноречивые улики ей передала Кэтрин. К счастью, сама она смогла спрятаться от бури в Хэмпфордшире, в доме, подаренном ее бабкой. Агата впервые приехала туда в начале февраля, когда затеянный ей хаос наконец улегся. Полный холодного гнева и презрения взгляд лорда Мортона на скамье подсудимых до сих пор оставался клеймом в её памяти, однако она повидала достаточно на своем веку, чтобы он не смог пошатнуть её. Попивая чай со сливками в крохотной оранжерее, она наслаждалась видом цветущих растений — и цветущей Кэтрин. — Ох, дорогая, я хочу кое-кого тебе представить, — сказала она. В оранжерею вошел молодой мужчина — другой класс в нём выдавала даже не одежда, а фигура, привыкшие к работе руки и простые, но привлекательные черты лица. Те же черты лица, что Агата уже видела в Джеральде. Ей хватило десятка секунд, чтобы кусочки мозаики стали на свои места и догадка кликнула: — Роджер. Садовник. Приятно познакомиться. Роджер с удивлением пожал протянутую руку, вместо того чтобы поцеловать, а Кэтрин засмеялась, с иронией протянув: — Ох, не зря ты детектив! «Не могу её осуждать. Я рада, что она счастлива, несмотря на все беды», — подумала Агата, но внутри все равно засвербило странное, неприятное чувство. Она залила его чаем со сливками, а потом и совсем задушила за веселыми беседами с этими приятными счастливыми людьми. Уже темнело, когда она покидала этот дом, наблюдая за его удаляющимся силуэтом в окошко экипажа. С заснеженной крышей этот небольшой очаровательный коттедж походил на пряничный домик. Агата бы сама не отказалась от такого. В пригороде подобный дом мог бы стоить фунтов… восемьсот. Как нередко бывало, осознание нагнало её с опозданием.