Что-то точно есть

Когда Савелий стал дивом старшего следователя Управления колдуна Сергея Дмитриевича Мончинского, он привязался к нему всем своим беличьим сердечком. Сергей Дмитриевич был совсем не злым, а наоборот, очень добрым. Он никогда не наказывал Савелия, разговорил с ним вежливо и мягко, разрешал ночевать у себя дома и постоянно угощал чем-нибудь вкусненьким. Савелий даже не представлял, что такое возможно. В Управлении вообще было хорошо и нестрашно. И только теперь Савелий осознал, насколько ужасной была жизнь на острове Рождественского. Савелий был очень наблюдательным — этого требовали условия на острове. Нужно было улавливать настроение колдунов, чтобы не вызвать их гнев. Теперь же ему не нужно было опасаться наказания, хотя один раз его все-таки наказали, но вовсе не хозяин, а главдив Владимир, за то, что Савелий по неопытности отобрал еду у другого слабого дива. Владимир жестко объяснил, что здесь так не принято. Еду дают всем, драки запрещены. Савелий испытывал к Владимиру одновременно ужас и благоговейный трепет. Он помнил, что там на острове незнакомый страшный и сильный див вместо того, чтобы убить его, вырвал серебро из его тела, избавив от страданий. В Управлении Владимир был очень строгим. Савелий первые две недели шарахался от него, как от серебра. Но потом он понял, что Владимир никогда не причинит ему боль просто так, потому что может. Нет. Если Савелия наказывали, это действительно было за дело. Сам Савелий это понимал, и старался соблюдать все требования. И Владимир никогда не просил от Савелия того, чего бы тот не смог выполнить. А на острове постоянно проверяли его возможности — сколько он выдержит пытки. Савелий знал, что его хозяин колдун Сергей до него долго работал с Владимиром. И Савелий поражался, что несмотря на строгость и опасность главдива, колдун Сергей его совершенно не боится и радуется их встречам. Сергей Дмитриевич вообще был добр ко всем, но при появлении Владимира от него по связи исходила такая волна радости, что по первости Савелий буквально тонул в ней. Это было очень приятное чувство, но он долго не мог понять, отчего это происходит. И только спустя месяц Савелий стал замечать, что между его хозяином и главдивом что-то происходит. Савелий не мог дать этому названия. Но у Сергея Дмитриевича, который всегда был щедр на ласку и угощения к другим, эти в случае Владимира повышались в разы. Пару раз Савелий случайно замечал их вдвоем в кабинете. Хозяин что-то говорил Владимиру, а див внимательно слушал, после чего отвечал. После этого Сергей Дмитриевич улыбался — странная это была улыбка, потому что предназначалась она только для главдива. Глаза колдуна буквально светились счастьем, и сам он при этом то брал Владимира за руку, то касался его плеча. Сам Владимир тоже, несмотря на свою суровость, позволял себе немного иное поведение, но только во внерабочее время. Он забирал Сергея Дмитриевича с работы, когда Савелий еще жил в общежитии — ему по первости нужно было жить там хотя бы первый месяц, чтобы привыкнуть. В общем, между этими двумя что-то происходило, что-то хорошее, Савелий был в этом уверен. Но он никак не мог понять, что именно. Спрашивать хозяина, а уж тем более Владимира, Савелий не решался. Но к счастью, в Управлении обитал еще один див, Кузя, который тоже был на острове и принимал участие в освобождении пленников. Кузя всегда хорошо относился к Савелию — с первого же дня их знакомства. Он был сильнее белки, но при этом никогда никого не обижал, а наоборот, помогал следить за дисциплиной и защищал слабых дивов с удвоенной страстью. Савелий решил, что уж Кузя должен знать о том, что происходит между его хозяином и главным дивом Управления. Поэтому, улучив свободную минутку, Савелий отправился на поиски кота. Кузя нашелся быстро. Увидев Савелия, он широко улыбнулся. — Ты как раз вовремя! Смотри, Гермес Аркадьевич мне разрешил купить конфет. Пойдем, чаю попьем? Савелий, разумеется, согласился. — Пойдем. А можно я тебя заодно кое о чем спрошу? Кузя кивнул. Они отправились на небольшую кухоньку, принадлежавшую лично главе Управления, то есть, хозяину Кузи, графу Гермесу Аркадьевичу Аверину. Заварив чай, Кузя уселся за стол и впился своими разноцветными глазами в приятеля. — Ну чего ты? Спрашивай! Помявшись, Савелий рассказал всё, что заметил. Кузя слушал его внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы. — Как это называется? — напоследок спросил Савелий. Кузя отправил в рот третью конфету, сербнул чаем и хитро улыбнулся. — А сам как думаешь? Савелий пожал плечами. — Ну, Сергей Дмитриевич говорил, что когда люди часто общаются друг с другом, и им это общение приятно, это называется дружбой. Но ведь главдив Владимир — не человек! — А какая разница? — усмехнулся Кузя, — некоторым хорошим колдунам всё равно, кто перед ним — человек или див. Вот колдун Сергей такой. Ты бы видел, что он однажды сделал! Это было на коронации нынешней императрицы, тебя тогда с нами еще не было. На неё напал один дебил из Пустоши, страшный урод! А Владимир тогда был Императорским дивом, он защищал императрицу, но сам очень серьезно пострадал. Мы вообще думали, что он умрет. Иннокентий предложил его сожрать, — тут Кузя хихикнул, — но мы с Гермесом Аркадьевичем не позволили, а колдун Сергей вообще руку себе порезал и поил Владимира своей кровью. Прям из раны, представляешь? Владимир тогда вообще себя не контролировал. Он так сильно прокусил руку колдуну Сергею, что его даже в больницу увезли. Савелий охнул. — И главдива не наказали?! — А за что его наказывать было? — удивился Кузя, — он императрицу спас. — Так ведь рука… — Ты чего, колдун Сергей вообще от него уходить не хотел! Сказал, что останется с Владимиром! И его пришлось вести до машины скорой помощи, он ведь так много крови потерял! А Владимир, как в себя пришел, к нему сразу же поехал. Я сам его отвез, — гордо сообщил Кузя. — Здорово, — искренне восхитился Савелий, — значит, это настоящая дружба? Кузя хитро прищурил глаза. — Ага. Почти. Савелий непонимающе уставился на него, и Кузя снисходительно пояснил: — Понимаешь, помимо дружбы у людей есть еще такая штука… «Любовь» называется. Это когда люди хотят проводить наедине. Часто обнимаются, целуются и еще занимаются этим…. Как его? — Кузя пощелкал пальцами, — ну, короче, как оргия, только вдвоем, вот. — Оргия?! — испугался Савелий. Он знал, что это, ведь в отеле Рождественского часто развлекались подобным образом, используя не только своих, но и чужих дивов. И Савелий помнил, как это больно — в него пихали всякие серебряные штуки, которые выжигали его изнутри, и Савелий после этого с трудом ходил. — Ну, не совсем оргия… — Кузя наморщил лоб, — обычно люди занимаются этим в постели. Они голые обнимаются и всякое такое. Савелий заморгал. Колдун Сергей и главдив?! — Нет, такого я точно не видел, — покачал он головой. — Так этими и не занимаются у всех на виду! — развеселился Кузя, — обычно дома у кого-нибудь. И не рассказывают про это всем подряд. Лицо Савелия приобрело такое задумчивое выражение, что Кузя засмеялся. — Да ладно, расслабься. У людей это добровольно, если они друг друга любят. Если любят… Но ведь Владимир — див! Значит ли это, что Сергей Дмитриевич его принуждает?! Но кого-кого, а принудить Владимира к чему-то такому, да еще при условии, что Владимир больше не див Сергея Дмитриевича… Савелий потряс головой. Он окончательно запутался. Кузя жевал шоколад и качал ногой в высоком кожаном ботинке. — Кузя, а что мне делать, если хозяин прикажет и мне… Кузя уставился на него и вдруг расхохотался. — Да ты чего! Твой колдун Сергей совсем не такой. Тем более, я не знаю, что у них там на самом деле. Владимир разве расскажет! Не переживай. Савелий с облегчением выдохнул. В словах Кузи был резон. — Спасибо, — поблагодарил он друга, и Кузя отсалютовал ему чашкой с чаем.

***

Все мысли Савелия теперь были об одном — узнать, что на самом деле связывало его хозяина и главдива. И он старался незаметно находится поблизости, стоило им двоим оказаться рядом. Но если между ними и было что-то серьезное, то они оба соблюдали субординацию. Савелий уже стал задумываться о том, что наверно, ему это все показалось. Пока однажды Кузя не подскочил к нему средь бела дня. — Гермес Аркадьевич позвал твоего колдуна и тебя сегодня к нам на ужин! Там и Владимир будет. Так что смотри в оба. Савелий смутился. — Ты знаешь, я уже не уверен… — А вот и проверим! — бодро откликнулся Кузя и убежал. Вечером Сергей действительно попросил Савелия ехать не домой, а на Петроградку. По дороге Савелия так и подмывало задать хозяину столь беспокоивший его вопрос, но он никак не решался. Но колдун чувствовал по связи неуверенность, исходящую от дива. — Савелий, всё в порядке? — спросил он ласково, — тебя что-то беспокоит? Савелий закусил губу. — Сергей Дмитриевич… Знаете, я тут долго думал. Вот вы для меня — самый лучший хозяин на свете! Вы добрый, и сильный, и заботливый! Обладенный, как говорит Кузя. Вы мне очень-очень нравитесь. Это можно назвать дружбой? Сергей улыбнулся. — Я думаю, что да. — Но я же див! — А какая разница? Савелий замялся. — Ну… — Говорите смелей, — подбодрил его Мончинский. — Дивы же носят ошейники. Значит, мы не равны… — пробормотал Савелий и опустил голову. Сергей вздохнул. — Ты прав. Но ошейник может обозначать совершенно разное. Для одного дива это действительно символ его рабства, через который колдун может всячески над ним издеваться, вот как на острове было, помнишь? Савелий кивнул и поежился. — А может быть совсем по-другому, — Сергей слегка понизил голос, — ты сам говоришь, как тебе хорошо в Управлении. — Мне хорошо с вами! — воскликнул Савелий, — вы — самый лучший! Колдун потрепал его по волосам. — Мне приятно это слышать, Савелий. — И я уверен, что главный див Владимир думает также! — воодушевленно заметил Савелий. При упоминании Владимира Сергей отвел взгляд, а по губам его скользнула едва заметная нежная улыбка. — Не знаю, но я надеюсь, что ему было со мной комфортно. Сейчас у него другой хозяин, Гермес Аркадьевич. — Так у его сиятельства есть Кузя! А Кузя его никому не отдаст! А Владимир по должности положен. — По должности, да — голос колдуна стал тише и задумчивее. Савелий бросил на него быстрый взгляд и снова уставился на дорогу. — Сергей Дмитриевич, вы расстроились, когда пришлось разорвать связь с Владимиром? — Это было необходимо, — колдун вздохнул, — но очень нелегко. Савелий порывался спросить еще, но они уже подъехали к дому графа. Дверь им открыл хитро улыбающийся Кузя, который тут же схватил Савелия за руку и увел на кухню. — Ну что, готов? — заговорщически спросил он. — К чему? — не сразу понял Савелий, и Кузя закатил глаза. — Наблюдать за колдуном Сергеем и Владимиром. — А, — Савелий кивнул, — только ты говорил, что это наедине происходит. А мы в гостях. — А мы их оставим, — прикрыв рот ладонью, захихикал Кузя. — А как же тогда следить? — удивился Савелий. Кузя хмыкнул, но ничего не ответил, и принялся торопливо накладывать салат из кастрюли в большое блюдо. — Неси, — передав салат Савелию, сказал он, — во время ужина мы с Владимиром снова отойдем на кухню за едой, а ты спустя три минуты после нашего ухода приведи туда же колдуна Сергея. Они вернулись в комнату, где уже стоял стол. Колдуны общались, дивы, в особенности, Кузя и Дракула, старались как можно чаще наполнять свои тарелки. Еда стремительно заканчивалась, и наконец Кузя поднялся из-за стола. — Гермес Аркадьевич, мы с Владимиром принесем еще? Аверин кивнул. Оба дива ушли. Савелий напряженно ждал, а потом повернулся к сидевшему рядом хозяину. — Сергей Дмитриевич… — Да, Савелий, что случилось? — улыбнулся ему Сергей. Савелий открыл рот и замер. Он не придумал, что сказать, чтобы заманить хозяина на кухню, и от волнения растерянно хлопал глазами. Сергей почувствовал смятение своего дива, но понял его по-своему. — Ты в порядке? — уточнил он. — Сергей Дмитриевич, а давайте… Давайте посмотрим, что Кузя и Владимир так долго не возвращаются? Может, им нужна помощь? — наконец выдавил Савелий. Сергей пожал плечами, но к счастью, поднялся. Вдвоем они пошли на кухню, откуда им навстречу выскочил Кузя и сразу впихнул в руки Савелия блюдо с пирожками, а потом перехватил у Владимира чайник. — Мы отнесем! — заявил он. Сергей растерянно проводил их взглядом. Владимир, увидевший колдуна, слегка наклонил голову. — Что-то Кузя суету наводит, — улыбнулся Сергей и сделал шаг навстречу. Див поставил на поднос последний кекс и отряхнул руки. — Ты давно не заходил ко мне, — тихо сказал колдун. — А вы хотите, чтобы я пришел? — Владимир бросил на него быстрый взгляд. — Конечно. Я соскучился, — Сергей протянул руку и коснулся ладони дива. Кончики губ Владимира слегка дрогнули. Сергей обернулся к двери и слегка толкнул ее ногой, закрывая, после чего шагнул вперед и встал рядом, заглядывая диву в глаза снизу вверх. — Сергей Дмитриевич, если позволите, завтра после работы я заберу вас, и мы вместе поедем домой, — сказал Владимир. Сергей обнял его за пояс и прижался щекой к его груди. — Я очень даже «за», — прошептал он, — у нас зрители? Владимир наклонил голову и шепнул прямо в макушку колдуна. — Да. Сергей неохотно разжал руки и снова взглянул в его лицо. — Тогда придется подождать до завтра. — Ничего, Сергей Дмитриевич, — Владимир улыбнулся ему быстрой, едва заметной улыбкой, — ради такого можно и подождать. Мончинский смущенно отвел взгляд. Наблюдающие за ними Кузя и Савелий, приникнувшие к щели между дверью и стеной, переглянулись. «Ну и что я тебе говорил?» — мысленно воскликнул Кузя. «Так они просто обнялись! Сергей Дмитриевич и меня обнимает, это ничего не значит», — ответил Савелий. Кузя схватил его за руку и оттащил от двери. — Вот увидишь, я был прав! — заявил он и понес еду к столу. Савелий пожал плечами, опять приник к щели и замер. Сергей аккуратно взял в ладони лицо Владимира и приник к его губам, после чего сразу же отпустил и, довольно улыбаясь, направился к двери. Савелий тут же бросился в комнату, куда спустя несколько секунд вернулся Сергей, а за ним и Владимир. Кузя бросил на Савелия вопросительный взгляд, и тот быстро кивнул.