Byers Castle

Горло саднит, когда Уилл жмурится изо всех сил, стараясь остановить слёзы. Они льются из глаз, словно где-то внутри прорвало дамбу, которая столько лет уберегала его от этого дурацкого, такого ненужного и такого детского срыва. Он ненавидит себя. Ненавидит себя за то, что нагрубил Лукасу, за то, что обозвал Оди, которую даже не знает. И за то, что набросился на Майка с обвинениями. Но разве он мог иначе? Обида обжигает нутро, поднимается желчью к горлу, и Уилл практически не может дышать. Он хватает ртом воздух, собственные жалкие всхлипы оглушают его, несмотря на ливень. Как будто в нём тонут все звуки, кроме его отвратительно-громких рыданий. В нём тонут звуки ломающихся веток Замка Байерсов, который теперь превратился в сплошное мессиво, тонет удар биты о землю, тонет хруст под худыми коленями Уилла, когда он падает на колени, тонут голоса... тонут голоса Майка и Лукаса, которые ищут его. Уиллу хочется провалиться под землю. Его руки саднит, а запястья ноют от приложенных сил, с которыми он всё разрушил. Он разрушил их с Джонатаном замок. Рыдания снова рвут его горло — Уилл ничего не видит перед собой, хватается за волосы и воет. Его вой не тонет в лесной чаще, как всё остальное, и это сводит его с ума. Дождевая вода затекает в рот, щиплет глаза, течёт под одежду. Он насквозь мокрый. Его трясёт и он никак не может успокоиться. Тёплая, родная рука крепко хватается за его плечо. Уилл испуганно оборачивается, и размытым от дождя и слёз зрением видит перед собой лицо Майка. Он нашёл его. Он... — Уилл, я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя. Уилл просыпается в холодном поту, подскакивая с дивана. В подвале Уиллеров тепло, несмотря на аначавшуюся осень. Джонатан сопит во сне где-то неподалёку. Уилл смотрит на часы — время едва перевалило за 3 ночи. Он видит этот сон уже несколько лет подряд. Уилл ненавидит свой мозг.