Придурок

      Когда Тан Бо впервые увидел его на территории семьи Тан, окруженного отпрысками и старейшинами семьи, он в первый раз не верил ни одному из своих органов осязания. Нос чуял запах ядов и лекарств, глаза, как ему казалось - обманчиво, видели на незнакомце одежды старейшины Тан и, в волосах, ...держащую небрежный, но крепкий пучок, розовую шпильку простой формы из дорогого дерева.       Его шпильку. Подаренную когда-то хённимом в знак их дружбы.       Мигом переварив эту мысль, Тан Бо начал вглядываться в другие детали.       Та же одежда, те же кинжалы, один из который незнакомец уже держал наготове на случай атаки. Отличалась лишь внешность. Рост был выше на всего один-два сантиметра; волосы, темно-каштановые, почти черные, с проблесками жемчужно-серых прядей, струились вниз по плечам - без той фигурной челки, которую Тан Бо сам себе сделал еще в далеком детстве. Они обрамляли красивое лицо, отдающее чем-то лисьим, с нежными ямочками на щеках и хитрым прищуром.       А глаза... Только сейчас он понял, что они смотрят друг на друга уже с минуту, и пронзительные зеленые глаза, которых у него, кареглазого, никогда не было, изучают его также внимательно, как и он.       Перед ним стоял он сам. И как бы внешнее несходство ни кричало об обратном, Тан Бо кожей чувствовал чужую - точно такую же как и его - энергию.

***

      Инцидент быстро закрыли, когда старейшина Темный Святой с шипением разогнал толпу и утащил незнакомца для выяснения обстоятельств. Тот, пришедший, кажется, к тому же выводу что и он из этого мира, не сопротивлялся и добавлял шагу, уверенно идя в сторону личной лаборатории, словно знал где это и что его точно ведут туда.       Дверь хлопнула с тихим скрипом. Тан Бо поспешно повернул механизм замка энергией ци, не желая тратить время на поиск ключа, слушая тихий скрип простого механизма и, затем, щелчок.       В следующую секунду ему пришлось отлететь в столешницу, уворачиваясь от трех кинжалов. Сгруппировавшись, он нападает в ответ, уменьшая расстояние между ними в и без того маленьком помещении.       Оба, быстро поняв безполезность навыков дальнего боя перешли в рукопашную, обмениваясь ударами, стремясь попасть по жизненно важным точкам, которые не доходили до нужного места.       Мгновение, другое, и другой он все таки извернулся и смог улажить самого Тан Бо грудиной к столешнице в центре комнаты, до хруста заламывая руку за спиной. Тот попытался взбрыкнуть в ответ, но сцапанная конечность опасно заскрипела, готовая вот-вот сломаться, и недовольно зашипев от досады, пришлось признать поражение.       – Так ты тоже..., - лисоподобный придурок говорит улыбаясь, хватая ртом воздух - тоже Тан Бо.       – Мог бы... и раньше, - он был не лучше. Воздуха критически не хватало. - догадаться, умник херов ... Ыакх!       Тиски чужих ладоней сильнее сжали руку, но быстро выпустили. Тан Бо, почувствовав свободу мигом перекрутился и тут же проскользил на другую часть столешницы. Только сейчас, посмотрев вокруг, он поблагодарил богов за то, что заранее убрался в мастерской перед будущим приездом хеннима.       Из двери торчали несколько игл и кинжалов, именно в том месте, где некогда стоял он сам, а собственное оружие торчало из противоположной стены, аккурат в чужой накидке, сброшенной в порыве драки.       Устало выдохнув, оба принялись убираться. Стена, как и дверь, быстро были очищены от лишних предметов, а новые дырки занавешены давно пылившимися в шкафах гобеленами. Оба Тан Бо, закончив с быстрой уборкой и пересчетом лабораторной лабораторной аппаратуры, посмотрели друг на друга.       Стоило наконец все обсудить ...

***

      Шли дни. Медленно, день за днем, прошла почти неделя, а жители на территории Тан с каждым днем становились все более религиозными. Два ублюдка с плохим характером дрались каждый день. Не единожды. И каждый же день они взрывали лабораторию, теперь уже двумя головами и четырьмя руками стремясь к совершенству.       Несмотря на единый характер, мозг, воспоминания, они цапались почти всегда. Самокритика нашла выход в критике другого себя, а недостаток в общении сходил почти на нет, ведь теперь не только хен ходил с ними по грани адекватности общества .

***

      Наступила пятница. Ровно 6 дней с появления искаженного ублюдка, коим называл пришельца из другого мира Тан Бо. И ровно тот день в который обещал прийти хен.       Очередные эксперименты закончились ровными рядами брани, а позже - выхваченными клинками. Бедная дверь, чудом не сломанная за эти дни, почти со свистом слетела с петель, выбитая телом зеленоглазого Тан Бо. Отпружинив от уже треснувшей двери, он промчался по винтовому лестничному пролету, уворачиваясь от пущенных в него игл, отправляя в ответ кинжал. Щеку неприятно опалила боль от прошедшей вскользь иглы с ядом.       Бой стремительно перешел из лаборатории в коридор, а оттуда - комнату. Последний кинжал , отправленный иным , влетел в картину с изображением самого Тан Бо - одну из тех немногих, что были в этом доме, прежде чем оба, наконец успокоились. Тан Бо хозяйственно окинул комнату быстрым взглядом, перехватывая брошенный со стороны стола кинжал - в шутку, так, чтобы точно поймал и не поранился.       Комната была в относительном привычном хаосе, подернутая лишь небольшими последствиями их небольшой ссоры: вереница из 7 игл тихо шипела и дымилась в потолке комнаты, а три кинжала, пускали по разным частям стены трещины. Из привычной обстановки выделялось лишь одно.       Письмо.       Точно. Сегодня должен был еще с утра, если не ночью вчерашнего дня, приехать хенним для их регулярной попойки.       Первым письмо выхватил иной Тан Бо. Вместе с собой этого мира они еще минуту любовались немного резким, но витиеватым почерком на конверте, вдыхая запах мускуса и слив с одинаковой фанатской любовью. Но вот, письмо вскрыто, и Тан Бо получает себе в руки лишь конверт, сердито наблюдая как ублюдок бегает по строчкам зелеными глазами с ничего не выражающим лицом.       – Поздравляю, - фраза их общего лексикона не предвещала ничего хорошего. - хенним под домашним арестом, а ты сегодня пьешь со мной!       – Что?! - цыкнув, он вырвал листок из чужих рук под недовольные звуки второго и вчитался в текст. - да хрена с два я потрачу на тебя алкоголь, который припасал хенниму.       Но было поздно. Пара бутылок со звонким хлопком были откуплены и лисий ублюдок с гоготом отпивал из одной. Протягивая ему вторую. А затем еще и еще, пока мир, еще чёткий и понятный, не стал вдруг душным и жарким от общего возбуждея.       Запах алкоголя витал в комнате под аккомпанемент бутылей, стукнувшихся друг о друга в тот момент, когда их скинули с трехлятого стола. Вслед за ними полетели бумаги, записи о ядах, перечёркнутые и переписанные одним почерком, но разными людьми, подаренная старейшинами трубка. И лишь письмо от хеннима и им же подаренный дневник для записей были аккуратно сложены пьяными руками куда-то в шкаф за столом.       Тан Бо бесцеремонно разложили на его же столе, скинув все вещи, что посчитали ненужными. Чувствуя, как черные, как его собственные, пальцы скользили по животу, медленно спускаясь к бедрам, он думал о том, как мудр был Лидер Секты Хуашань в своем решении посадить хеннима под временный домашний арест перед мероприятием секты.       Капля пота скатилась по бледной коже с внутренней стороны бедра, но так и не упала на пол, подхваченная ртом, тут же вцепившимся в нежную плоть, вырывая из Тан Бо тихое шипение. Не остановившись на этом, искаженный ублюдок пошел дальше, наслаждаясь звуками недовольной змеи, смешанными с постыдным скулежом. Кто, как не он сам, будет знать каким мазохистом он может быть в постели.       Рука легко скользнула вверх по ноге, залезая под еще не до конца снятые штаны, в тот же момент стягивая их окончательно и откидывая в другой угол комнаты. Черноволосая макушка вынырнула из межножия другого себя и, задев носом уже вставший член, прижалась к белесой шее, меча зубами плоть.       Тан Бо стонал в голос, прикусив костяшки пальцев. Предпочтя отдать поводья в этом процессе этому более развязному ублюдку, он сполна получал удовольствие, чувствуя как о его член трётся чужой, также налитый кровью от возбуждения, а руки иного лапают его задницу и грудь.       Тело дрожало от удовольствия, но не получало разрядки, из-за чего в конец раздражённый, Тан Бо опускает свободную руку вниз. Медленно сфокусировавшись на бедрах, он надрачивает оба члена и стонет, когда иной Тан Бо царапет его кожу и хмычет в плечо. Движение, второе, и иной, а за ним Тан Бо, кончают на торс последнего, дрожа и цепляясь друг за друга.       Иной Бо повалился вперед, щекоча локонами и дыханием грудь. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем тот наконец сполз вдоль чужого тела обратно на пол и неуверенно встал на ноги. Зеленые глаза сосредоточенно пялились на Тан Бо.       А он и не думал вставать, блаженно откинув голову за край стола и раскинув руки. Тело, обнажённое и раскрасневшееся, тихонько подрагивало, а ноги так и остались несомкнутыми, позволяя смеси пота, спермы и предъэакулята стекать каплями по внутренней части бедра - прямо по укусам - вниз, на зеленую ткань накидки.       Будь его воля, он бы и заснул вот так, но стоило хотя бы проверить не испортил ли искаженный придурок ценные вещи ...