Давай просто ляжем спать и будем без одежды

Чанбин не влюблён в Сынмина — он просто приходит и ложится к нему на колени после тяжёлого рабочего дня и позволяет играться со своими волосами. Он просто любит, когда младшенький его трогает и любит трогать в ответ. Это буквально зависимость, от которой невозможно отказаться ни в повседневности, ни во время концертов: Бин не в состоянии прекратить хвататься за тонкую шею Минни и его запястья, обнимать его, прижимаясь всем телом. А ещё он абсолютно всегда реагирует на его глупые провокации, потому что осознаёт, что щеночку хочется внимания.  Чанбин не влюблён в Сынмина — он всего лишь иногда думает о том, что хотел бы умереть раньше него, ведь жизнь без приставучего младшенького была бы невыносимой. Чанбин не влюблён в Сынмина, и всё же его губы оказываются на губах омеги, нежно увлекая их в поцелуй — их первый поцелуй. Клубничный феромон Кима врезается в обонятельные рецепторы альфы и кружит его голову, заставляя становиться всё более и более жадным.  Он пьян, но не из-за трёх опустошённых бутылок соджу, а из-за сладкого запаха омеги — его истинного партнёра.  Ещё до встречи с Сынмином — в далёкие подростковые годы — Со слышал несчётной количество сопливо-романтических историй про истинность, но они никогда его не впечатляли. Более того, в душе юного альфы разгорался протест от мысли о том, что природа и инстинкты, без его желания, могут связать его с человеком, которого он совершенно не знает. Это ведь абсолютно обесценивает такую важную часть отношений, как постепенное узнавание друг друга. Какая первобытная глупость — вешаться на того, от чьего феромона тебе сносит крышу.  Так думал Чанбин ровно до того момента, когда на прослушивание в JYP пришёл омега, которого он сперва почувствовал, и только потом увидел. Омега, который сумел пошатнуть его уверенность в собственных принципах.  Жизнь в тот день, кажется, решила посмеяться над Бином и запихнуть в самую классическую сказку для пубертатных омежек: первая встреча, взгляд глаза в глаза, и энергетический разряд, попавший в «десяточку» — ниже пояса. Именно так в его жизни появился невыносимо дерзкий Ким Сынмин.  Обычно про подобные хитросплетения говорят: «Запахло жареным», но Бину в нос ударил запах спелой сочной клубники, которую тут же захотелось отведать на вкус. Вот же блядство! Ему было всего 17, когда 16-летний вокалист — его истинный омега — стал стажёром JYP. Ему было всего 17, когда жизнь поставила его перед фактом: ты навеки повязан с незнакомцем.  Со стороны не казалось, что кого-то из парней это смущает: они хорошо ладили, дурачились друг с другом во время тренировок, тусовались по выходным. Минни даже однажды признался, что Бин стал первым трейни, с которым ему было по-настоящему комфортно. Вот только они никогда не говорили друг с другом об интересном статусе их взаимоотношений: альфа — потому что не хотел усложнять их дружбу дурацкими ярлыками; омега — потому что его с детства учили не навязываться к тем альфам, которые сами не проявляют инициативу.  Время шло, а неопределённость продолжалась. Чанбин недвусмысленно намекал на то, что истинность — это бред, и никто никому ничего не должен. Он никогда не говорил этого в лицо Сынмину, но тот прекрасно понимал, что альфа, вряд ли, сделает исключение в их ситуации. И ему было больно от этого осознания: он не понимал, что с ним не так. Неужели он настолько не нравится своему хёну, как омега, что даже феромон не влияет на его инстинкты.  Бин же искренне считал Минни самым лучшим: умным, красивым, смешным и талантливым. Если бы тот не был его истинным, он бы наверняка попытался хотя бы позвать его на свидание. Но «особая связь» между ними всё усложняла.  Одно дело выстроить отношения с рандомным человеком: повстречался — что-то не понравилось — расстался. И совсем другое дело, когда на вашей паре изначально висит клеймо особенности. У вас уже нет права так просто разбежаться в разные стороны — общество будет осуждать, а омегу так и вовсе могут загнобить за то, что не сумел удержать своего партнёра.  Чанбин бы никому не пожелал такой участи, а тем более своему избраннику.  Однако, сколько бы он ни пытался бежать от судьбы, она всё равно нагнала его и заставила поддаться влиянию природного влечения. Больше восьми лет нелепых игр в «великого слепого», который усиленно делает вид, что ничего не замечает, медленно вели парней к этому вечеру. Вечеру, когда Феликс уехал из их с Кимом общаги, а Чанбин заявился в гости с желанием выпить.  Что ж, выпили — так выпили… Его руки уже вовсю блуждали по телу Сынмина, пальцами впиваясь в тонкую талию; а его губы сминали пухлый рот омеги. Минни не сопротивлялся — даже не пытался, по правде говоря. Он безропотно впускал язык альфы глубже, позволяя сплетаться с его собственным. Он был готов отдаться целиком и полностью.  А вот хён оказался не готов и сбежал, когда дело уже близилось к сексу — он заперся в комнате Феликса и не выходил оттуда до самого утра. Даже никак не отреагировал на открытые провокации младшенького.  — Грёбаный трус! — кричал он, стуча в дверь, — Я ненавижу тебя, Бин, слышишь? Ты ведёшь себя хуже маленькой омежки! Ты… ты… Да пошёл ты!  Альфа мог бы использовать свой феромон, чтобы заставить младшенького успокоиться, но он старался не влиять на него таким образом, если только это не было во благо. Одно дело — помочь расслабиться после испытанного стресса; другое — насильно менять его эмоции ради собственной выгоды. Такие методы Со не по вкусу. Тем более, что он прекрасно понимал чувства Сынмина — его злость была абсолютно оправдана.  Бин понимал и то, что сам всё усложняет, но он ничего не мог с собой поделать, ему было страшно, что попытка перестроить курс взаимоотношений в романтическое русло может всё испортить. Или даже сломать самого Сынмина.  Под гнётом этих тяжёлых чувств, Чанбин засыпал в чужой холодной постели. И, кажется, что-то в его сердце необратимо переменилось.  Утром всё было спокойно. Ну, по крайней мере, по меркам СынБинов. Минни собирался выезжать в аэропорт, и уже, будто, не вспоминал о ночном инциденте. Их с Со обычные пререкания тоже добавляли некоего ощущение привычной близости.  — Ты так собираешься на улицу выйти?! — ужасается Бин, оглядывая Ким Сынмина.  — А что не так? Не красиво? — он спешит к ростовому зеркалу в коридоре, и хён вынужден бежать за ним.  — Очень красиво, но на улице ветрено. Сегодня нельзя выходить без шапки!  — О боже, — младший закатывает глаза, — Ты что, мой папа-омега?! — раздражённо выдыхает он.  — Я твой… ну, то есть не твой… — замялся Бин, — Я альфа, и я старше, так что ты должен меня слушаться!  Парень мог бы применить свою внутреннюю силу принуждения, но продолжал пытаться убедить Сынмина словами. — Не стану я надевать шапку! У меня их отродясь в гардеробе не было, — возражает омега, как раз в тот момент, когда ему в лицо прилетает нелепое шерстяное нечто, украшенное помпонами.  — Теперь есть, — ставит его перед фактом Со.  — Да пошёл ты! — пробубнил Минни и выскочил из дома, хлопнув дверью.  На улице его уже ждала машина, которая должна была отвезти в аэропорт. Бренд Burberry, амбассадором которого парень являлся, пригласил его на мероприятие в Милан. Позднее, решив промониторить соцсети, Чанбин не поверил своим глазам: на фотографиях из аэропорта Ким Сынмин в пальто от Burberry, классических строгих брюках, кожаных ботинках... и аляпистой несуразной шапке с помпонами на завязках. На душе хёна стало тепло — этот вредный ребёнок хотя бы не застудит голову.  «Молодец, послушный омега» — написал Бин своему младшенькому в Kakao Talk. Ответ, а, точнее говоря, ОТВЕТЫ градом посыпались на него, когда самолёт Кима приземлился в Милане.  «Отвали!»   «Мне просто было холодно».  «Я бы не снял её даже если бы она принадлежала Пак Джинёну».  «Так что дело вообще не в тебе, не зазнавайся!»  Чанбин так-то и не собирался зазнаваться, но, после сынминовых старательных оправданий, рот сам собой растянулся в самодовольную ухмылку — как же щеночку хочется быть гордым, и как же плохо у него это получается. 

***

Чанбина разбудил внезапный телефонный звонок, что было удивительно, учитывая тот факт, что обычно он не забывал включать режим «не беспокоить» перед сном. Возможно, прошедшим вечером он неосознанно отказался от собственного спокойствия из-за мысли о том, что Сынмин находится один в чужой стране. Да, вряд ли работники Burberry бросили его одного посреди Милана, но мало ли, что может произойти. Вдруг младшенькому станет нехорошо? Конечно, Со, находящийся в Сеуле, вряд ли был бы сильно полезен ему в таком случае, но…  Он не мог придумать каких-то вразумительных «но», как и причину, по которой Ким в первую очередь позвонил бы ему, а не родителям или, на крайний случай, Чану (он всё-таки лидер). Однако, на экране мобильного, настойчиво привлекающего внимание вибрацией и стандартной мелодией Samsung, горел входящий вызов от контакта «Щеночек». Чанбин без раздумий тыкнул на зелёную трубку.  — Привет, Бин, ты спишь? — раздался нежный голосок омеги по другую сторону «провода».  Старшему захотелось, по привычке, огрызнуться: «Конечно, я сплю в 6 утра! Что тебе от меня нужно?», но отчего-то тон младшенького показался ему встревоженным и заставил поумерить пыл.  — Привет, Минни. Да, я спал. У тебя что-то случилось?  — Нет… — Ким помедлил, — Ну вообще-то да, кое-что действительно случилось.  — Что такое? Ты в порядке? Тебе нездоровится? — затараторил хён, уже мысленно прикидывая, сколько потребуется времени, чтобы добраться до Милана.  — Я соскучился… — тихо произносит Сынмин, готовый вот-вот сбросить трубку от смущения.  — Ты пьян что ли? — Чанбин предположил самое первое пришедшее на ум и самое логичное объяснение происходящему.  С чего бы ещё он стал звонить?  — Немного, — честно признался младший, — Но я правда соскучился.  — Ха-ха, вот это новости! — съехидничал Со.  — Эй! Почему ты такой безразличный?! Как булыжник, ей богу! Зачем тогда выложил то фото в инстаграм?! Разве не для того, чтобы я о тебе вспомнил? — Сынмин обиженно тянул слова по слогам.  — Какое ещё фото? — Та секси-фотка из зала, которую ты выложил днём, — напомнил он, — На которой ты в чёрной облегающей майке…  — А, ты об этом! Ну я просто подумал, что давно ничего не выкладывал, фанаты наверняка ждут. Тебе, значит, тоже понравилось?  — Понравилось. Ты… красивый… Бин был почти уверен, что у Минни в этот момент покраснели уши.  — Так, получается, ты позвонил мне из-за этой фотографии? — уточнил старший.  — Да, наверное… Хотя, если честно, я сам не понимаю, зачем позвонил… Просто вдруг захотелось тебя услышать: твой сонный голос, смех, как ты зовёшь меня по имени… — Минни, — позвал Со.  — Да, вот так! — простонал Сынмин.  — Минни, — повторил парень, с ещё большей нежностью и придыханием, сам не до конца понимая, зачем это делает.  — Да, чёрт, пожалуйста! — скулит он.  — Неужели ты сейчас возбуждён? — мягко усмехается Бин.  — Очень! Я очень сильно возбуждён. Я так сильно тебя хочу, Бинни. Я хочу быть с тобой, под тобой, хочу трогать твои мышцы и ощущать твоё тепло, — его дыхание становится тяжелее и громче.  А у Со становится тяжелее в штанах — этот засранец довёл его до стояка одними лишь сладкими речами.  — Эй, щеночек, что это с тобой? — старательно собрав мысленную кашу в кучку, спрашивает он.  — Я же сказал - я хочу тебя… Знаю, я был ужасно заносчивым и грубым по отношению к тебе, но сейчас мне так больно… Я хочу потереться об тебя, чтобы ты облегчил мою боль, — хнычет Ким.  — Стой, у тебя что, началась течка?! — вдруг доходит до хёна.  — Я не уверен, но, кажется, да. И мне ужасно невыносимо! Я хочу, чтобы ты впился в меня зубами и пометил; хочу, чтобы сделал меня своим… навсегда. Ты ведь прекрасно знаешь, что мы предназначены друг другу судьбой… При упоминании метки и истинного предназначения внутренний альфа Чанбина полностью захватил сознание — его милый омега так жаждет его. Какого чёрта он всё ещё в Сеуле?! — Минни, пожалуйста, оставайся в своём номере! Я прилечу к тебе так скоро, как смогу! Дождись меня!  Он произнёс это так спокойно, словно Сеул и Милан — это два района одного города, и от точки А до точки Б можно добраться на автобусе минут за 15.  — Ты прилетишь ко мне?! — недоумевающе переспросил Сынмин.  — Конечно! Не могу же я бросить тебя среди всех этих голодных альф. Ты ведь наверняка слышал, как притягателен для них запах нетронутого течного омеги?  — Да, я знаю. Но не стоит бросать все дела только ради меня. Если это действительно течка, то она ведь пройдёт через пару дней, и всё снова будет хорошо.  — Ну уж нет, Ким Сынмин! Я должен быть рядом с тобой, и точка! Ты прав, я с момента нашего знакомства почувствовал, что мы предназначены друг для друга. Я и так долго страдал хуйнёй, убегая от правды, но больше я не позволю тебе мучаться. Главное продержись до моего приезда.  Интонация Со была ровной, уверенной, успокаивающей — настолько, что младшему показалось, будто он ощущает его феромон через трубку мобильного.  — Хорошо, мой альфа, — пролепетал он.  От этого «мой альфа» у Чанбина все внутренние органы пустились в пляс. Это чёртово безумие, что он столько лет бегал от Минни, чтобы по итогу всё равно сдаться и прийти к тому, что тот благоговейно щебечет, называя его своим. Сейчас Бин уже и не понимает, почему был таким упёртым все эти годы.  Он наскоро попрощался с Кимом, открыл сайт с авиа билетами, выбрал ближайший рейс до Милана и забронировал. Также поспешно покидал в спортивную сумку вещи первой необходимости — несколько комплектов белья и одежды, документы, кошелёк, портативную зарядку и презервативы (он всегда хранил пару пачек в аптечке). Положил, на всякий случай, сразу все. Некогда ему будет магазины искать по пути. 

***

Самый быстрый перелёт всё равно занял целую вечность — 12 часов, без пересадок и доступа к интернету. Со готов был вгрызаться во впереди стоящее кресло, лишь бы хоть немного сбросить напряжение. Он понятия не имел, как там дела у Сынмина, и жутко переживал из-за этого.  Вдруг какой-нибудь чокнутый альфа, у которого гон или просто слабый самоконтроль, учуяв его запах, будет ломиться в дверь номера и напугает? А вдруг он сумеет её выломать и нападёт на бедного беззащитного омегу?  Тогда Бин убьёт его собственными руками!  Никто не смеет трогать его милого щеночка!  Приземлившись, Со сразу оповестил об этом Сынмина и попросил скинуть адрес отеля. Он поймал такси и рванул навстречу своему бедному омеге. Дорога от аэропорта, благо, заняла не больше десяти минут, так что Чанбин не слишком долго сгорал от волнения. Он и так нанервничался на несколько жизней вперёд, пока летел из Сеула.  Войдя в роскошное здание отеля и поднявшись на третий этаж, парень быстро нашёл нужный номер и постучал. На ручке висела табличка «Не беспокоить».  Минни ещё не успел открыть, а Бин уже почувствовал его запах — клубничные ноты ударили в нос и едва не заставили царапаться и скулить под дверью, пока омега спешил ему навстречу.  — Ты правда приехал! — воскликнул младший, и по его щекам побежали слёзы.  — Тише-тише, щеночек. Ну как я мог к тебе не приехать? — Бин обнимает его и поглаживает по спине, пуская в дело свой успокаивающий феромон с ароматом зелёного чая.  Спустя считанные минуты он замечает, как омега в его руках расслабляется и начинает постанывать.  — Спасибо, — благодарит он, начиная вылизывать крепкую шею Бина.  Тот медленно переступает порог и закрывает дверь за собой на внутренний замок.  — Побудь пока в кроватке, а мне нужно помыться после долгой дороги, — просит он, провожая Кима в спальню.  — Да, мой альфа. Только возвращайся ко мне скорее, — он залезает в подобие гнезда, сооружённого из одеяла и подушек, и устраивается в нём поудобнее.  Это умилительное зрелище заставляет Чанбина засомневаться в необходимости похода в ванну — слишком уж привлекательна перспектива остаться вместе с омегой в его уютном гнёздышке и не покидать его ни на секунду. И всё же он не может позволить себе прикоснуться к чистому и непорочному Минни своими грязными руками и телом.  — Хорошо, я быстро, — обещает он, удаляясь.  Со моется, тщательно смывая с себя пот и готовясь впервые взять своего омегу. Он ощущает его запах, ставший ещё более сладким и густым из-за течки, повсюду, и это сводит с ума. Невозможно думать ни о чём, кроме его изящного тела и метки, которую так хочется на нём оставить.  Укутавшись в отельный халат, ещё более разгорячённый Бин вышел из душа и направился в просторную спальню. Сынмин ждал его в постели. Совсем голый.  — Ты такой красивый! — произносит альфа, устраиваясь рядом с ним и выцеловывая дорожки на обнажённой коже.  — Ты красивее, хён! — отвечает он, поскуливая от удовольствия.  Сильные руки Бина разворачивают младшенького на животик и раздвигают его бёдра. Он ныряет ртом меж ягодиц, языком проходится вокруг манящего ануса и толкается внутрь. Сынминова естественная смазка — самое приятное, что он когда-либо пробовал.  — Маленький омежка такой узенький и вкусный, — рычит Бин, пальцами впиваясь в его мягкие ягодицы и оттягивая их в стороны, чтобы облегчить своему языку доступ к заветной дырочке.  — Альфа, пожалуйста! — молит младший, — Я так хочу твой член!  Сынмин стонет, когда старший двумя пальцами ныряет в его истекающее отверстие.  — Ну как я могу отказать, когда мой омега такой мокренький для меня? — тянет Со, облизывая собственные пальцы, полностью покрытые клубничными соками.  — Как ты меня назвал? — переспрашивает ошеломлённый Ким.  — Мой омега. А что, это разве не так? — рычит на него Бин.  — Ну ты ведь ещё не пометил меня, значит я пока не твой, — щеночек игриво виляет задницей, на что получает жгучий шлепок по медовой коже.  — А чей же ты тогда? — хён задаёт вопрос с явно ощутимым напором.  — Ничей, — он с вызовом демонстрирует нетронутый загривок, — Но есть много альф, которые мечтают заявить на меня права.  — Издеваешься? Сам ведь говорил, что мы с тобой истинные! — рявкает Со.  — Это всё глупые предрассудки, ты сам так говорил, — припоминает Ким, — Так, может, мне стоит позволить пометить себя кому-то другому? Например, тому альфе, которого для меня выбрал отец?  Как же он любит выводить своего хёна из равновесия… Мелкий паршивец! Как у него только хватает воли, чтобы сопротивляться течке и половым инстинктам? — Замолчи! — Чанбин прижался к нему всем телом, стиснул пальцами шею и уткнулся носом в пахучие железы, — Ты только мой, ясно? — властно прошептал он, невольно подчиняя Кима и заставляя его возбуждённо трястись и течь под ним, пачкая простыни.  — Ты правда хочешь сделать меня своим или только из-за моей течки и твоих инстинктов? — неожиданно печально уточняет младший.  — Ты так ненавязчиво интересуешься, влюблён ли я в тебя? — усмехается он.  — Да, ответь, пожалуйста. Для меня это важно… Но только не ври! Я в любом случае позволю тебе сделать со мной всё, что ты захочешь… — Господи, щеночек! — восклицает Бин, ослабляя удушающую хватку на чужой утончённой шее, — Ты думаешь, я проделал весь этот путь только для того, чтобы потрахаться? Я мог заполучить любого омегу, какого только захочу, и мне для этого не пришлось бы даже город покидать. Я здесь потому, что хочу тебя. Потому что люблю… тебя. Я знаю, я сам говорил, что истинность - это бред; но причина была не в том, что ты мне не нравился, а в том, что я боялся начинать серьёзные отношения. Но теперь я не боюсь. Так что больше не смей упоминать при мне других альф! Его твёрдое возбуждение притирается между ягодиц омеги, выпирая из-под распахнутого халата и скользя по его естественной смазке. Младшенький в ответ на признание и ласки подмахивает бёдрами навстречу.  — И я люблю тебя, Бинни! — стонет он, — Я, на самом деле, никогда не хотел быть с другим альфой! Мне лишь хотелось тебя побесить.  — У тебя отлично это получилось, — ворчит Со и, всё же, не прекращает обнюхивать омегу, наслаждаясь его чистым ароматом, — Хочу, чтобы впредь от тебя пахло клубничным чаем, мой милый щеночек.  При упоминании чанбиновых чайных нот в смеси с его собственными, Сынмин выгибается в пояснице и норовит сам насадиться на большой член альфы. Он хочет как можно скорее ощутить его внутри, а затем получить его метку — настоящую метку от истинного партнёра.  — Не торопись, Минни, — тормозит его Со и тянется к своей сумке с вещами, — Сперва я должен надеть презерватив.  — Нет, Бин, пожалуйста, я хочу тебя без защиты, хочу твою сперму, — молит младшенький и негодующе ёрзает на кровати.  — Нельзя, ты же знаешь! Ты не принимаешь противозачаточные, а беременеть тебе рано. В тебе сейчас говорит течной омега, не поддавайся его импульсивным порывам, — парень методично раскладывает всё по полочкам, пока продолжает искать упаковку с презервативами.  — А в будущем, когда мы оба будем готовы, у нас будет ребёнок? — как бы между строк, поддерживая светскую беседу, интересуется Ким.  — Ну конечно, щеночек! Я бы очень хотел, чтобы ты родил мне красивую омежку, у которой будут такие же милые глазки, как у тебя, — он впервые делится со своим истинным фантазиями о родительстве, так что это заставляет их обоих чувствовать себя слегка неловко.  — Правда? — радостно улыбается младший.  — Правда-правда, — обещает Со.  Тем временем он уже скинул с себя махровый халат и раскатал по члену латексное изделие. Его головка в миг пристроилась к анусу Сынмина и толкнулась внутрь. Было так мокро и горячо, что Бин застонал в один голос со своим омегой.  — Дааа, мой альфа! — вскрикнул Минни, который наконец перестал испытывать мучительные боли и ощутил столь желанную заполненность, — Мне так приятно! — Мой омега так хорошо меня принял, такой послушный мальчик! Твоя дырочка будто специально для меня создана… — Бин еле дышит от тесноты и жара, что обхватили его член.  — Я весь создан для тебя, мой альфа!  Бин толкался жёстко и быстро, выбивая из своего течного омеги тяжёлые вдохи, громкий скулёж и грязные ругательства.  — Так приятно быть в тебе первым, Минни.  — Ты хотел сказать «единственным»? — исправил его Ким, продолжая растекаться по постели мокрой лужицей.   — Да, конечно, — соглашается Со и толкается ещё глубже, вытрахивая из своего омеги последние следы здравого рассудка.  Он чувствует, что и сам постепенно приближается к разрядке: член становится тяжелее, клыки острее, а феромон гуще. Он подхватывает Сынмина за животик и прижимает к себе всем телом. Его эрекция проникает в омегу под другим углом и доставляет новое, ещё более мощное удовольствие. Младшенький задыхается от интенсивного аромата зелёного чая, осевшего в его лёгких.  Чанбин уже примеряется зубами к его загривку, находясь на низком старте перед тем, как оставить метку. — Бинни, я что-то чувствую, — испуганно шепчет Ким, — Это… это узел?  — Да. Ты ведь всё ещё не против, если я тебя помечу? — на всякий случай уточняет альфа, хотя и понимает, что ни один течной омега не откажется от такого предложения. Потому что перед ним сейчас не Ким Сынмин, а, в первую очередь, комок инстинктов.  — Нет, конечно, я не против. Я хочу, хочу твою метку. Пожалуйста, Бин! — восклицает младшенький в тот самый момент, когда сперма Со изливается в презерватив, а его клыки входят глубоко под кожу.  Омега содрогается от оргазма в тот момент, когда насыщенная феромоном слюна альфы проникает в ткани его тела, делая его своим. Он ощущает, как его собственный запах меняется, приобретая отчётливые горьковатые чайные ноты. А ещё всё его естество будто наконец-то становится целым — обретает тот самый, завершающий, кусочек пазла. Он плачет, откидывая голову на плечо своего истинного.  — Эй, щеночек, ты чего?! — тут же встревоженно реагирует Бин, — Тебе больно?! — Нет, мне очень-очень хорошо, Бинни, — хнычет он, и Со слышит, как быстро-быстро бьётся его сердце, — Мне ещё никогда не было так хорошо!  Чанбин переносит на себя вес его тела и осторожно укладывает их обоих на постель, чтобы вместе дождаться, пока закончится сцепка.  — Я хочу, чтобы ты тоже оставил на мне метку, щеночек, — вдруг нежно произносит он.   — Но это неправильно… Обычно ведь только альфы могут метить омег, а не наоборот, — пытается возразить Ким.  — Мне всё равно, как там бывает обычно. Я хочу, чтобы ты тоже меня пометил.  — А тебя не засмеют, если узнают? Это ведь считается унизительным для сильного пола - принадлежать кому-то.  — Я принадлежу не «кому-то», а своему истинному. И мне не стыдно это признать. А если кто-то посмеет попытаться предъявить мне что-то на этот счёт - я вежливо им объясню, в чём они не правы.  — Л-ладно, — соглашается-таки Сынмин и тянется к изгибу шеи своего хёна.  Его маленькие клычки старательно прикладывают усилия, чтобы прокусить крепкую кожу альфы и оставить на ней свой след. Омежья метка, на физическом уровне, доставляет Бину скорее боль, чем удовольствие. Но вот с точки зрения эмоций — это абсолютное счастье. Он наконец-то сумел справиться со своими страхами и воссоединился со своей второй половинкой.  Так что теперь Чанбин может с уверенностью сказать, что он влюблён в Ким Сынмина. И благодарен судьбе за то, что это навсегда.  Когда сцепка прошла, парни сменили позу и уснули в объятиях друг друга — голые и потные. Все остальные дни, что продолжалась течка, парни провели вместе в Милане, заранее попросив компанию дать им небольшой отпуск. Бинни помогал своему омеге справляться с болью, каждый раз заполняя его ненасытное тело своим членом и доставляя удовольствие. Потом они вместе мылись, наслаждаясь горячими струями воды и близостью друг друга. Весь номер отеля насквозь пропитался их феромонами, которые отныне пахли одинаково. Кажется, это и есть настоящее счастье. И истинная любовь.