Пончик

      Маргарит от природы была наблюдательной, а годы шпионской работы и прочей специфической деятельности отточили эту черту если не до полного совершенства, то до чрезвычайно высокого уровня. Потому неудивительно, что, уезжая из Лондона по делам, она, помимо всего прочего, приметила и беспризорного щенка, сновавшего по зданию вокзала и, позже, бегающего по перрону. Щенок был самый обыкновенный, серо-коричневый, с ушами не слишком большими, но достаточными по размеру, чтоб свисать, и с хвостом колечком. Щенок постоянно вилял своим «закрученным» хвостом и, похоже, взирал на мир с исключительным оптимизмом.       Через неделю, когда Маргарит вернулась в столицу, щенок представлял собой уже совершенно иную картину. Хвост безвольно висел и выдавал лишь вялое подобие виляния, когда щенок глядел на кого-то – теперь уже красными, воспалёнными, потухшими глазами, - вероятно, в надежде получить что-нибудь съестное. С пропитанием ему явно не особенно везло – он сильно осунулся за прошедшие дни.       «Не жилец, - подумала Маргарит. – Наверное, чем-то заболел. Или ослабел от голода. А скорее то и другое. Да и холод не помогает». Она плотнее закуталась в свою изящную тёплую накидку. На дворе была вторая половина декабря, и хотя на планете есть великое множество мест, где зима гораздо суровее, чем в Лондоне, здесь сейчас тоже стоял ощутимый морозец – вода в лужах замёрзла, воздух казался колючим, а носы и щёки даже самых трезвых прохожих имели красноватый оттенок.       Маргарит не любила животных. Не ненавидела, просто не испытывала любви. Она не желала им ничего плохого (если они не пытались её съесть), но не стремилась обнимать и целовать каждую встречную живность. Да и вообще, она повидала войны, криминальные разборки, плотоядных динозавров, варварские жертвоприношения и ещё много других разновидностей людских страданий (и людской глупости). Разве после такого будешь рыдать из-за несчастий какой-то собаки? Маргарит определённо рыдать не собиралась.       И всё-таки она подошла к первой попавшейся уличной продавщице – как выяснилось, торговавшей лишь пончиками, которые умудрялась достаточно долго сохранять тёплыми в специальной сумке, - и купила угощение для щенка. Разумеется, предпочтительнее был бы не пончик, а пирожок с мясом, а ещё предпочтительнее – чистое мясо, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.       Щенок набросился на пончик жадно и неуклюже.       «Жаль, ему нечем запить, вода везде замёрзла, - мысленно вздохнула Маргарит. – И от сухомятки, наверное, может быть какой-нибудь заворот кишок… Хотя, я не ветеринар, не разбираясь в этом». И она сосредоточила мысли на другом.       В сопровождении водителя, сейчас выполнявшего и функции носильщика, Маргарит направилась туда, где ждала машина. По пути они разговаривали, и, только остановившись подле автомобиля, Маргарит обнаружила: щенок всё это время семенил за ней, не выпуская из зубов пончик.       - Извини, парень, больше мне нечего тебе дать, - хмыкнула Маргарит, садясь в машину.       Щенок опасливо подошёл на пару своих щенячьих шагов ближе, словно подумывал тоже забраться в авто.       - Э, нет, малыш, ты со мной не едешь, - решительно заявила Маргарит, затем посмотрела на водителя, который уже успел положить её чемоданы в багажник и сесть за руль. – Можем ехать, Дэвид.       Дэвид слегка кивнул, и вскоре машина относительно медленно покатила к основной дороге, чтобы там набрать скорость. Зачем-то Маргарит обернулась. И увидела, что щенок бежит следом, даже пончик выронил. «Вот дурак. Останется без еды... Ну, хотя бы согреется. Почему он увязался за мной? Я же наверняка не первая, кто его покормил». Маргарит повернулась обратно, лицом к лобовому стеклу. Но через несколько секунд снова повернулась назад. Щенок продолжал бежать за машиной, хотя начал отставать – у него быстро кончались силы. «Сам виноват. Естественный отбор никто не отменял».       - Дэвид, остановите, - неожиданно для себя самой велела Маргарит.       После остановки автомобиля она открыла дверь, выглянула наружу и дождалась, пока щенок добежит до машины.       - Что ты творишь? – спросила она так строго и серьёзно, будто впрямь ожидала получить ответ, причём желательно подробный, письменный и заверенный печатью.       Щенок только тяжело дышал, высунув язык и не сводя с Маргарит печальных раскрасневшихся глаз, в которых угадывалась отчаянная надежда.       - Проклятье, - прошипела Маргарит. – Чёрт с тобой, иди сюда. ***       Экспедиция Челленджера триумфально возвратилась с Плато больше полутора лет назад. Мировая пресса неустанно гудела несколько месяцев. Ещё бы! Фантастическая теория про живых динозавров не только оказалась правдой, но и обросла ещё более невероятными историями!       Маргарит искренне верила, что будет счастлива в большом мире. И она была. Они с Рокстоном были. Какое-то время. Да постепенно большой мир просачивался в их маленький мирок. Просачивался, просачивался, пока не разорвал на части изнутри.       Нельзя назвать одну причину, по которой Рокстон и Маргарит разошлись. Причин было много, каждая в отдельности – не столь уж крупная, но все вместе они навалились оползнем. Скажем, статьи в желтоватых газетёнках, высмеивающие явную романтическую связь лорда Рокстона и мисс Маргарит Кру, известной также как Чёрная Вдова, и строящие предположения насчёт того, когда же состоится свадьба и сколько после этой свадьбы проживёт лорд Рокстон. Бывшие работодатели Маргарит, возжелавшие использовать её возросшую известность, которая сделает мисс Кру желанной гостьей в любом доме, даже самом «высокопоставленно-недосягаемом». Мать Рокстона, пригрозившая немедленно умереть от ужаса и разочарования, если её сын женится на авантюристке-мужеубийце. Любой из этих и других натисков можно было одолеть, но сложно отбиваться от нападок сразу со всех сторон. В итоге Рокстон с Маргарит не выдержали и решили, как они сами деликатно выражались поначалу, дать друг другу время. Но оба понимали, что это полноценное расставание.       Нельзя сказать, что они совсем перестали общаться. Челленджер, Рокстон, Маргарит, Мелоун, Вероника и Финн пообещали не терять связь. Сама собой возникла идея непременно отмечать вместе каждое Рождество. Прошлое Рождество они встретили у Челленджеров, а нынешнее собирались провести в одном из загородных домов Рокстона.       Чем больше Маргарит думала об этом, тем меньше ей нравилась идея. Она опасалась, что они с Рокстоном опять невольно омрачат праздник и друзьям, и друг другу. А уж если к празднованию присоединится леди Вивиан Рокстон – мать Джона, считающая своим святым долгом охранять сына от «хищной гарпии», Рождество будет испорчено окончательно. Основательно поразмыслив, Маргарит отказалась от идеи ехать.       Требовалась веская причина. Лгать не хотелось, но и объяснять очевидное - тоже.       - Что ж, начинай отрабатывать своё пребывание в доме, Пончик, - сказала она щенку. – Пусть от тебя будет хоть какая-то польза.       Сначала она собиралась подлечить щенка и отдать кому-нибудь из знакомых. Но основная часть её знакомых делилась на тех, кто скорее удавится, чем возьмёт беспородную собаку, и тех, кто в принципе не может позволить себе питомца, поскольку в любой момент может быть отправлен чёрт-те куда на очередное – часто секретное - задание. Смирившись, Маргарит записала щенка в постоянные жильцы своего дома и назвала Пончиком.       Пончик явно был нездоров. Ветеринар не поставил точный диагноз, зато долго рассказывал про общую ослабленность щенячьего организма – вероятно, из-за постоянного пребывания на холоде и плохого питания, также не исключены внутренние травмы. Словом, Пончику требовалось лечение, но непонятно, от чего именно, потому ветеринар дал общие советы – хорошее питание, тепло, всяческие полезные добавки в пищу.       «Простите, не смогу приехать на Рождество. Борюсь с неизвестной болезнью». Телеграмму такого содержания Маргарит отправила друзьям, говоря себе, что это вовсе не обман. Она же не указала, с чьей неизвестной болезнью борется.       Маргарит не ждала, что друзья начнут звонить ей, ахать-охать и засыпать вопросами по поводу здоровья. Но, надо признать, было бы приятно получить хоть один умеренно-обеспокоенный телефонный звонок или ответную телеграмму. Однако на сообщение Маргарит никто не отреагировал.       По крайней мере, она так думала, пока встревоженные бывшие жильцы дома-на-дереве не заявились к ней дружной - и дополненной миссис Челленджер - компанией утром 24 декабря. ***       Надо отдать должное визитёрам – все они, даже Рокстон (пожалуй, особенно Рокстон), сделали вид, будто совершенно не понимают, зачем Маргарит потребовалось вводить их в заблуждение и отказываться от рождественской встречи. Когда Маргарит объяснила, что неизвестная болезнь не у неё, а у подобранного ею щенка, смысл общего ответного бормотания свёлся примерно к следующему: ай-ай-ай, надо же, какое конфузное вышло недопонимание, но хорошо, что Вы здоровы; ну, хоть щенка покажите, что ли.       На знакомство со щенком времени теперь было предостаточно. Лондон и пригороды накрыла настоящая снежная буря. Гости и сюда-то доехали с огромным трудом, а погода час от часу лишь ухудшалась - не стоило и надеться успеть добраться к загородному дому Рокстона вовремя. Получилось, что встречать Рождество им всем предстояло в доме Маргарит.       С бытовой точки зрения это не стало большой бедой. Продукты для приготовления праздничного ужина кухарка купила заранее, с запасом, и даже успешно приготовила сей ужин, ведь буря не могла помешать ей дойти до рабочего места - она и её муж, Дэвид, жили в небольшом домике на территории особняка (в другом домике обитали горничная и дворецкий, тоже супружеская пара). Посему Маргарит и её друзья не рисковали остаться голодными в праздничную ночь. Свободных комнат и кроватей для ночлега хватало, в этом плане волноваться тоже не приходилось.       Короче говоря, единственным поводом для беспокойства была неловкая напряжённость – или напряжённая неловкость - между Рокстоном и Маргарит, но тут уж никто ничего не мог поделать. Кроме самих Рокстона и Маргарит, разумеется. ***       Челленджеры, Мелоуны и Финн рассредоточились по дому так, что их было не видно и не слышно. Вероятно, Вероника и Нэд целовались в каком-нибудь укромном уголке (уже натикавшие полтора года брака совершенно не мешали им вести себя, словно они до сих пор молодожёны), Джордж и Джесси прогуливались по оранжерее, где учёный восхищался экзотичностью тамошних растений, а его жена – их красотой (вполне возможно, эти двое в чём-то брали бы пример с Вероники и Нэда, ибо после возвращения экспедиции брак Джорджа и Джесси расцвёл с новой силой), а Финн… Ну, Финн тоже явно нашла, чем заняться, у неё с фантазией порядок.       В какой-то момент вечера Маргарит и Рокстон оказались в гостиной вдвоём. Ладно, не совсем вдвоём – здесь же находился Пончик, но по части поддержания беседы надежд на него было мало… Разве что использовать его как безопасную тему, если не знаешь, чем заполнить неловкое молчание.       - Я даже не догадывался, что ты любишь собак, - осторожно произнёс Рокстон, глядя на Пончика, лежавшего на пелёнке, возле которой стояли миски с водой и едой.       - Я не люблю, - сказала Маргарит рассеянно, бросая немного нервный взгляд на высокие напольные часы. Почти шесть вечера. – Просто мне стало его жаль. – Она усмехнулась. – Наверное, я старею.       - Ерунда. Ты всегда была лучше, чем стремилась казаться. Лучше, чем даже сама о себе думала. – Так, хватит. Он не хотел вести пустые разговоры. Он не хотел пустоты ни в своём общении с Маргарит, ни в своём жилище, ни в своём сердце. У него было больше года, чтобы попытаться убедить себя, что ему будет лучше без неё, но в действительности этого он тоже не хотел. А сегодня понял окончательно, что вопреки всему и всем хочет быть с этой женщиной. – Маргарит.       У неё дрогнуло сердце - он проговорил её имя едва ли не с благоговением, словно в прежние времена. Но именно поэтому она не ответила – испугалась, что голос подведёт. Смешно, если подумать. Уж что-что, а ловко обращаться с мужчинами Маргарит Кру умела. Но в том-то и закавыка: с Рокстоном она не хотела, да попросту не могла ни ловчить, ни хитрить.       - Маргарит, - тихо повторил он и вздохнул. – Сегодня я испугался за тебя. Когда мы получили твою телеграмму… В голове появилось столько страшных картин.       - Мне жаль. Я не хотела никого пугать, честно. – «Я просто не хотела портить праздник нам с тобой и другим».       - Я знаю.       - Надеюсь, ты не разочарован тем, что не застал меня при смерти, - брякнула Маргарит глупость, поскольку ничего умнее в голову не пришло.       - Нисколько, - усмехнулся Рокстон, прекрасно понимая, что она не со зла, а от растерянности. – Однако сейчас я рад этой телеграмме. Если бы не она, я бы… я бы всё равно пришёл к тому же решению, но позднее. Телеграмма помогла мне быстрее решиться, помогла быстрее понять, как бездарно я… мы оба упускаем время.       - О чём ты? – Маргарит начинала чувствовать себя героиней какого-нибудь сентиментального романа, того и гляди, придётся падать в обморок от переизбытка чувств.       - О том, что люблю тебя и хочу быть с тобой. Выходи за меня замуж.       Идею об обмороке Маргарит всё-таки отвергла.       - Джон, мы ведь обсуждали это…       - И обсудили неправильно. – Он подошёл к ней вплотную и взял её руки в свои. – Ты можешь назвать хоть одну действительно важную, вескую и непреодолимую причину, по которой нам нельзя быть вместе?       Тут Маргарит окончательно отказалась вообще ото всех романо-сентиментальных намерений, поскольку за долгие месяцы не нашла и даже не сумела нафантазировать такой причины. И от осознания, что Рокстон смотрит на вещи аналогично, что и он не видит непреодолимых препятствий, её сердце, казалось, исполнило радостный кульбит в груди.       - Ни единой, - призналась Маргарит.       - Я тоже. Тогда зачем мы теряем время и мучаем друг друга? – Он погладил большим пальцем её костяшки.       - Тлетворное влияние второсортных романов? – выдала Маргарит юмористическую версию. Нет, юмор не к месту. – Мы слишком переживаем из-за того, что подобных переживаний вовсе не стоит?       - Отличный ответ, - Рокстон одобрительно кивнул. – Я с ним полностью согласен.       - Но что насчёт твоей матери? Это волнует меня больше всего. – У Маргарит был весьма богатый опыт войн со свекровями, но, опять же, ей не хотелось хитрить и плести интриги ни в чём, что связано с Джоном. – Я не хочу, чтобы ты разрывался между любовью к ней и любовью ко мне.       - Я не собираюсь разрываться. Тебя и мать я люблю совершенно по-разному, но одинаково искренне. Да, я хочу, чтоб моя мать была счастлива, однако я ведь не указываю ей, что сделает её счастливой. И она тоже не вправе мне указывать. Если она не одобрит наш брак – очень жаль, но она взрослая и, хвала небесам, вполне здоровая женщина, она переживёт эта разочарование. Да даже для неё самой лучше расстроиться сейчас, чем потом, через много лет, осознать, что своими указаниями она сделала сына несчастным.       - Ты так уверен, что будешь несчастен без меня? – Опять неуместная попытка юморить. Маргарит Кру, возьми себя в руки! Хотя, нет. Лучше, чтоб в свои руки её взял Рокстон.       Едва она успела об этом подумать, как он, словно прочитав её мысли, заключил Маргарит в объятья.       - Уверен безоговорочно, - мягко улыбнулся он.       И замер, красноречиво оставляя следующий шаг – следующие слова, следующие движения за Маргарит.       Она колебалась меньше одного мгновения. Потом привстала на цыпочки и с напускной игривостью приблизила своё лицо к его лицу. Помедлила ещё секунду, после чего плавно, легко коснулась его губ своими. Отстранилась, но лишь чтобы коснуться снова. И снова.       После второго снова Рокстон прижал её к себе крепче и, так сказать, дал волю инициативности. Поцелуй перестал быть лёгким, он сделался страстным, почти отчаянным. И непрерывным. Ну, пока обоим не понадобился перерыв, дабы подышать. Но перерыв получился очень недолгим. ***       - Кто-нибудь будет говорить тост? – осведомилась Финн, когда все сели за праздничный ужин в просторной столовой.       Остальные переглянулись. Подумав, что подталкивает друзей к чему-то, чего они не очень хотят, Финн быстро пояснила ход своих мыслей:       - Вроде так обычно делают в этой вашей цивилизации. Кто-нибудь встаёт, торжественно поднимает бокал и заводит речь о том, как сильно желает всем счастья и благополучия, как счастлив быть здесь с ними, некоторые ещё начинают разбрасываться… как это называется?.. Перлами мудрости. Ага, только успевай от этих перлов уворачиваться. Короче, я не настаиваю, просто спрашиваю.       На сей раз остальные обменялись не только взглядами, но и улыбками.       - Что ж, - кашлянул Челленджер, вставая и беря бокал. – Полагаю, тост стоит произнести мне, как самому старшему из присутствующих. – Он вздохнул, в который раз вспомнив, что изначально не он был старшим в их компании. Сегодня они непременно скажут тост в честь Саммерли. – Но постараюсь ни в кого не кидаться перлами мудрости. - Он приподнял бокал. – Я искренне рад, что мы все собрались здесь сегодня, что мы вместе, что мы продолжаем заботиться друг о друге. Желаю нам всем счастья и здоровья, именно за это и будет мой тост. А ещё, конечно же, за любовь, - он нежно улыбнулся жене, затем быстрым одобрительным взором окинул Веронику и Нэда, Рокстона и Маргарит. Последние двое не делали никаких объявлений, но по их сияющему виду было ясно, что у них всё наладилось. Словно в подтверждение данной мысли Рокстон положил свою ладонь поверх ладони Маргарит. Взор Челленджера стал ещё одобрительнее. – И за дружбу. – Профессор оглядел всех, включая Финн. – С Рождеством!       - С Рождеством! - хором повторили остальные, тоже вставая.       Все дружно чокнулись бокалами. ***       Пончику принесли немного мясного угощения с праздничного стола, но щенок только понюхал предложенную хозяйкой еду, лизнул руку Маргарит, сидевшей возле него на полу, и снова опустил голову.       - Он почти ничего не ест в последние дни, - сказала Маргарит друзьям, стоявшим рядом. – Сначала уплетал всё подряд, никак не мог насытиться, мне даже приходилось ограничивать, чтоб переедание не навредило ему. А потом он сам перестал есть, и теперь постоянно лежит, практически не шевелится.       - Жаль малыша, - вздохнула Финн.       Рокстон уселся подле Маргарит. Ничего не произнёс, но протянул руку и тоже погладил Пончика по макушке, осторожно почесал за ухом. Приходилось признать, что щенок, похоже, долго не протянет, и Рокстона это неподдельно огорчало. Однако как-то утешала и успокаивала мысль, что, во-первых, умрёт Пончик в тепле и заботе, а не в снегу и на ветру, а, во-вторых, он в любом случае уже сделал то, за что лично Рокстон всегда будет ему благодарен, – помог Рокстону воссоединиться с Маргарит. *** (Семь лет спустя)       - А когда будут подарки? Когда будут подарки?! – не унималась четырёхлетняя Эстер.       - Когда и обычно – завтра с утра, - ответил её старший (и потому считающий себя гораздо более мудрым) брат – шестилетний Уильям.       - Я хочу сейчас!       - Но Рождество только завтра, - мудрость Уильяма стремительно отступала перед желанием просто показать сестре язык и назвать её глупым гусёнком.       - Но мы начинаем праздновать уже сегодня, - резонно заметила Эстер, указывая на стол с угощениями, который установили в гостиной.       В этом году они ни к кому не поехали на Рождество, наоборот, к ним приехали – бабушка Вивиан, дедушка Джордж с бабушкой Джесси, дядя Нэд с тётей Вероникой и близняшками Эбби и Кейт, тётя Финн с дядей Джеймсом и маленьким Ником, который, впрочем, уже счастливо дрых в комнате на втором этаже. Как можно спать под Рождество, даже если тебе всего годик? Этого Эстер категорически не понимала (конечно, себя годовалой она не помнила, но не сомневалось, что даже в том возрасте ни за что не пропустила бы начало любимого праздника).       - А подарки всегда появляются наутро, - терпеливо напомнил Уильям. – Потому что Санта-Клаус приходит и оставляет их ночью.       - Почему он не может приходить вечером, пока никто не спит?       - Потому что!       - Почему?!       - Потому!       - Ну почему-почему?       - Ну потому-потому!       Сей аргументированный спор прервал Джон.       - Дети, успокойтесь, - мягко велел он, ласково проведя ладонью по плечу Уильяма.       - И не надо критиковать график Санта-Клауса, - Маргарит приобняла Эстер. – Санта уже сотни лет занимается раздачей подарков, и если он делает это по ночам, значит, так ему действительно удобнее.       - А почему… - начала было Эстер, но, наткнувшись на лукаво-предупреждающий взгляд мамы, осеклась и вздохнула.       Маргарит ободряюще улыбнулась дочери, после чего огляделась по сторонам.       - Куда подевалась Лиззи? Ведь только что была здесь! Где она?       - Думаю, там же, где мы застали её и в прошлый праздник, - ухмыльнулся Джон и прошагал к столу. Поднял угол длинной скатерти, наклонился и сказал трёхлетней малышке, сидевшей под столом: - Здравствуйте, юная леди.       - Здравствуй, папочка, - засмеялась девочка с набитым ртом. Набит рот был конфетами, которые она, очевидно, умыкнула со стола.       - И что вы здесь делаете?       - Мы едим конфеты, - честно сообщила Лиззи.       - Едите конфеты? – переспросил Джон, присев на корточки. К нему присоединилась и подошедшая Маргарит.       - Ага! – жизнерадостно выпалила Лиззи. – Пончик ест конфеты, а я ему помогаю!       - Значит, это Пончик главный поедатель конфет? – хмыкнула Маргарит.       Пончик, сидевший подле Лиззи в благообразной позе воспитанного пса, демонстративно облизнулся, как бы подтверждая версию самой маленькой своей хозяйки.       - Да! – Лиззи энергично закивала.       - Разве ты не знаешь, что Пончику нельзя конфет? – спросила Маргарит. – Собакам вредно есть сладкое.       - Но он очень просил, мамочка! Очень-очень!       Пончик опять облизнулся.       Маргарит и Джон рассмеялись.       - С конфетами пока перерыв, - объявил Джон, бережно вытаскивая младшую дочь.       - А ты так и собрался там сидеть, идейный вдохновитель преступления? – полюбопытствовала Маргарит у Пончика. – Давай, вылезай.       Виляя хвостом, Пончик тоже выбрался из-под стола. Хотя идейным вдохновителем преступления он вовсе не был, Лиззи скормила ему половину добытых конфет. Только конфет было не слишком много, и ни Пончик, ни Лиззи не налакомились вдоволь. Но Пончик не расстраивался, он знал, что сегодня будет ещё много возможностей попробовать праздничное угощение.

Конец

(23 ноября – 9 декабря 2025 г.)