Я снова попал в исекай, и теперь я влюблен в опасно красивого антагониста

Край мира выглядел именно так, как его описывали в дешевых фэнтези-романах: обрыв, уходящий в никуда, под которым бурлила зловещая, густая фиолетовая субстанция. Скалы крошились, словно просроченное печенье, а ветер отчетливо пах жженым сахаром и неприятностями. Субару поправил остроконечный колпак, чувствуя, как сквозняк бесстыдно гуляет под его ультракороткой юбкой. — Ну что, Отто, — произнес он с той особенной безумной ухмылкой, которая обычно предшествовала смерти. — Хуже Великого Кролика уже не будет. Это всего лишь волшебная яма! Только вперёд! Ради Эмилии-тан и её… кхм, ментального здоровья! — Нацуки-сан, умоляю, включите логику! — взвизгнул Отто, вцепившись обеими руками в свою шляпу, чтобы та не улетела в бездну. — Мы не проверили глубину! Мы не знаем плотность жидкости! — ДЖЕРОНИМО-О-О! — заорал Субару и, раскинув руки, рыбкой сиганул в бурлящую бездну. Отто в ужасе дернулся вперед, намереваясь схватить идиота за подол, но забыл одну важную деталь: магия дала им силу, но не дала навыка ходить на каблуках. Тонкая шпилька его изящного сапожка с хрустом вошла в трухлявую породу. — Э?! — успел выдать торговец, осознавая фатальность гравитации. Кусок скалы отломился. Отто, нелепо взмахнув руками и сверкнув кружевными панталонами (к его величайшему стыду), полетел следом. Звук его крика напоминал сдувающуюся волынку, из которой выдавливают жизнь. ПЛЮХ. Ожидаемого удара не последовало. Ощущение падения сменилось вязким, теплым и липким погружением. Субару, задержавший дыхание, рефлекторно открыл рот от удивления и тут же поперхнулся густой массой. Вкус был… шокирующе знакомым. — Ммм?! — его глаза расширились, зрачки сузились от сахарного удара. — Какао-бобы? Насыщенный вкус, нотки ванили… Это же реальный шоколад! Горячий, мать его, шоколад! Мечта диабетика! Рядом, отфыркиваясь и пытаясь счистить с лица коричневую массу, вынырнул Отто. Его элегантное лавандовое платье теперь весило, как хорошая кольчуга. — Какой рай?! — завопил он, с ужасом глядя на свои рукава. — Это липко! Это вязко! Я больше никогда, слышите, никогда не соглашусь на ваши авантюры, Нацуки-сан! Договорить он не успел. Гигантская воронка, словно кто-то выдернул пробку в ванне великана, закрутилась с новой силой. — Держись за подъюбник, Отто! Смываемся! — прокричал Субару, и их с чавкающим звуком засосало в темноту. _______ Мир перевернулся. Вместо фиолетового тумана их встретил пронзительный свист ветра и огромное, черное небо, в центре которого висела неестественно огромная, ярко-желтая Луна. Где-то далеко внизу, на балконе обычного японского дома, милая девушка с серебристыми волосами оторвалась от телескопа. — М? — Эмилия моргнула своими аметистовыми глазами. — Пак, мне показалось, или с Луны только что упали две звезды? И одна из них очень громко кричала? Сидевший на перилах серый котенок лениво потянулся и зевнул. — Мяу, — ответил он совершенно обычным, не магическим голосом, словно говоря: «Тебе показалось, иди спать». Эмилия пожала плечами и вернулась к изучению кратеров. Тем временем в небе творилась аэродинамическая катастрофа. — МЫ ПАДАЕМ! МЫ РАЗОБЬЁМСЯ! — орал Отто, пытаясь одновременно махать руками, чтобы замедлить падение, и придерживать подол платья, который предательски задирался от встречного потока воздуха. — Почему юбки такие непрактичные?! — Спокойно! — голос Субару дрожал, но он пытался сохранить лицо (хотя ветер размазывал его щеки по ушам). — Мы же волшебницы! Кастуй левитацию, Отто! Флай! Вингардиум что-то там! — Я торговец!! — голос Отто сорвался на фальцет. — У меня есть «Оценка товара» и «Разговор с животными»! Я не знаю заклинаний полёта! Вы же рыцарь! Сделайте что-нибудь героическое! — Отлично, — процедил Субару. — Тогда молись своим животным. Я сейчас буду импровизировать. Земля, усеянная огнями мегаполиса, стремительно неслась навстречу. Субару стиснул зубы. В голове пронеслись кадры из аниме детства. Шокола призывала цветы. Цветы — это мягко. Цветы — это подушка безопасности. «Представь магию! Представь красоту! Представь, что ты не потный мужик, а изящная фея!» — Сахарная Руна! — заорал Субару, выставив вперед нелепую игрушечную палочку. — ЦВЕТЫ! РОЗЫ! ПУХ! ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО СПАСИ НАШИ ЗАДНИЦЫ! Он ожидал увидеть вихрь алых, бархатных лепестков, пахнущих весной и надеждой. Но его врата, сломанные, истерзанные и проклятые, отозвались привычной, гнилостной болью. Вместо красного вихря из кончика палочки с шипением вырвался клуб густого, черного дыма. Материализовавшиеся лепестки были черными, с болезненным синим отливом. Они пахли не розами, а озоном, старой пылью и чем-то неуловимо жутким, напоминающим дыхание Сателлы. — Нацуки-сан?! — в ужасе крикнул Отто. — Это не похоже на спасение! Это похоже на некромантию! Черный вихрь окутал их, но он не замедлял падение, а лишь нагнетал холод. Черный вихрь окутал их, нагнетая могильный холод. И в тот момент, когда Субару уже приготовился к финальному «Сплэш», с крыши ближайшего небоскреба ударил луч пафосного разноцветного света. — В-в-воздушно и г-г-грациозно! — разнесся по ночному небу знакомый, тягучий голос, от которого у любого нормального человека сводило скулы. Черные, мрачные лепестки Субару смешались с вихрем настоящих, пышных пурпурных и синих роз. Магия подхватила их, закружила в вальсе и мягко, словно перышки, опустила на твердую поверхность. Они упали на крышу. Точнее, на идеально подстриженный газон перед двухэтажным готическим коттеджем, который абсурдно возвышался прямо на плоской крыше современного стеклянного небоскреба. На краю парапета, театрально освещенный желтым светом Луны, стояла фигура. Высокий человек в обтягивающем фиолетовом комбинезоне с блестками, с электрогитарой за спиной и макияжем, которому позавидовали бы участники группы Kiss в свои худшие годы. Он медленно, с расстановкой, похлопал в ладоши. — Весьма… с-с-стильно, — протянул он. — Немного готично для дебюта, но депрессия сейчас в м-м-моде. Субару и Отто, сидя на газоне в позах сломанных кукол, уставились на спасителя. — Этот мерзкий тембр… — прошептал Отто. — Этот клоунский вайб… — прохрипел Субару. Они переглянулись и хором выдохнули: — РОЗВААЛЬ?! Фигура на парапете дернулась, словно от пощечины. Человек спрыгнул вниз, принял эффектную позу, ударив по струнам, и тряхнул длинными синими волосами. — О нет, нет, нет, мои юные леди, — пропел он, ударив по струнам невидимой гитары. — Вы обознались. Я — ваш ментор, наставник и кумир миллионов! Величайшая рок-звезда этого мира! Зовите меня… Рокин Робин! Повисла тишина. Гробовая. Слышно было только гудки машин внизу и тяжелое дыхание Отто. — Рокин… кто? — переспросил Субару, поднимаясь и брезгливо отряхивая юбку. — Ты Розвааль Л. Мейзерс. Маркграф, социопат и главная головная боль нашего лагеря. Почему ты выглядишь как диско-шар, который переживает кризис среднего возраста? — Нацуки-сан прав, — поддакнул Отто, поправляя сбившийся бант. — Маркграф, при всём уважении, этот наряд… он не внушает доверия инвесторам. Улыбка «Рокин Робина» дрогнула. Его плечи поникли, а аура величия сдулась, как проколотый шарик. — Вы… вы правда не слышали обо мне? — его голос потерял наигранность и стал искренне обиженным. — Я здесь собираю стадионы… У меня платиновые альбомы… Мой сингл «Магический поцелуй» в топе чартов уже неделю… — Нет, — безжалостно отрезал Субару. — Ты выглядишь нелепо. Розвааль тяжело вздохнул, пробормотал что-то про «деревенщину» и «отсутствие вкуса», после чего жестом пригласил их в дом. Внутри коттедж был обставлен с вычурной роскошью: бархат, золото и повсюду постеры самого Розвааля с микрофоном в разных, порой анатомически сомнительных позах. — Ладно, опустим прелюдии, — Розвааль рухнул в кресло, закинув ногу на ногу так, что блестки на его штанах ослепили Отто. — Вы здесь, чтобы собирать «Экю» — кристаллизованные эмоции. Вы — претендентки на Трон, бла-бла-бла, стандартная схема. Он щелкнул пальцами, и в воздухе появились иллюзорные изображения сердец разных цветов. — Слушайте внимательно, я не буду повторять дважды, — его голос стал серьёзным. — Желтое сердце — испуг или удивление, всего 5 жалких экю. Дешевка, мусор, — он сморщил нос. — Даже на жвачку не хватит. Оранжевое — симпатия, уже лучше, 300 экю, ходовой товар. Зеленое — дружба. Крепкая валюта. Радужное — веселье… Он перечислял цвета, а Субару и Отто получили свои артефакты: Субару — кулон в форме сердца, Отто — ромбовидный. — Розовое сердце, — глаза Розвааля сверкнули, — это сла-а-адкая, пульсирующая любовь! То, к чему вы должны стремиться! 1000 экю. Фиолетовое — похоть. Запретные желания. Ох, как горячо...2500 экю. И, конечно, Красное — страстная, глубокая любовь. 5000 экю. Это ваша главная цель. Отто быстро что-то подсчитывал в уме, шевеля губами. — Значит, маржинальность дружбы выше, чем испуга, но ниже страсти... Интересная экономическая модель, — бормотал он. Субару же нахмурился. Он внимательно смотрел на таблицу, а затем на Розвааля. — Эй, клоун, — тихо сказал он. — А где Чёрное сердце? Розвааль замер. Его улыбка стала на долю секунды острее. — О? — он склонил голову. — Ты слишком много знаешь для новичка, Шокола-чан. О плохом мы не говорим. Мы здесь ради любви и света! Субару скрестил руки на груди. Он знал канон. Черное сердце — ревность, ненависть, злоба. Оно забирает силы у обычных ведьм. «Значит, он скрывает риски, — подумал Субару. — Классический Розвааль. Но... если я правильно помню... Шокола могла собирать черные сердца и превращать их в силу. Значит, мне не грозит ни то, ни другое. Я могу фармить ненависть! Ха! Да меня полмира ненавидит, я стану богачом!» — Но есть одно правило, которое нельзя нарушать, — Розвааль наклонился вперед, и его разноцветные глаза впились в лица попаданцев. — «Чужое сердце забери, но лишь своё сберечь обязан» . Если ведьма отдаст своё сердце человеку… она умрет. Или, что еще хуже, навсегда потеряет свою магическую сущность. — И последнее! — Розвааль вскочил, снова принимая позу рок-звезды. — С этого момента вы — соперницы! В этой битве победит только одна! Да начнется война за корону! Он ожидал драмы. Искр. Субару и Отто переглянулись. — Пф-ф, — фыркнул Субару. — Соперницы? Не смеши мои чулки, клоун. Они синхронно повернулись к Розваалю. — Мы — отряд «делаем ноги», клоун, — ухмыльнулся Субару, поправляя свой медальон. — И мы собираемся обанкротить это казино и свалить домой. Розвааль лишь загадочно улыбнулся, глядя на них так, словно знал шутку, которую они еще не поняли. ________ Розвааль удалился в свои покои, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение легкого безумия. Субару медленно подошёл к огромному панорамному окну. За стеклом расстилался город. Но это была не Лугника с её каменными мостовыми и драконьими повозками. Это были огни. Тысячи, миллионы электрических огней. Потоки машин, похожие на вены, пульсирующие красным и белым светом. Небоскребы, пронзающие ночь. Токио? Осака? Или просто их злой двойник? У Субару перехватило дыхание. Ноги в дурацких сапогах подкосились, и он прижался лбом к холодному стеклу. — Я дома... — прошептал он. — Но я... в платье. И я ведьма. Это была жестокая шутка вселенной. Вернуть его в мир, похожий на родной, но лишить всего, что делало его собой. Ни родителей, ни старого спортивного костюма. Только магия и абсурд. — Нацуки-сан? — голос Отто разрушил тишину. Торговец стоял у стены, с опаской тыкая пальцем в сенсорный выключатель умного дома. Свет мигал: вкл-выкл, вкл-выкл. — Это поразительно, — пробормотал Отто, и в его голосе было столько же страха, сколько и восторга. — Никакой маны. Просто... нажатие. Нацуки-сан, скажите честно, в этом мире люди — боги? Или они поработили молнии? Субару посмотрел на друга. Отто выглядел таким нелепым в своем лавандовом платье, с растрепанными волосами и выражением глубочайшего экзистенциального шока на лице. И это зрелище внезапно отрезвило Субару. Он не один. — Нет, Отто, — Субару криво улыбнулся, вытирая непрошеную влагу из уголка глаза. — Они не боги. Они просто... любят комфорт. — Комфорт? — Отто нервно хохотнул, оглядывая свой наряд. — Нацуки-сан, я читал свой контракт с компанией Эмилии-сама очень внимательно. Там был пункт про "форс-мажоры". Там был пункт про "бандитские нападения". Но там, клянусь Драконом, не было ни слова про "трансформацию в девочку-волшебницу в иномирном мегаполисе"! Я буду требовать надбавку за моральный ущерб! Субару фыркнул. Смех вышел булькающим, но искренним. — Мы вернемся, Отто. Соберем эти чертовы стекляшки, обменяем их на билет домой и забудем это как страшный сон. В Лугнику. К Эмилии. — И к нормальным штанам, — твердо добавил Отто. ________ Утро в мире магии началось не с пения птиц, а с тихого шуршания нейлона и сдавленных ругательств. — Это... унизительно, но почему они такие удобные? — пробормотал Субару, натягивая полосатый черно-малиновый чулок выше колена. Он стоял перед зеркалом, поправляя короткую юбку. На ногах красовались дерзкие чулки в полоску, подчеркивающие, к его ужасу, довольно стройные ноги. Рядом Отто, красный как рак, возился со своими свободными белыми гетрами, которые делали его похожим на уютного плюшевого медведя. — Мы привыкаем, Нацуки-сан, — мрачно констатировал Отто, завязывая бант на шее. — Я поймал себя на мысли, что этот лавандовый цвет мне к лицу. Это начало конца. Я теряю свою мужскую идентичность. Скоро я начну разбираться в сортах пудры. Внезапно воздух в комнате сгустился. Эхо знакомого голоса отразилось от стен. — Вы двое — позор магического сообщества, я полагаю! На туалетном столике замерцала крохотная голограмма Беатрис. Она выглядела обеспокоенной, её маленькие брови были нахмурены, а щеки предательски розовели. — Беако! — обрадовался Субару. — Ты нашла выход? — Я прочитала... достаточно, — уклончиво ответила дух, отводя взгляд. — Сюжет движется к... определенным событиям. К середине книги страсти накаляются. — Какие страсти? Битвы? Кровь? — спросил Отто. — Эмоциональные... переплетения, — пробурчала Беатрис, и её голос дрогнул. Она явно знала, кто с кем должен поцеловаться по сюжету, и мысль о том, что это будут Субару или Отто, вызывала у неё короткое замыкание. — Неважно! Вам нужны фамильяры! Без них вы беззащитны перед... "охотниками за сердцами". Рисуйте круг призыва! Живо! Субару схватил губную помаду (почему она была у него в кармане?), а Отто — мелок. Прямо на дорогом паркете они начертили кривую пентаграмму. — Мы выглядим жутко, — хмыкнул Субару, дорисовывая звезду. — Прямо как на собрании Культа Ведьмы. Сейчас вылезет Петельгейзе и скажет, что мы ленивые. — Нацуки-сан! — шикнул на него Отто. — Не шутите так! Просто читайте заклинание! Они взялись за руки (поморщившись) и хором произнесли слова, которые всплыли у них в голове. Вспышка ярко-розового света ослепила их. Раздался звук ПУФ, похожий на взрыв подушки. Когда дым рассеялся, в центре круга сидело существо. Это была мышь. Очень маленькая, белая мышь. Но у неё были огромные, несоразмерные уши, в которых легко угадывались прически-буравчики, и пышный хвост с розовым бантиком. Субару моргнул. — Беатрис? Мышь открыла рот и знакомым, высокомерным тоном произнесла: — Бетти не мышь! Бетти — благородный фамильяр! Это унижение, я полагаю! — О БОЖЕ МОЙ! — Субару взвизгнул, хватая мышь в руки и начиная тереться об неё щекой. — Беако! Ты такая милашка! Ты как карманная версия самой себя, только ещё пушистее! Я хочу тебя тискать вечно!! — Отпусти меня, глупый человек! — запищала мышь, смешно дрыгая лапками. — Это неуважение к Духу! Отто с надеждой посмотрел в пустой круг призыва. — А... а где мой фамильяр? — У тебя его нет, пока что — фыркнула Беатрис, вырвавшись из рук Субару и забравшись ему на плечо. — Ты — Ванилла. У Ваниллы в начале истории был только комплекс неполноценности, фамильяр появится позже. Так что терпи. Слушайте внимательно! В этой школе есть опасность! Главный злодей может попытаться... Внезапно её голос пропал. Мышь открывала рот, жестикулировала лапками, но вместо слов раздавалось лишь милое, безобидное: — Пи-пи-пи! Пи! Пи-пи-пи! — Что? — переспросил Отто. — ПИ-ПИ-ПИ!!! — яростно пропищала Беатрис, указывая лапкой на дверь. — Похоже, сюжетная броня запрещает спойлеры, — вздохнул Субару. Отто пренебрежительно махнул рукой, вставая дальше от пентаграммы. — К черту, идемте в школу, пока нас не отчислили за прогулы. В юбках. Боги, за что мне это?