Обмен без права выбора

Я сидела за столом, сжимая ладонь, где кожа уже затянулась, будто пореза не существовало. Письмо Сианне лежало рядом — немой упрек моей самоуверенности. Детлафф стоял у окна. Спиной ко мне. Его отражение в стекле было чуть темнее, чем должно. — Скоро он придёт, — сказал он спокойно. — Кто? — спросила я, хотя уже знала. Ответом был лёгкий звук. Не шаги. Скорее — искажение. Будто пространство где-то между стенами решило передвинуться. Отражение в окне дрогнуло. Потом — улыбнулось. Я медленно подняла голову. Он стоял у книжного шкафа, там, где секунду назад был просто ряд переплетов. Высокий. Безупречно одетый. Слишком аккуратный для этого места, слишком уверенный для человека, который просто «зашел». Гюнтер О’Дим. — Доброй ночи, — произнёс он мягко. — Или уже утра. Здесь с этим всегда путаница. Он перевёл взгляд на меня — не оценивающий, не любопытный. Приветствующий. Как равного. — Ты пришел слишком поздно, — сказала я, не вставая. — Портал уже закрылся. — Я знаю, — улыбнулся он. — Я не за этим. Он подошёл ближе. Слишком близко. Настолько, что я ощутила, как воздух вокруг меня изменился — стал плотнее, глубже, будто его можно было пить. Гюнтер наклонился и вдохнул. Медленно. Вдумчиво. Как сомелье, оценивающий вино. — Ах, — протянул он. — Вот оно. Я напряглась. — Что — «оно»? — Ответ, — сказал он. — На вопрос, который ты пока не умеешь правильно формулировать. Он выпрямился, сцепил руки за спиной и посмотрел на Детлаффа. — Рад снова тебя видеть. Ты всё так же предпочитаешь молчать в ключевые моменты? — Ты всё так же любишь говорить лишнее, — холодно ответил Детлафф. — Лишнее — понятие субъективное, — пожал плечами Гюнтер и снова повернулся ко мне. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Остановился почти вплотную. — Мир уже решил, кем ты будешь, — сказал он тихо. — И, что забавно, ты сама помогла ему с выбором. Я нахмурилась. — Я ничего не выбирала. — Конечно, — кивнул он. — Именно так обычно и выглядит самый важный выбор. — Ты это чувствуешь, — продолжил он, не дожидаясь моего ответа. — Не спрашиваю. Утверждаю. — Чувствую, что что-то не так, — ответила я, скрестив руки на столе. — Это не одно и то же. Он усмехнулся. — Для начала — более чем достаточно. Я выдержала паузу. Потом подняла взгляд. — Говори, — сказала я. — Но без сказок. — Жаль, — вздохнул он искренне. — Я в них хорош. Он наклонился ближе, и отражение в стеклянной дверце шкафа за его спиной будто углубилось, потемнело, словно в нём было больше пространства, чем должно. — Мир пытался сделать с тобой три вещи, — сказал он. — Выгнать. Переписать. Подчинить. — Не вышло, — сказала я. — Именно, — его улыбка стала шире. — А значит, он пошёл по запасному пути. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — Судя по запаху, — продолжил Гюнтер почти между делом, — ты стала вместилищем функции. Не сущности. Это важно. Люди всегда путают. — Функции чего? — резко спросила я. Он посмотрел на меня внимательно. С почти уважительным интересом. — Лилиты. Слово повисло в воздухе. Я нахмурилась. — И что теперь? — сухо спросила я. — Мне придётся устраивать кровавые зачистки? Собирать культы? Принимать жертвы по расписанию? Гюнтер рассмеялся. И это был не злой смех. Скорее — искренне развеселённый. — О, нет. Это ты путаешь функции и методы, — сказал он. — Никто не обязывает тебя быть мясником. Предыдущая… — он задумался, подбирая слово, — …воплощенная дама просто имела отвратительный характер. — Магия на нее не действовала, — вмешался Детлафф. — Ни заклинания. Ни порталы. — Верно, — кивнул Гюнтер. — Она аннулировала магию желанием. Самым неприятным из возможных способов. Даже наведенные эффекты сбоили рядом с ней. Я вспомнила портал. Вспомнила серебро. — И дай угадаю, — сказала я медленно. — Твари избегали столкновения. — В том числе, — подтвердил он. — Но в основном потому, что дамочка была… скажем так, крайне несговорчива. Ты, впрочем, читала. Я сжала пальцы. — Люди искали в ней защиту, — продолжил Гюнтер. — Только вот люди часто понимают защиту как разрешение на нападение. А она не особенно стремилась их разубеждать. — А я? — тихо спросила я. Он посмотрел мне прямо в глаза. — А ты еще решаешь. В башне повисла тишина. — Просто умереть у меня не получится, — сказала я наконец. — Верно? — Нет, — ответил он мягко. — Только когда мир решит, что ты ему больше не нужна. Я усмехнулась. — Это правило работает и на тебя? Гюнтер развел руками. — К сожалению — да. И к счастью тоже. Люди всегда будут готовы заключить сделку. А значит, — его улыбка стала тонкой, — я буду жить долго. Детлафф шагнул ближе ко мне. — Ты не обязана принимать это, — сказал он тихо. Гюнтер приподнял бровь. — Принятие — не требуется. Достаточно осознания. Он сделал шаг назад. Его отражение начало «отставать» от движений. — У тебя есть редкий дар, Анна, — сказал он напоследок. — Быть вне. Не над. Не под. А вне. — И это, — добавил он, — пугает мир куда больше, чем любое божество. Он улыбнулся. Вежливо. Почти тепло. И исчез. Будто его никогда и не было. Я выдохнула. — Ну что ж, — сказала я хрипло. — Кажется, теперь я осознаю что не просто застряла, а вляпалась. Детлафф посмотрел на меня внимательно. — Нет, — ответил он. — Ты стала точкой, с которой теперь вынуждены считаться. Я закрыла глаза. После ухода Гюнтера в башне стало… пусто. Не физически — наоборот, воздух будто стал плотнее, насыщеннее. Но ушло ощущение, что за вами прямо сейчас наблюдают. Осталось только эхо сказанного и неприятное знание, что ничего уже не «разрешится само». Я сидела за столом, опершись локтем, и медленно водила пальцем по древесине — по едва заметным царапинам, оставшимся от старых перьев, ножей, нетерпеливых рук. Детлафф стоял неподалеку, молча, но не отстраненно — скорее как тот, кто держит периметр. — Значит, — протянула я, — мир решил, что я ему подхожу. — Мир редко спрашивает, — спокойно ответил Детлафф. — Обычно он просто… примеряет. — Как сапоги, — хмыкнула я. — Жмут — выбросит. Он посмотрел на меня внимательно. — Не думаю, что с тобой этот номер сработает. Я уже собиралась что-то ответить, когда дверь распахнулась. Без стука. Без церемоний. Без «госпожа», без паузы, без привычного вдоха перед докладом. Рахим буквально ворвался в кабинет, словно за ним гнались. — Они идут, — бросил он с порога. — Княжеские рыцари. Быстро. Я моргнула. — …Прости, — сказала я спустя секунду. — Кто идёт? — Рыцари, — повторил Рахим. — Со стороны города. С факелами. Организованно. Я приподняла брови. — А ты откуда знаешь, что именно я здесь? Рахим посмотрел на меня так, будто вопрос был странным. — Так… — он неопределённо махнул рукой в сторону окна. — Свечи горят. Я на секунду замерла, а потом рассмеялась. Тихо, выдыхая смех через нос. — Ну конечно, — пробормотала я. — Конспирация уровня «оставить свет включенным». Я громко выдохнула, откинулась на спинку кресла, постучала пальцами по столу — раз, другой, третий. Движение было нарочито спокойным, даже ленивым. Будто мы обсуждали не приближающихся рыцарей, а надоедливых мух. — Ладно, — сказала я наконец и повернула голову к Детлаффу. — Хорошая новость: магия на меня не действует. Пауза. — Плохая новость: про мечи разговора не было. Детлафф хмыкнул — почти незаметно. Я встала. — Рахим, — сказала я уже другим тоном. Собранным. — Собери людей. Ворота не открывать. Но и не сопротивляться. — Понял, — коротко ответил он и, с лёгким кивком, исчез так же быстро, как появился. Я посмотрела ему вслед, потом снова на Детлаффа. — Я уведу их отсюда, — сказала я. — Выиграю немного времени. — Ты что-то придумала? — спросил он. Я пожала плечами. — Возможно. Но раз я временно бессмертна… — я криво улыбнулась, — …если что, уйду через реку. Плавать я, конечно, не умею, но когда-то же надо начинать пробовать новое. — Ты серьёзно? — в его голосе мелькнуло что-то очень близкое к тревоге. — Абсолютно нет, — честно ответила я. — Но звучит обнадеживающе. Я полезла в карман и достала шпильку Сианны. Подкинула её на ладони, словно монетку. — Так, — пробормотала я. — Первым делом тренируемся на кошках. — На… — начал Детлафф. — Образно, — отмахнулась я. Я подбросила шпильку вверх. — Отправляйся к хозяйке, — сказала я тихо, но уверенно. Шпилька исчезла с глухим хлопком, будто воздух на мгновение сложился внутрь себя. Детлафф уставился на пустую ладонь. — Ты и раньше так умела? — спросил он. — Не-а, — призналась я. — Но, кажется, смысл я уловила. Я подошла к окну. Вдалеке, за холмами, двигались огни. Медленно. Ровно. Факелы. Много факелов. — Они уже тут, — сказала я. Детлафф встал рядом, перевёл взгляд с огней на меня. — Что ты придумала? Я напряглась. Закрыла глаза. В памяти всплыл лес. Туман. Вой. Горящие глаза. Запах старой крови и возмездия. Баргесты. Единственные, кто меня почувствовали. Не увидели. Не опознали. А унюхали. Я мысленно потянулась к этому образу. Не приказом — просьбой. Не словами — намерением. Ответом был низкий и гулкий вой. Сначала один. Потом второй. Третий. Один за другим за воротами начали проявляться силуэты. Призрачные псы. Огромные. С горящими красными глазами. Я побледнела, но не отступила. — Не жрать, — прошептала я. — Отпугнуть… но не жрать. Я повторяла это снова и снова, будто мантру, вглядываясь в темноту. Рыцари остановились. Не спешились. Хорошо. Очень хорошо. Псы рванулись вперед, делая попытки укусить лошадей за ноги. Лошади взбрыкивали, нервничали. — Уходите, — прошептала я. — Вам тут не рады. Один из псов всё же почти укусил лошадь. Та взвилась, едва не сбросив седока, и рванула прочь. За ней — остальные. Баргесты по инерции бросились следом. — СТОЯТЬ, — вырвалось у меня по инерции. Псы поджали хвосты и остановились, скаля клыки в сторону удаляющихся огней. — Уходите… — уже тише сказала я. Они исчезали медленно. Сначала тела. Потом — очертания. И в последнюю очередь — глаза. Один пёс задержался. Посмотрел в сторону башни. Завыл — коротко, странно…и исчез. Я не сводила взгляда с пустоты. — Баргесты точно неразумные? — тихо спросила. — Не более, чем обычный призрак, — ответил Детлафф. — Значит… нет. Пауза. — Погоди… До меня дошло. — Баргесты — возмездие, — медленно сказала я. — Как и Лилита. Я усмехнулась. — Эх. А я-то наивная. Я рассмеялась — нервно, но искренне. — Нужно уходить, — сказал Детлафф. — Они вернутся. — Конечно, — кивнула я. — Но Серый Путь успеет подчистить следы. А я — уехать. Он посмотрел на меня и сказал спокойно: — Давай уедем из Туссента. И вот это «давай» ударило сильнее, чем всё произошедшее до этого. — Ты… поедешь со мной? — удивилась я. — В компании будет веселее, — пожал он плечами. — Не находишь? Я задумалась. Потом медленно кивнула. — Ты прав… — Но я не могу уехать, пока ещё раз не поговорю с Сианной. И не узнаю, почему рыцари появились сейчас. Я посмотрела в сторону города. — Мир сделал ход, — тихо сказала я. — А я хочу знать, чей именно он. Руины стояли чуть в стороне от дороги — не настолько близко, чтобы сюда заносило случайных прохожих, и не настолько далеко, чтобы место выглядело нарочито тайным. Когда-то здесь было поместье: аккуратное, светлое, с колоннами и садом. Теперь — только обломки стен, обугленные балки, провалы окон, в которых гнездился ветер. Камень под ногами был тёплым — день выдался солнечный, но солнце здесь будто бы не решалось светить в полную силу. Я пришла первой. По привычке. Прошлась вдоль полуразрушенной стены, провела ладонью по шероховатой кладке. Камень крошился, оставляя серую пыль на коже. Всё в этом месте говорило о том, что ничто не держится вечно — ни дома, ни клятвы, ни спокойствие. Я как раз собиралась сесть на обломок колонны, когда услышала шаги. Сианна уже была здесь. Она сидела на развалине, закинув ногу на ногу, будто специально стараясь выглядеть спокойно. Но стоило ей заметить меня, как она резко вскочила. Слишком резко — выдала себя с головой. — Анна, — сразу заговорила она, не давая мне даже открыть рот. — Я не имею к этому никакого отношения. Клянусь. Я узнала о рыцарях только когда они вернулись во дворец. Я бы никогда… Она осеклась, словно только сейчас поняла, что оправдывается. Я подняла ладонь. — Тише, — сказала спокойно. — Я не пришла тебя обвинять. Сианна сглотнула. Сделала шаг ближе, потом остановилась, будто не была уверена, имеет ли на это право. — Тогда скажи, — тихо спросила она. — Это из-за них ты не смогла уйти? Вопрос был прямой. Без украшений. Такой, каким он и должен быть между взрослыми людьми. Я не ответила сразу. Подошла к развалине напротив и села, опершись локтями на колени. — Они не помешали, — сказала я наконец. — Они просто… подтвердили. Сианна нахмурилась. — Подтвердили что? Я посмотрела на неё. Долго. Слишком долго для обычного разговора. — Что мне больше некуда идти, — ответила я. Тишина между нами стала плотной, как перед грозой. — Во дворце говорят… — начала Сианна и замолчала. — Говорят, возле Дун Тынне теперь водятся призрачные псы. Баргесты. Это правда? Я коротко кивнула. — Они пришли, — сказала я. — И ушли. — Потому что ты их прогнала? — Потому что я попросила, — уточнила я. Сианна смотрела на меня так, будто пыталась совместить в голове несколько несовместимых вещей. — Анна… — её голос стал ниже. — Что с тобой происходит? Вот он. Тот самый момент, которого я боялась с самого начала. Я выпрямилась, расправила плечи — не потому что нужно было выглядеть сильной, а потому что иначе слова бы просто не вышли. — Я больше не могу уйти, — сказала я ровно. — Ни через шпильки, ни через порталы, ни с чьей-то помощью. Мир… — я сделала паузу, подбирая формулировку, — …закрыл дверь. Сианна побледнела. — Почему? Я усмехнулась. Не весело. — Потому что он решил, что я ему нужна. — Для чего? — почти прошептала она. Я вдохнула глубже. — Я стала тем, чего здесь боялись. Тем, о чём писали в книгах и молились, чтобы это никогда не вернулось. Воплощением Лилиты. Сианна сделала шаг назад. — Подожди, — сказала она быстро. — Это… это невозможно. Ты же… ты — это ты. Ты живая. Ты злишься, шутишь, ешь, боишься высоты… — И всё это никуда не делось, — перебила я её. — Я всё ещё я. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Но как тогда… Я пожала плечами. — Люди путают методы и функции, — сказала я, почти дословно повторяя слова Гюнтера. — Они думают, что если есть роль, то должен быть и набор обязательных ужасов. Кровь, жертвы, апокалипсис по расписанию. Но это не так работает. — А как тогда? — спросила Сианна. — Мир искал якорь, — ответила я. — Не бога. Не чудовище. А точку, в которой магия сбоит, твари отступают, а проклятия не находят за что зацепиться. Я… оказалась удобной. Сианна медленно опустилась обратно на развалину. — То есть, — сказала она глухо, — ты осталась здесь… из-за меня? Я сразу покачала головой. — Нет. Не из-за тебя. Но и не без тебя. — Я посмотрела прямо. — Ты была одной из тех девочек, Сианна. Мир помнит это. Но теперь… теперь он выбрал меня. Она сжала пальцы так, что побелели костяшки. — Я не хотела, чтобы это было так, — прошептала она. — Я знаю. Мы сидели молча. Ветер гулял между руин, шевелил сухую траву, свистел в проемах стен. Где-то вдалеке каркнула птица. — Ты злишься? — спросила Сианна спустя время. — Нет, — честно ответила я. — Я устала. Она кивнула. Поняла. — Ты ведь пришла не только рассказать, — сказала она. — Это прощание. Я не стала отрицать. — Да. Сианна медленно встала и подошла ближе. Теперь между нами было всего несколько шагов. — Ты уедешь? — спросила она. — Из Туссента — да, — ответила я. — Мне здесь больше нечего делать. Твоя репутация очищена. Люди боятся не тебя. Это важно. — А ты? — её голос дрогнул. — Что будет с тобой? Я усмехнулась. — Я буду… где-то между. Там, где мир не решится давить слишком сильно. Она покачала головой. — Ты всегда брала на себя лишнее. — А ты всегда не замечала, как тебя делают крайней, — парировала я мягко. Мы смотрели друг на друга долго. Взросло. Без истерик, без обещаний, которые нельзя выполнить. — Если бы ты могла вернуться, — тихо сказала Сианна. — Ты бы ушла? Я задумалась. По-настоящему. — Да, — ответила я. — Но не жалею, что не могу. Она выдохнула. — Я буду помнить, — сказала она. — Не ту легенду, что о тебе расскажут. А тебя. — Этого достаточно, — кивнула я. Мы обнялись. Крепко, но без судорожной жадности. Как люди, которые понимают: это конец одного пути, а не всей жизни. Я отстранилась первой. — Береги себя, княжна, — сказала я с лёгкой насмешкой. — И ты, проклятая, — ответила она так же. Я улыбнулась. Искренне. Когда я пошла прочь, я не оборачивалась. Не потому что не хотела — потому что если обернусь, останусь. Я не оборачивалась, когда села верхом на свою неизменную дьяволицу. Она фыркнула, будто чувствовала настроение, и я машинально погладила её по шее, по тёплой, живой гриве — единственной здесь вещи, которая оставалась простой и честной. Без пророчеств, ролей и ожиданий. — Ну что, девочка, — тихо сказала я, — поехали. Мы тронулись в сторону перевала, оставляя позади Туссент — с его солнцем, виноградниками, страхами и легендами. Дорога сначала была мягкой, почти ласковой: ухоженная, знакомая, будто сам край не хотел отпускать. Потом камни стали острее, воздух холоднее, а тени — длиннее. Когда я почти покинула долину, начало светать. Рассвет здесь был другим — не таким, как внизу. Холодным, бледным, строгим. Я остановила лошадь и, не удержавшись, всё-таки развернула её. Просто посмотреть. В последний раз. Долина лежала внизу, укрытая туманом, будто под одеялом. Солнце только-только начинало пробиваться, золотя верхушки виноградников, башни, крыши. Красиво. До боли красиво. Я смотрела и думала, что, возможно, вернусь. Но не скоро. Когда сменится поколение. Когда время сотрёт моё лицо из памяти местных, превратив меня в расплывчатую страшную байку. В имя без черт. С такими мыслями я наконец попрощалась с Туссентом и пришпорила лошадь. Дорога протекала спокойно. Слишком спокойно. Ни одна тварь не тревожила меня. Ни вой, ни шорох, ни тень в кустах. Лес будто расступался, звери — уходили заранее, а воздух оставался напряженным, но… послушным. Это настораживало больше, чем любая засада. Меня больше волновали люди. Или нелюди. И, как водится, долго ждать не пришлось. В первый же вечер я остановилась там, где ночевала когда-то по дороге в княжество — знакомый выступ у скалы, редкие деревья, место, где удобно развести костёр и есть обзор. Привычка, выработанная за последние месяцы. Я расседлала лошадь, дала ей овса, проверила подпругу — движения были механическими, почти медитативными. Потом развела костёр. Огонь загорелся быстро, охотно, будто только и ждал. Я устроилась у скалы, прислонившись спиной к холодному камню, и достала свои скромные запасы. Мясо было жестким, но съедобным. Я жевала медленно, прислушиваясь к себе. Интересно…А насколько я теперь вообще нуждаюсь в пище? Голод я чувствовала. Настоящий. Человеческий. Но где-то глубоко внутри было ощущение, что если не поем — не умру. Просто станет… неудобно. Мысль была не из приятных. Я как раз откусила очередной кусок, когда почувствовала это. Сначала — дрожь. Не в земле. Во мне. Воздух вокруг словно натянулся, как струна. Потом — шаги. Лёгкие. Почти неслышные. Я подняла взгляд. Из леса выходил эльф. Знакомый. Тот самый. Он двигался осторожно, будто ожидал сопротивления. Возможно, пытался применить на мне стазис — как в прошлый раз. А может, и нет. Я не чувствовала в себе никаких изменений. Ни давления магии, ни сопротивления. Ничего. — Ну здравствуй, человечка, — произнес он, остановившись в нескольких шагах. — Как видишь… я вернулся. Я даже не поднялась и не оторвалась от мяса. — Выбрался-таки, — пробормотала я. — Присаживайся у костра. Сегодня свежо. И хмыкнула сама себе. Ну как свежо… вообще-то холодно. Эльф бросил на меня недоверчивый взгляд, но всё же присел напротив. Огонь отражался в его глазах, делая взгляд еще более цепким. Он изучал меня слишком внимательно. Настойчиво. Это начинало раздражать. — Ты… изменилась, — сказал он наконец. — Все меняются, — хмыкнула я. — Не всегда кардинально. И не за такой короткий срок. — Для кого короткий, для кого — не очень, — ответила я, не глядя на него. — У вас, эльфов, со временем свои отношения. — Ты понимаешь, о чём я. — Возможно, — я пожала плечами. — Смотря о чём ты. Он нахмурился. — Анна… Я медленно подняла на него взгляд. — О, — протянула я. — Великородный снизошел до имени человечки. Не томи. Ты уже определился, зачем пришёл? Мстить за прогулку по другому миру или обсуждать мое бытие? — Ты злишься? Я отложила еду. Сделала глубокий вдох. Очень медленно выдохнула. — Что тебе нужно? — спросила я прямо. — Шпильку не дам. — Я не буду ее требовать. — Конечно не будешь, — усмехнулась я холодно. — У нас был уговор. И ты его не выполнил. В твоих услугах я больше не нуждаюсь. Можешь быть свободен. — Я могу быть полезным. Вот теперь раздражение начинало превращаться в злость. — Говори прямо, — сказала я, чувствуя, как внутри что-то поднимается. — Что тебе от меня нужно? Он помолчал. Потом сказал: — Сначала я и правда хотел отомстить за унижение. Я фыркнула. — Унижение? Серьёзно? — Но теперь… — он прищурился. — Я вижу, что ты изменилась. Мне нужна помощь. Нужно помочь одной девочке… — Это без меня, — я подняла ладони. — Я уже помогла одной. И теперь привязана к этому миру на неопределённое время. — Но решается судьба мира! — Этот мир решил свою судьбу, — отрезала я, — когда позволил тебе обмануть меня. Так что не докучай. Он сжал челюсти. — Я не могу открыть портал из-за тебя, — наконец признался он. В голосе прозвучала обида. — Наверное, поэтому меня и выбросило здесь, а не в Туссенте. Вот это было… интересно. — Ну так топай ножками, — пожала плечами я. — И не в Туссент. — Мне нужно в княжество. Найти… — Ищи в другом месте, — перебила я. — А княжество оставь в покое. Он посмотрел на меня пристально. — Ты защищаешь долину? Или кого-то конкретного? Я вскочила. — Такой лживый кусок дерьма, — процедила я сквозь зубы, — который даже не может сказать правду, никому не принесёт ничего хорошего. Он меня действительно разозлил. Не просто так он рвался в княжество — я нутром чувствовала, что за этим снова стоит какая-то гадость. Очередная «великая необходимость». Моей злости вторил знакомый вой. Низкий. Протяжный. Эльф резко обернулся. И я увидела, как он заметил их — красные призрачные глаза в темноте между деревьями. Я мысленно шикнула в ту сторону. Глаза исчезли. Будто их и не было. Я выдохнула. Села обратно. — Прошу, — сказала я тихо, не поднимая на него головы. — Уходи. Пока по-хорошему. Он ничего не ответил. Когда я подняла взгляд, его уже не было. Лес снова стал обычным. Костер потрескивал. Лошадь спокойно жевала. Я сидела и смотрела в огонь, чувствуя, как внутри медленно оседает злость, оставляя после себя только усталость. Кажется… я и правда изменилась. Я еще долго недвижно сидела, облокотившись о скалу, и не отрывала взгляд от костра. Пламя шевелилось лениво, будто тоже устало от всего, что происходило в этом мире. Искры поднимались вверх и тут же гасли, не долетая до звёзд — как мысли, которые не находят продолжения. Я не замечала, как затекли ноги и зябли пальцы. В такие моменты тело перестаёт быть главным — оно становится фоном. Я вспоминала. Не Туссент. Не проклятия. Не балконы и кровь. Свою прошлую жизнь. Лизу — как она смеялась, запрокидывая голову, когда считала что никто не смотрит. Как могла говорить часами ни о чём и обо всём сразу. Родителей — их привычные голоса по телефону, вопросы «ты поела?» и «ты не недостаточно стараешься», от которых тогда хотелось закатывать глаза, а сейчас… сейчас отдала бы многое, чтобы снова услышать. Работу — рутину, таблицы, дедлайны, вечное ощущение, что живешь «потом», а не сейчас. Бывшего — даже без злости. Просто как факт. Как еще одну дверь, которую я закрыла сама. И думала о том, как одна секунда — одно неправильное «да», один шаг в портал — переломили всё. Я удивлялась, насколько изменилась моя жизнь за одно мгновение. Насколько… изменилась я. Чего именно от меня хочет этот мир? Я смотрела на огонь и задавала вопрос не в пустоту — внутрь себя. Ответа не было. Только тихое, вязкое ощущение, что мир смотрит в ответ. Не с требованием. С ожиданием. Что я могу изменить в этом жестоком мире? Я не хочу его уничтожения. Правда не хочу. Он мне нравится. Со всей его красотой, солнцем, виноградниками, песнями в тавернах, утренним туманом над рекой, с людьми, которые умеют радоваться простым вещам. Но меня до скрежета зубов раздражает количество несправедливости и подлости, которое в нём царит. Будто кто-то когда-то решил, что боль — это допустимая плата за порядок. Что слабых можно сломать, если это удобно. Что чужую жизнь можно растоптать, прикрываясь «необходимостью». Я стала символом отмщения и воздаяния. Эта мысль отозвалась неприятным холодком под рёбрами. Символом. Но… разве я этого хотела? Огонь треснул громче, и я вздрогнула, будто меня одернули. Вот оно. А что если не быть палачом? Что если не карать, а… направлять? Мысль пришла внезапно, почти смешно. Что если посадить миф о себе. Не культ. Не религию. А слух. Полушепот. Историю, которую рассказывают ночью у костра. Что существует дух. Не богиня, не демон. Дух, к которому обращаются за помощью те, чьё доверие обманули. Те, кого предали. Те, кого сломали — и не услышали. Не чтобы мстить за них напрямую. А чтобы дать выбор. Толкнуть. Напомнить, что они не одни. Я представила это… и вдруг рассмеялась. Тихо. Хрипло. — Да нет… — пробормотала я, утирая ладонью лицо. — Фигня какая-то. Слишком наивно. Слишком… по-человечески. А мир, как я уже поняла, редко играет по таким правилам. Ночь тянулась долго. Костер почти догорел, я подкидывала ветки машинально. Спать не хотелось. Закрыть глаза — значило остаться наедине с мыслями, а они и так были слишком громкими. Ближе к рассвету воздух изменился. Я почувствовала это раньше, чем услышала шаги. Он не скрывался. И не торопился. Детлафф вышел из тени, когда небо уже начинало светлеть по краям. Серое, холодное утро ещё не решило, кем ему быть — ночью или днём. Он выглядел спокойным. Чуть уставшим. В плаще, с расстегнутым воротом, будто дорога не доставляла ему никаких неудобств. Я не повернула голову сразу. — Ты закончил свои дела? — спросила я, не отрывая взгляда от костра. — Да, — ответил он просто. Он остановился рядом, но не слишком близко. Сел на камень напротив, так, чтобы мы видели друг друга через остатки огня. Несколько секунд мы молчали. — Ты не спала, — заметил он. — Не хотелось, — пожала плечами я. — Сон сейчас… не по адресу. Он кивнул. Без комментариев. За это я его и ценила — он не пытался заполнить паузы словами. Рассвет медленно проступал сквозь ветви. Тени становились мягче. Мир словно делал вид, что всё в порядке. — Ты злишься, — сказал он наконец. Я усмехнулась. — Я думаю. — Это обычно хуже. — Знаю. Я повернулась к нему. — Я вспоминала свой мир, — сказала я тихо. — И поняла, что там тоже было много несправедливости. Просто… другой формы. Менее явной. Более вежливой. Он слушал внимательно. — Но знаешь, что меня пугает больше всего? — продолжила я. — Не то, что я не могу уйти. А то, что я начинаю понимать этот мир. И он… начинает понимать меня. Я провела рукой по холодному камню. — Я не хочу быть карающей рукой. Я не хочу, чтобы меня боялись. Я не хочу, чтобы ко мне шли за кровью. — А за чем ты хочешь, чтобы к тебе шли? — спросил он. Я задумалась. — За правдой, — сказала я после паузы. — За выбором. За тем, чтобы их услышали. Он слегка наклонил голову. — Это опаснее, чем месть. — Знаю, — усмехнулась я. — Но и честнее. Мы снова замолчали. — Ты встретила эльфа, — сказал он. Я вздохнула. — Да. Аваллакх. Он снова что-то затевает. И, судя по всему, мои… особенности ему сильно мешают. — Ты не боишься его? Я прислушалась к себе. — Нет, — честно ответила я. — И это меня настораживает. Он внимательно посмотрел на меня, будто оценивая не слова, а то, что за ними стоит. — Ты меняешься, — сказал он. — Да, — кивнула я. — Но я всё ещё я. Пока. Он усмехнулся едва заметно. — Это главное. Я поднялась, размяла затекшие ноги. Небо уже светлело, обещая холодный, ясный день. — Что дальше? — спросил он. Я посмотрела на дорогу, уходящую к перевалу. — Дальше… — я задумалась, — мы уходим. Не бежим. Уходим. Я посмотрела на него. — Из Туссента. Из мест, где обо мне уже слишком много знают. Он приподнял бровь. — «Мы»? Я усмехнулась. — Ты же сам сказал, что в компании веселее. Он улыбнулся. Чуть заметно. Но тепло. — Тогда пойдём, — сказал он. — Пока мир снова не решил за тебя. Я кивнула. И почувствовала не страх перед будущим — а осторожное, тихое любопытство. Пусть попробует.