После победы

      Оскар вырвался из шума чужого празднования. Хотя можно ли говорить «вырвался», если его никто и не держал? Его уход даже не заметили. Сегодня звездой был не он.       На широком стеклянном балконе было тихо — по сравнению с гамом вечеринки. Вдалеке раздавались крики, музыкальные басы дрожали по полу, выл ветер, блуждающий в стеклянном лабиринте. Оскар бездумно прошёлся, прикоснулся к перилам и вновь отошёл к стене. Голова кружилась от неопределенных эмоций. Возможно, ему не стоило пить даже ту малость, что он себе мелочно позволил. Возможно, ему нужно было напиться до беспамятства.       Он не сразу увидел ещё одного человека, сбежавшего от чужого триумфа. Макс тихо стоял у края, глядя вниз, на 17 поворот. Оскар замер, не решив — подойти или сбежать, пока его не заметили. Поддерживать Макса он был не готов. Но его останавливали воспоминания о чужих словах, сказанных ранее. Было искренне любопытно, действительно ли Макс так легко относится к упущенному пятому титулу? Или он настолько хорошо играет перед камерами?       Глупое любопытство его и подвело. Макс повернул голову и увидел его, замершего посреди зала. Какая же неловкая ситуация. Он вновь отвернулся, но Оскар уже не мог молча сбежать, если не хотел выглядеть идиотом. Оскар пошёл к Максу.       Он встал рядом, тоже взглянул вниз. Злости на трассу у него не было. В глубине души Оскар понимал, что проиграл гораздо раньше, чем выехал на горячий асфальт Яс Марины. Но у Макса был шанс сегодня, пусть и немногим больший, чем у самого Оскара. Он злился?       — Не готов радоваться за Ландо?       Вопрос, такой предсказуемый и в то же время совершенно неожиданный, болезненный, как удар наотмашь, и слишком откровенный, оглушил Оскара. Он тут же напрягся и сбросил наваждение.       — Я рад, что мой напарник по команде стал чемпионом мира. Он это заслужил.       Слова, выученные и повторенные так много раз, что почти потеряли свой смысл, легко слетели с языка, оставив за собой пепельный привкус. Макс усмехнулся. Оскара тут же пробрало злостью, протряхнуло до костей. Смеётся он! Он, проигравший, не ставший рекордсменом в непрерывной серии титулов.       Оскар впился злым взглядом в полускрытое тенью лицо. Обычно выражение Макса было легко прочитать, но сейчас Оскар путался. Он не видел ничего из того, что предсказывал: ни злости, ни обиды, ни разочарования. Макс будто бы не проиграл сегодня, не разочаровал всех, не подвёл самого себя.       — Ты отыграл много очков за последнюю часть сезона, — напомнил Оскар. — Но этого всё равно не хватило.       В другой день он бы не стал этого говорить. Он не хотел ссориться с Максом. Более того, он не хотел причинять ему боль. Но в тот момент, уязвлённый и всеми позабытый, Оскар возжелал кольнуть другого и посмотреть на выступившею кровь, и он не сдержал ядовитые слова.       — Так бывает, — философски отозвался Макс и пожал плечами.       Оскар не сразу осознал сказанное, слишком простым тоном ответил Макс. Неужели ему был безразличен его титул? Его номер? История, которую он творил последние десять лет?       Макс повернулся к нему, опёрся поясницей о перила и открыто посмотрел на Оскара, одновременно позволяя оценить себя. И сколько бы Оскар ни вглядывался, он не видел ни намёка на обиду.       — Вся твоя работа прошла насмарку.       Макс закатил глаза.       — Чего ты добиваешься? Хочешь вылить на меня своё дерьмо? Не стоит, мы не друзья.       Оскар поджал губы и отвернулся, чувствуя, что краснеет. Он действительно должен лучше держать себя в руках. Показывать худшую сторону всё равно что демонстрировать слабость.       — Мы могли бы ими стать, — вдруг продолжил Макс. — Скорее всего. Но сейчас тебе не стоит говорить всё это. Я не забрал кубок этого года, мне не хватило двух очков. Такое бывает. Каждый год именно так и бывает, Оскар, это чемпионат, это гонки.       — Ты мог стать чемпионом, — напомнил Оскар.       Это он говорил себе. На этот укор у него ответа не было. Это грызло его и не давало уйти в номер. Он не сможет спокойно спать, ведь, закрыв глаза, будет думать о всех тех ошибках, что лишили его победы.       — Но я не стал им, — возразил Макс. — Чего теперь об этом думать? С командой еще обсудишь, где и кто проебался. А пока что отдыхай. Лучше подумай, как будешь смотреть на Ландо после всего.       Оскар вздрогнул. Меньше всего на свете он хотел думать об этом. Макс толкнул его в плечо.       — От кого ты прячешься здесь? Мог бы пойти к себе, выспаться перед завтрашним адом. Ландо точно до утра не вернётся.       — А сам от кого прячешься? — огрызнулся Оскар.       Он не хотел говорить о своих проблемах. А Макс не мог оставить его в покое. Оскар понимал, что пришёл сюда вторым, а поэтому должен был считать, что сам достаёт Макса, но это было невозможно принять за правду, учитывая его раздражение и чужое спокойствие.       — Я не прячусь, — Макс вздохнул, взглянул на трассу и вновь уставился на Оскара немигающим взглядом. — Шарль винит себя за то, что не смог догнать Ландо. Ему нужно время, чтобы остыть. Время и место.       Оскар нахмурился. Шарль финишировал четвёртым. Но для Феррари эти очки ничего не решали, как и для самого Шарля, который остался пятым в общем зачёте. Последняя гонка без подиума — неприятность, но Шарль уже должен был привыкнуть к вечным неудачам. Разве что он действительно желал Максу победы и старался ради него. Как бы спросить, но не напрямую…       — А Кими тоже нужно время?       — Кими нужна нормальная поддержка, — впервые за весь разговор помрачнел Макс. — Он плохо справляется с давлением, это может его сломать. Но в остальном нет, он достаточно умён и зрел, чтобы не брать вину за моё поражение на себя.       Макс вздохнул и окинул Оскара усталым взглядом. Тот поёжился.       — Если бы не эти ебанашки в комментариях, Кими бы и не подумал об этой глупости. Все адекватные люди понимают, что это была ошибка новичка, а не намеренная помощь Ландо. К тому же, никто не знает, как долго он бы смог обороняться.       Оскар пожал плечами. Он сам думал примерно также — не ошибись Кими, его всё равно было бы несложно обойти.       — Но мы ведь не о нём, а о тебе, — переключился на другую тему Макс.       — Нечего обо мне говорить, — тут же осёк его Оскар.       Макс заткнулся. Повисла неловкая тишина. Оскар обычно старался говорить мягче, чтобы не обижать людей, но порой ему приходилось обороняться. Он знал, что ему придётся отстаивать себя из-за этого года, но не думал, что этот момент настанет так быстро. Так себя чувствовал всё это время Марк? Нет, плохое сравнение, у Оскара были реальные шансы выиграть, не то что у Марка, никогда не ощущавшего поддержку команды.       — Знаешь, мы с Шарлем вместе с восемнадцати, — снова сменил тему Макс. На этот раз Оскар не стал возражать, хотя примерно понимал, к чему всё ведёт. — Могли бы начать и раньше, но официально с восемнадцати. И тогда, в двадцать первом, мы впервые всерьёз поссорились.       — В двадцать первом? — удивился Оскар. — Я думал, что вы боролись только в двадцать втором.       — Ну да, — усмехнулся Макс. — В двадцать первом у Шарля не было и шанса. Это не мешало ему завидовать и злиться. Он жаждал победы, и в какой-то момент стало казаться, что она для него важнее, чем я.       Оскар представил себя на месте Шарля. После покачал головой и подумал о Максе. Стал бы он сам требовать подобной преданности от другого гонщика? Он знал, насколько важна победа, каким бесценным ощущается даже призрачный шанс на титул чемпиона мира. Смог бы он отказаться от этого ради кого-то другого? Стал бы он требовать отказаться от этого Ландо?       — И что? Он отказался от своих амбиций?       Задавая вопрос, Оскар заранее знал ответ. Год спустя Шарль бился, как лев, против Макса. Так не гоняется бросивший мечту человек. Да и не в характере Шарля было опускать руки.       Макс рассмеялся. Так легко, так искренне. Он проиграл сегодня. Он смеется, вспоминая что-то хорошее.       — Нет, конечно. Он бы не был гонщиком, если бы перестал желать победы. Просто в нашей жизни есть не только гонки. И дома мы не гонщики, Оскар.       Он отвернулся, не выдерживая проникновенного взгляда. Оскар не менялся на трассе, он был таким же, как и всегда: целеустремленным, расчетливым, холодным. Когда он начал так себя описывать? После встречи с сияющим напарником? Или он был таким и раньше?       — Я постою здесь ещё с полчаса, до рассвета, — между тем продолжил Макс. — А потом вернусь в номер, к Шарлю. Он всё ещё не будет спать, но уже достаточно устанет, чтобы не начинать этот разговор. А завтра его эмоции утихнут и мы поговорим. Он поймёт, что ничего ужасного сегодня не произошло. В следующем сезоне он посмеется над моим номером и искренне порадуется за Ландо, уже не видя в нём напоминание о вымышленной вине передо мной. Нам для этого нужно время. Теперь. А раньше, четыре года назад, нам нужно было подумать, чего мы хотим друг от друга, чего мы стоим и стоит ли за это бороться.       — Я не знаю, — сдавленно произнёс Оскар и сам испугался своего голоса.       Он сжался, плечи заныли от напряжения. Он никогда не думал о Ландо в таком контексте. Максу легко было говорить, они с Шарлем с подросткового возраста были друг для друга важны. Оскар познакомился с Ландо не так давно, между ними до сих стоял призрак Карлоса. Как он мог ответить на вопросы, поднятые Максом? Относилось ли это к ним с Ландо или Макс просто делился своей историей, не понимая, насколько она не подходит к ситуации Оскара?       — Почему ты здесь? — мягче спросил Макс и положил тёплую ладонь на плечо Оскару.       Он не помнил, когда замёрз, пока не ощутил людское тепло. Замерзнуть в Абу-Даби вообще казалось Оскару невозможным, но этой ночью случилось много странного. Завершение невероятного сезона, победа Ландо, улыбка Макса и откровенный разговор с ним же. Стоило ли Оскару оставаться здесь? Стоило ли ему продолжать этот болезненный разговор? Зачем это было нужно Максу?       Подняв голову, он вгляделся в открытое лицо. Он не чувствовал в Максе никакого подвоха: ни в словах, ни в интонациях, ни в жестах. Оскар потянулся к нему и через секунду оказался в непривычных объятиях. Коротких, не самых тёплых, немного осторожных. Но Макс не оттолкнул его, а предложил утешение, на которое был способен. Довольно скоро Оскар отстранился и провёл кулаком под глазами.       — Я не могу быть там. Не могу праздновать и не хочу портить праздник Ландо.       Макс пожал плечами и потрепал его за плечо, как умного пса.       — Не хочешь портить его праздник? Звучит неплохо. Для чужих такого не делают.       — Я бы ушёл и с твоей вечеринки, если бы ты стал пятикратным чемпионом мира.       — И тоже прятался бы здесь? Зализывал свои раны? Или пошёл бы к Ландо и плакали бы вдвоём?       Оскар отвернулся, признавая чужую правоту. Он представил эту ситуацию и задумался глубже.       — Не уверен… На самом деле, возможно, я бы всё равно не был с Ландо. Не думаю, что могу поддержать его, когда сам в таком состоянии.       Макс усмехнулся.       — В каком состоянии?       — Я проиграл! — возмущенно напомнил Оскар и обхватил запястье ладонью, впиваясь ногтями в тонкую кожу. — Я — неудачник. Кого я могу поддержать, если с собой не в состоянии справиться? Тебя запомнят как человека, совершившего невозможное, сократившего разрыв с сотни до двух очков. А меня? Я всего лишь истеричка, не справившаяся с давлением.       — Как Ландо в прошлом году, — понимающе кивнул Макс.       Оскар отмахнулся. Не хотел он о Ландо думать. Ни в этом году, ни в прошлом. В конце концов, Ландо — победитель, а он всего лишь на третьем месте. Он шмыгнул — скорее от холода, чем от слёз, которых не было, и уставился на трассу. Семнадцатый поворот, чуть дальше восемнадцатый. Мысленно нарисовал поверх траектории, не уверенный в их правильности. Вид сверху ему был не так хорошо знаком, как с места пилота.       — Идём, — через несколько минут позвал его Макс и, не дожидаясь ответа, подхватил Оскара под локоть. — Провожу тебя и пойду к себе. Уже пора.       Несмотря на то, что Оскар не особо следил за временем, он догадывался, что обозначенные Максом полчаса ещё не прошли. Но всё равно поддался направляющей руке и пошёл к номерам. Макс спросил номер его комнаты и больше не проронил ни слова.       Уже у открытой двери он махнул Оскару.       — Увидимся завтра. И подумай, что для тебя ценно и как это можно совместить.       — Это возможно совместить? — из любопытства, а не личного интереса, спросил Оскар.       — Всё возможно, — пожал плечами Макс. — Вы не должны быть одинаковыми. Одинаково успешными, в том числе.       — Ты не умеешь утешать, — после паузы ответил Оскар.       — Я и не проигрывал своему парню, чтобы найти подходящие слова, — усмехнулся Макс. — Тебе бы поговорить с Шарлем или Нико, смотря какой совет ты хочешь получить. Но всё равно их не слушай, думай о себе. Возможно, Ландо тебе и не нужен.       Оскар почувствовал вспышку возмущения, мгновенное отрицание. Должно быть, из-за утомленности после бесконечно долгой ночи он не удержал невозмутимое лицо, и Макс увидел ответ по его выражению.       — Подумай об этом завтра, — повторил Макс. — И спокойной ночи, Оскар, отдыхай. У тебя ещё будет шанс наверстать этот год в будущем. У тебя вся карьера впереди.       Оскар кивнул уже закрывшейся двери. Макс ушёл также быстро, как появился, оставив последнее слово за собой.       Обычно думающий своей головой, в этот раз Оскар решил прислушаться к настойчиво повторяемому совету. Он подумает о них с Ландо, но прежде отдохнет, чтобы подойти к важному решению в полной готовности.