Груз ответственности

      Теперь, когда границы были обозначены и приняты, в Майке что-то переключилось. Теперь его омежья натура была источником уверенности и нежной потребности в контакте. Конечно, Майк всегда был тактильным, для него не было проблем в дружеских объятьях или рукопожатиях, но сейчас он словно получил разрешение на то, что всегда хотел, но боялся даже подумать.       Он стал инициатором прикосновений. Раньше это были случайные столкновения или ответы на действия Уилла, теперь это были сознательные, тихие жесты.       Например, когда они были на кухне, и Уилл что-то увлечённо рассказывал, Майк мог просто протянуть свою руку через стол и взять его руку в свою. Не сжимая, не привлекая внимания, а просто положить свою ладонь поверх его, осторожно сплетая их пальцы. Уилл при этом не прерывал рассказ, но его голос тановился чуть тише, а глаза теплели, даже искрились. Он отвечал лёгким сжатием, и этого было достаточно. Их соединённые руки лежали на столе, как живое свидетельство их нового статуса. Это было ново, но и одновременно так обыденно. Никто из них не планировал рассказывать об этом остальным, как минимум сейчас, но, казалось, что и не нужно. Карен, проходя мимо них и видя эту химию, лишь улыбалась и никак не комментировала, понимая всё без слов. Джойс, за теми редкими моментами, что была в доме, видела, как её сын наконец перестал закрывать себя, стал больше болтать и стал чаще улыбаться. Для неё, как для вечно тревожной матери, было до слёз приятно видеть его счастливого, особенно в такие непростые времена. Холли задорно улыбалась, глядя на них, иногда давая Уиллу пять, и на хмурый взгляд Майка громко хихикала. Джонатан же... Ну, он относился к Майку слегка скептически. Конечно, когда они были детьми, Джонатан тепло относился к нему, как к лучшему другу Уилла, но, чем больше времени проходило, тем дальше они становились. Появились другие дела и заботы, да ещё и Майк вёл себя, как полный придурок (он готов признать это). Уиллер понимает, что, в общем-то, заслужил такую неоднозначную реакцию, но мороз по коже всё равно неумолимо карабкался, стоило где-то на горизонте заметить Джонатана, не сводящего с него глаз. Ненси только однажды потрепала Майка по волосам. Им обоим всё ещё тяжело выстраивать братья-сестринские отношения, пусть и, безусловно, они заботятся и волнуются друг за друга.       Самым смелым жестом Майка стали объятья. Не те прерывистые, братские объятья, что были раньше, а другие. Мягкие, осторожные, но настойчивые. Он мог подойти к Уиллу сзади, пока тот смотрел в окно и рассуждал о чём-то своём, и просто обвить его руками поперёк груди, прижавшись к широкой сильной спине. Уилл слегка напрягался, но почти моментально размякал, кладя свои руки поверх его.       Эти маленькие радости - сплетённые пальцы, вес головы на плече, тихие объятья - стали для Уиллера способом заново открывать Уилла, как территорию, на которую у него теперь было право. Право на близость, на эту тихую, повседневную нежность. И Байерс принимал всё это. Не просто позволял, а отвечал. Он давал Майку то, в чём тот нуждался - подтверждение, безопасность, принадлежность, получая в ответ не меньше - полное доверие, безоговорочное принятие и преданность.       Вылазка была адской. Не просто сложной, а именно адской. Всё пошло не так с самого начала - датчики врали, связь без конца прерывалась, да ещё ко всему этому они попали в засаду не тех тварей, которых ожидали. Это была огромная стая демодогов, но интеллект которых был порядком выше того, что они видели до этого. Они бежали, как могли, то разделяясь по разным сторонам леса, то снова собираясь в кучу, но помогало это не сильно. Дымовые завесы закончились, патронов осталось буквально на несколько выстрелов, и их стоило приберечь, из верёвки не было времени сделать ловушку. Полная жопа.       Майк, на каждой вылазке находившийся чуть позади Уилла и Лукаса, в какой-то момент оступился, не заметив на земле сухую корягу. Он не упал, но его нога соскользнула под неудачным углом и острый, как бритва, выступ камня впился ему в голень, чуть выше щиколотки. Раздался приглушённый, сдавленный крик. Было не смертельно, в отличии от монстров сзади, но глубоко, болезненно и, что самое главное, кровоточаще.       Уилл услышал крик раньше, чем увидел. Его инстинкт просто взревел сигналом тревоги. Он развернулся, немного ослеплённый лучом собственного фонаря, и увидел, как Майк, бледный, прижимает руку к ноге, а между его пальцев сочится тёмная, густая жидкость. В воздухе тут же смешался с запахом сырости и тлена металлический запах крови. Его крови.       Всё остальное - крики Дастина, команды Лукаса, шипение тварей тварей где-то в темноте - стало для Уилла фоном. Единственной реальностью была рана на его омеге. Весь его мир сузился до точки боли Майка.       Он не помнил, как они добрались. Байерс действовал на автопилоте, экономно отстреливаясь и помогая Майку идти, буквально таща его на себе. Его голос, отдававший команды Лукасу и Дастину, был низким, ледяным, лишённым всяких эмоций, кроме одной - необходимостью спасти своего. Он игнорировал слабые попытки сопротивления Майка, лишь держа того крепче. Демодоги мчались, как сумасшедшие, учуяв запах крови, но Оди выложилась на максимум, откидывая их одного за другим. Она не могла прикончить их - бежать и использовать совсем недавно вернувшиеся силы, разрывая монстров на куски, было тяжело, но даже такой помощи все были благодарны сейчас. Главное, добраться в безопасное место.       Дома, в ванной, при свете, рана выглядела ещё страшнее, чем ощущалась - рваная, глубокая, с торчащими краями и в песке. Карен уже стояла с аптечкой - её материнское чутьё не подвело её, когда она ощутила страх и ужас за сына. Первым порывом, как только она увидела бедного, напуганного Майка, было накричать - за то, что был невнимателен, за то, что подверг себя опасности, за то, что не бережёт себя. Её сердце разрывалось, но она лишь набросилась на него с крепкими объятьями, смаргивая горячие слёзы с ресниц. Они простояли так какое-то время, Майк аккуратно обнял мать, кладя подбородок на её плечо и согнувшись в ужасно неудобной позе. Как только Карен немного успокоилась, она взглянула на его лицо, вытерла щёку тыльной стороной ладони и аккуратно направилась с ним в ванную. Усадив сына на край ванны, она промыла её от грязи тёплой водой и обильно полила перекисью. Майк крепко стиснул зубы, чтобы не закричать, глаза плотно зажмурены, а брови выгнулись дугой. Его руки панически спились в штанину, дрожа. К счастью, зашивать рану не нужно было (Майка трясло от одной этой мысли), так что Миссис Уиллер нужно было всего лишь наложить бинт.       Холли стояла у начала лестницы, боясь заходить дальше. Её большие глаза были влажными, руки панически впились в ткань рубашки на груди, возле сердца. Рядом стоял Джонатан, положив свою большую ладонь на её хрупкое дрожащее плечо. Ему и Ненси не стоило идти на поводу у ребят, разрешая им вылазки без них. Все понимали, что такое могло случится, но никто не придал этому большого значения. Теперь Джонатан понимал, что очень зря. Когда Ненси узнает, что произошло с Майком, то просто растерзает их всех, и, в общем-то, правильно сделает. Могло произойти что-то и гораздо хуже, так что они отделались малой кровью. Больше такого допускать нельзя.       Уилл был в ярости. Не на тварей, а на обстоятельства. На самого себя. За то, что не уберёг, подвёл. Его омега пострадал под его защитой. Это был крах всей его внутренней системы, основанный на безопасности. Теперь, он немного понимал свою маму - просто невозможно не волноваться в таких ситуациях. Запах крови Майка, теперь смешанный с запахом антисептика, стоял у него в носу, в горле, въелся в лёгкие. Он чувствовал эту тошнотворную какофонию запаха даже через закрытую дверь ванной.       Когда Карен закончила, она помогла Майку встать и направила его к его спальне. Там она дала сыну обезболивающее, поцеловала в лоб, пригладив его волосы, и вышла. Уилл уже стоял под дверью, одним своим печальным взглядом умоляя Карен позволить ему войти. Она вздохнула, мягко взяла его за предплечье в немой поддержке и кивнула, спускаясь вниз. Ей срочно требуется бокал вина.       -Уилл... - Тихо позвал Майк, не открывая глаз. Конечно, он знал, что Уилл зайдёт к нему.       -Молчи, - Прервал его Уилл, садясь на край кровати, его голос прозвучал хрипло, сдавленно, - Просто... молчи.       Он не мог выносить извинений, оправданий, слов "всё в порядке". Ничего не было в порядке.       Майк почувствовал дрожь матраса, приоткрывая глаза и глядя на альфу. Плечи Байерса тряслись, челюсть сжата, взгляд пустой, полный самоистязания.       -Это не твоя вина, - Всё равно сказал Майк, хоть Уилл и просил его молчать.       -Я должен был видеть. Должен был почуять опасность раньше, - Прошептал Уилл, его голос сквозил беспомощностью.       -Ты не Бог, Уилл, - Тихо, но с нажимом сказал Майк. Он с трудом приподнялся на локте, он внезапно почувствовал сонливость, - И ты вытащил меня оттуда. Это самое главное.       Уилл покачал головой, теребя трясущимися пальцами рукава кофты. Глаза щипало от слёз, но он старался не дать им выбраться на волю. Взгляд упал на повязку, на это материальное свидетельство его провала. Тогда Майк, превозмогая боль и слабость, протянул руку к Уиллу. Он мягко положил свою теплую ладонь на сжатый кулак Уилла, смотря на него печальным взглядом.       -Почувствуй, - Прошептал он, - Я жив. Я здесь. Ты привёл меня домой. Всё остальное... просто шрамы. Они заживут.       Уилл медленно разжал пальцы, его рука дрожала, как от холода, но внутри него царил целый пожар. Он повернул её и переплёл их пальцы, не сильно, боясь причинить ещё больше боли, чем уже.       -Я чуть не потерял тебя... - Выдохнул Уилл.       -Но не потерял, - Твёрдо сказал Майк, - И не потеряешь. От меня трудно избавиться, знаешь.       Байерс поднял на него взгляд, в нём смешалась такая смесь чувств, что становилось дурно. Он осторожно, стараясь не задеть Майка, лёг головой на его подушку, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. Их руки были крепко сцеплены между собой, голова Майка упиралась ему в висок. Запах Уиллера всё ещё был с примесью боли, но постепенно она улетучивалась, оставляя только шлейф привычного приятного запаха Майка.       Проходили дни, а затем и недели. Рана на ноге Майка медленно, но она верно затягивалась, теперь он не шипел от боли при ходьбе, дискомфорт читался только в нахмуренных бровях и плотно сжатых губах. Первое время он ходил с поддержкой в виде матери или Уилла, за редким исключением Джонатана и Ненси. Рана теперь больше представляла собой огромный кусок корки, которая неприятно зудела, но как только он тянулся её почесать, сразу получал мягкий хлопок по ладони от Уилла. По краям кожа уже зажила, оставляя за собой только некрасивый рубец, которым после станет и вся рана. В общем-то, по большей части Майку было на него без разницы - всего лишь ещё один шрам в коллекции отметин их безумной жизни.       Их ритм жизни стал почти что супружеским в своей устоявшейся простоте. Уилл вставал немного раньше Майка, давая тому время подольше поспать, и готовил кофе на двоих - один чёрный, с ложкой сахара, второй с молоком и тремя ложками сахара. Майк не был большим сладкоежкой, но пить такую горькую дрянь без сладости он не мог. Уиллер, сползая со второго этажа, первым делом находил Уилла и прижимался к нему боком, забирая свою порцию тепла и запаха, пока тот помешивал кофейную гущу.       Вечерами, если у них не было никаких дел, они часто оказывались вдвоём. Иногда что-то делали - Уилл рисовал, Майк читал, или они вдвоём смотрели фильм. Иногда - ничего, просто сидя в тишине комнаты. Однако, эта тишина не была пустой, она была наполнена тысячью крошечных сигналов: соприкосновение плеч, нога, закинутая на ногу, палец, бессознательно чертящий круги на колене другого. Язык, на котором они общались, стал настолько богатым и точным, что слова были почти лишними.       Однажды вечером Холли, проходя мимо гостиной, где они сидели на полу, собирая паззл (абсолютно бессмысленное занятие, которое Майк затеял чтобы "занять руки"), остановилась и сказала:       -Вы как две старые собаки-пенсионерки.       Майк фыркнул, кинув в неё кусочек пазла, на что Уилл рассмеялся, никак не комментируя, потому что она снова была права.       Они не строили планов на далёкое будущее, потому что думать об этом было страшно. Майку как будто перекрывали кислород в лёгких от одной только мысли, что будет, когда они победят Векну и всё это закончится. Ему страшно, когда он думает, что, возможно, они проиграют. Потерпят поражение, потеряют ещё больше дорогих людей, и больше никогда не смогут так легко сидеть рядом друг с другом, больше никогда не посмотрят Звёздных Воин, больше не смогут проснуться и уснуть вместе. Думать об этом было утомительно и печально, оттого они и не затрагивали этой темы. Однако они строили своё настоящее каждый прожитый день. Каждым прикосновением, каждым совместным молчанием, каждой невысказанной, но глубоко ощущаемой благодарностью друг другу. И этого было более, чем достаточно для всего, что им предстояло пережить. Вместе.