Перевёртыш

Стив постепенно выпутывался из оков сна, не спеша возвращаться в реальный мир. Медленно открыл глаза и на короткую секунду задумался, почему уснул сидя на диване. Впрочем, ответ пришёл тут же, когда на нем зашевелилась причина пробуждения, да и в целом сна в этом месте. Баки потянулся, сонно моргая, и сфокусировал взгляд на Стиве, который даже затаил дыхание и приготовился к чему угодно: от непонимания или нового превращения до неприятия, гнева и всплеска агрессии, что вполне могла вылиться в нешуточную драку. Но, вопреки всему, на лице Баки появилась улыбка, когда их глаза встретились. — Таки не приснился, — следы наркоза испарились, но смены поведения, как ни надеялся на это Стив, не произошло. Казалось, сейчас Баки прижимался еще теснее, и выглядел так, будто лучшей ситуации и не придумаешь. И мягкий, чуть хрипловатый голос хоть как-то отвлечься тоже не помогал. Одеяло сползло с его плеча, открывая теплую кожу прохладному воздуху, заставляя ее покрыться мурашками. Стив схватил край и потянул обратно, осторожно, боясь сломать это хрупкое мгновение, которым так наслаждался. Сладкое, как продолжение сна. Зрачки у Баки увеличились и были вполне человеческими, так что если бы не тот факт, что этот чертовски горячий незнакомец прямо сейчас вполне ощутимо сидел у него на коленях, Стив мог бы решить, что все произошедшее ему приснилось. Он невольно усмехнулся, понимая, что пришел к тому же выводу, что и ранее Баки. Не сон. И он тоже весьма доволен этим фактом. Стив хотел что-то ответить, найти слова, которые подошли бы к ситуации, объяснили, как все это ему по душе, но он опасался, что просто воспользуется чужой беспомощностью. И пока он со скрипом прокручивал в голове коварно разбегающиеся мысли, пытаясь придумать что сказать, как оказался беспардонно прерван. Все слова застряли где-то в горле, когда Баки наклонился и, ластясь, потёрся щекой о щеку Стива. Он вздрогнул, начиная осознавать, что это состояние его невольного гостя вовсе не было вызвано наркозом и никакой беспомощности не было и в помине. — Ты вкусно пахнешь. Давно так хорошо не спал, — Баки довольно прищурился, слегка отстранившись, и медленно облизал верхнюю губу. Все еще такой кот, что никакой другой облик не мог этого скрыть. Стив никогда не замечал за собой интереса к необычному, но именно это самое необычное сейчас тянуло к Баки с такой силой, что сопротивляться казалось невозможно. Стиву так хотелось просто сдаться. И он сдался. Подтянул Баки ближе, прижимая к своему телу, и ему хотелось бы придумать этому оправдание, но правда все равно прорывалась наружу. Стив просто не хотел размыкать объятия и выпускать из рук того, кто сам тянулся навстречу. Он так давно не чувствовал никого настолько близко, не касался теплой кожи больше, чем просто в дружеском жесте. Тут же было нечто совсем иное. В утреннем свете ситуация не стала казаться сумасшествием, а наоборот: Стив чувствовал, что должен держаться за этого человека, будто как только отпустит — все рухнет в ту же секунду. Он не знал, кто из них первым сократил расстояние между ними, но это и не имело никакого значения. Все вокруг утратило хоть какое-то значение, когда их губы соприкоснулись. Стив успел подумать, что губы у Баки горячие, но от того еще приятнее прикасаться к ним. И в следующую секунду почувствовал, как острые зубы впиваются в кожу, оттягивают его нижнюю губу на себя, и это оказалось катализатором, последней каплей, которая столкнула Стива за грань. Он углубил поцелуй, услышав в ответ довольное мурчание, которое отозвалось внутри волной жара, и окончательно понял, что попал. Как он сможет позволить себе отпустить Баки, как вообще мог о таком думать? Стив, слишком поглощенный чужими губами и языком, что вылизывал изнанку рта, совсем не заметил, когда одеяло оказалось на полу, а Баки навис над ним, упираясь коленями в диван. Лишь когда тот отстранился, Стив почувствовал головокружение от одного вида мощного тела и внезапно ощутил себя таким, каким был до сыворотки и улучшений, до этого совершенного тела, будто он все еще мелкий пацан, не дотягивающий даже на носках до нужной отметки на стене. Это странным образом возбуждало, поднимало с глубин сознания такое желание, что впору было схватить Баки в охапку и накинуться, как зверь, или отдаться, уступая ему во всем. Стив не знал, чего ему хочется больше. Баки снова медленно облизал губы и растянул их в широкой улыбке, его глаза стали на оттенок темнее, и Стив успел лишь краем сознания ощутить приближение опасности, когда острые, отнюдь не человеческие когти прошлись в опасной близости от паха, превращая уютные домашние штаны в клочья. Характер тоже не совсем соответствовал размеру животного, в которого превращался Баки, но мысли об этих странностях быстро отошли на второй план. Стив замер, сердце забилось быстрее обычного, но эта нотка опасности ещё больше возбуждала. Он, будто загнанный в ловушку, смотрел на то, как Баки плавно опустился на пол, небрежно смахнул мешающие остатки ткани, обнажая его возбуждённый член. Ловил внимательно каждый выдох, такой отчетливый в тишине комнаты, и не мог пошевелиться. Стиву казалось, что это магия, одна из тех, инопланетных, и лишь поэтому он позволил своему горлу выдавать такие жалобные звуки, когда горячий влажный рот охватил головку, а яркие губы мягко причмокнули, как будто смакуя редкое лакомство. Только тогда он отпустил себя, толкнулся бедрами, невольно пугаясь своей резкости, замирая… но Баки спокойно выдержал его напор, даже одобрительно замычал, плотнее сжимая губы и вибрируя горлом. Мурлыча. Стиву казалось, что если это магия, то она его просто убьет. Баки обвел член по кругу языком, вырывая изо рта Стива очередной стон, а затем, решив, что этого достаточно, приподнялся. Забрался на диван, вновь нависнув над Стивом с той самой улыбкой. — Ты не только пахнешь вкусно, — и наклонился, затягивая в поцелуй, будто стремился и со Стивом поделиться, разделить это открытие. Покачнулся, устраиваясь удобнее, потерся задницей о головку члена, посылая по всему телу заряд желания, и Стив не выдержал. Откинул прочь все «правильно» и «нельзя», которые еще оставались в той части мозга, что отвечала за здравый рассудок, и смял половинки руками, вжал Баки в себя, углубляя поцелуй и не позволяя отстраниться. Футболка мешала ощутить жар чужого тела, но добавляла некоторой остроты, та мешающая деталь, которая, тем не менее, заставляла чувствовать все еще полнее. — Ты вкуснее, — Стив сам отстранился, заглядывая в расширенные от удовольствия зрачки, и это было опьяняюще прекрасно. Баки схватился рукой за плечо Стива, а второй, той что ещё недавно была сломана, а теперь, по всей видимости, больше не доставляла неудобств, потянулся вниз, обхватывая его влажный от слюны член и направляя его в себя. К чему бы не готовился Стив, но то, как резко Баки насадился, с громким, протяжным стоном-мяуканьем, выбило из него весь воздух. Задница тесно обхватила член, и ему пришлось сильнее сжать чужие бедра, чтобы хоть как-то заземлиться, не рассыпаться от острого удовольствия, что прошлось по телу после долгого одиночества, в котором единственным его партнёром, притом нечасто, была собственная рука. И в глубине души Стив знал, что будь на месте Баки кто-либо другой, то скорее всего он не почувствовал бы такого всплеска эмоций, как сейчас. В этом перевертыше было для него что-то особенное, что притягивало к себе, манило, не оставляя никаких шансов на отход. Баки выгнулся, откинув голову, замер, привыкая, и Стив замер вместе с ним, позволяя руководить процессом, делать то, что хочется ему. Это приносило дополнительное удовольствие — видеть чужое наслаждение, чувствовать дрожь тела под пальцами и слышать прерывистое дыхание. Спустя несколько секунд Баки вцепился обеими руками в плечи Стива и приподнялся, чтобы тут же опуститься, вновь и вновь, в быстром темпе, не позволяя ни на миг ни одному из них перевести дыхание. Громкие шлепки разносились по комнате, стоны смешивались, прерывались мяуканьем и шипением, когда толчки получались особенно глубокими. Стив чувствовал себя опьяненным, сжимая в ладонях задницу, встречая каждое движение на полпути и вглядываясь в лицо Баки. Сейчас никого важнее и прекраснее не существовало во всем мире. — Как же хорошо-о, — Баки прильнул к нему ещё ближе, не прекращая двигаться, так что теперь при каждом толчке касался груди Стива кожей, хрипло дышал ему на ухо, и это совсем-совсем не помогало. Хорошо было настолько, что хотелось растянуть время, продержаться как можно дольше, насладиться этим живым огнём, по ошибке принявшем облик перевёртыша. Согреться впрок. Но всё это оказалось непосильной задачей, если за дело брался кот, а у Стива так давно никого не было. Диван двигался вместе с ними, скрипя ножками по полу, протестуя против такого обращения, но Баки лишь быстрее задвигался, прижимаясь максимально плотно, как будто втираясь под кожу при каждом движении. И этого казалось слишком много, но вместе с тем бесконечно мало. Стиву хотелось чувствовать ещё больше, чертова футболка бесила до желания просто сорвать её, безжалостно превращая в лоскуты, но отвлечься на это и выпустить из рук восхитительную задницу было выше его сил. Всё, что он смог, это обхватить руками талию Баки и начать жёстче толкаться бедрами, ускоряясь настолько, насколько мог себе позволить не боясь повредить партнёру. Привычный неусыпный контроль над своей силой не ослабел даже на пике, когда, казалось, исчезло всё кроме желания получить удовольствие. Но Стив не знал, сколько мог выдержать перевертыш, и не хотел никак навредить. Еще несколько движений спустя, ощутив подкатывающий оргазм, и прежде, чем тот окончательно снес ему крышу, Стив вдруг осознал, что они вообще не договорились ни о каких правилах. И презерватива на нём не было. Всё, что получилось, это откинуть голову на спинку дивана, застонать досадливо и попытаться снять Баки с себя. Но тот лишь обижено рявкнул и с размаху сел на член, невероятно правильно сжимаясь внутри, обнял за шею, будто пытаясь задушить, так что в глазах потемнело, и это не оставило никаких шансов. Стив кончил с громким хриплым стоном, изливаясь внутрь, и почувствовал, как на него брызнула чужая сперма. Отстраненно подумал о том, что тому не понадобилась дополнительно прикасаться к себе и, возможно, это такая особенность котов, но мысль не задержалась в голове, так как Баки лизнул его в шею, чуть царапнул кожу клыками и уткнулся в это место лицом. — Я, кстати, Стив, — ляпнул он вдруг, понимая, что даже не представился. В ответ послышался тихий смех и Баки ловко соскользнул с его колен, потягиваясь, очень явно демонстрируя подтянутое тело и ничуть не стесняясь потёкших по бедру капель Стивовой спермы. — Что ж, Сти-ив, когда буду трахать тебя, обязательно буду звать по имени. Чтобы ты вот так краснел, как сейчас, — Баки усмехнулся и откинул прочь позабытые бинт и кухонную лопатку, всё ещё остававшуюся привязанной к руке. — А теперь покажи мне, где у тебя душ. Можешь даже спинку потереть, если хочешь. Стив, конечно, хотел. А потом на себе выяснил, что сила перевертышей не меньше его собственной и сломать Баки у него не получилось бы. Хотя сам он от напора кота чувствовал себя едва живым. И счастливее, чем когда-либо.