Are we still friends?

Майк

***

Уилл лежал на земле в метре от меня, среди огня, дыма и безликих мертвых тел. Я боялся взглянуть поближе, боялся увидеть, но осознание молниеносно бежало по ступенькам к моим глазам, прокрадывалось к сердцу, заставляя понимать происходящее. Мой взгляд таки упал на его тело и я был к этому не готов. Мать его, не готов. Его лицо было обезображено, с застывшим криком боли и ужаса, белые глаза без зрачков безжизненно смотрели сквозь пустоту. Я рухнул на колени, ноги просто отказались держать меня. Потянулся к нему, отчаянно, как будто прикосновение могло всё исправить. вернуть в чувство, разбудить. Его кости были искривлены, руки и ноги вывернуты так, как не может быть у живого человека. Это было неправильно. Неестественно. Так не должно быть. Паника накрыла мгновенно, как волна ледяной воды. Я пытался кричать - но не издал ни звука. Воздух исчез. Лёгкие отказывались работать. Я бился, тянулся к нему, но оставался на месте, будто мир запер меня в клетке, заставляя смотреть. Чувствовал, как сердце рвётся на части, по-настоящему, физически, будто его раздавили изнутри огромным титановым прессом. Каждая секунда осознания перекрывала мне дыхание сильнее. Я задыхался, хватал ртом пустоту, как утопающий, и понимал: его больше нет. Рыдание вырывалось из груди судорогами, слёзы лились так, будто тело пыталось вытечь вместе с ними. Я слышал свои всхлипы, тяжёлые, рваные, и каждый из них был криком, который не доходил до горла. Он был оглушительным внутри и абсолютно беззвучным снаружи. Я не верил, это не он. Кто угодно, но не он. Пожалуйстапожалуйстапожалуйста Слово застревало, ломалось, повторялось, превращаясь в бессмысленную мольбу, адресованную пустоте. Я был готов отдать всё - лишь бы стереть эту картину, лишь бы вернуть его дыхание, его голос, смех. Но он лежал неподвижно, словно кукла и с каждым мгновением, я понимал что умираю Падаю в бездонную черноту, где исчезают мои крики, моя боль, мысли о боли, память, тело. Пропадает по кусочку, словно испаряясь в темном густом воздухе, как будто меня никогда и не было. Я широко распахнул глаза и судорожно вдохнул, так, будто мне только сейчас разрешили дышать. Губы жадно ловили воздух, лёгкие горели, словно я вынырнул из-под воды слишком поздно. Сердце билось где-то в горле, с такой силой, что я был уверен - ещё секунда, и оно вырвется наружу. Пульсация шла волнами: в висках, в пальцах, в коленях, даже в ушах. Всё тело звенело, как натянутая до предела струна. В мои вены точно минутой ранее всадили целый шприц адреналина и теперь он расползался под кожей, заставляя мои кости ломаться от напряжения. Резко сев я пытался отдышаться, нервно оглядываясь по сторонам, вспоминая, где я, прогружая последние события моей настоящей реальности. Это был сон, это просто сон Я повторил это про себя, как мантру, но картина всё ещё стояла перед глазами слишком чёткая, слишком настоящая. Паника снова подступила к горлу, и я задышал чаще, глубже, жадно, будто боялся, что воздух снова отнимут. Солёные дорожки уже текли по щекам. Я чувствовал их вкус на губах, во рту, и от этого стало ещё хуже. Грудь сжало так, что я на секунду подумал - сейчас действительно развалюсь. Просто тресну на части. Голова поворачивается вправо и я вижу его.. - Уилл.. - выдыхаю его имя, шепотом, почти беззвучно. Глаза наполняются новой порцией слез, но уже не от боли, а от облегчения, от безмерного, безграничного нахрен счастья. Потому что он спокойно спал на диване, в мягком свете утреннего неба, подложив обе руки себе под подушку и он просто.. господи, он просто спал. Так умиротверенно, так спокойно, как будто только что не лежал передо мной искалеченный, как испорченная игрушка. Твою мать, приснится же такое.. Меня подняло с места почти автоматически. Ноги были ватными, неустойчивыми, но они всё равно понесли меня к нему, оставив спальный мешок позади. Я даже не понимал, что собираюсь сделать. Мне просто нужно было убедиться. Убедиться ещё раз. И ещё. Слёзы мешали видеть. Я стирал их ладонями, размазывая по лицу, не заботясь о том, как выгляжу. Подошёл к дивану и медленно опустился рядом, прислушиваясь. К его дыханию Я смотрел на него, не моргая, будто боялся, что если отведу взгляд, мир снова подменят. Взъерошенные каштановые волосы падали на лоб. Длинные ресницы едва заметно дрожали во сне. Губы были чуть приоткрыты, грудная клетка поднималась и опускалась, снова и снова. Но этого всё равно было мало. Мне хотелось услышать его сердце. Убедиться, что оно бьётся. Хотелось залезть ему в голову, увидеть, что ему снится, вытащить его из любого кошмара, увести подальше отсюда, от всего этого проклятого мира. Я боялся не Векну, я боялся потерять его. Краем глаза заметил, как Уилл пошевельнулся, плечи дрогнули, и по открытой коже рук пробежали мурашки. Он замерз, и только тогда я почувствовал, что и сам дрожу. Футболка была мокрой от пота, волосы липли к вискам, холодная ткань противно прилипала к телу. Я быстро вернулся к своему спальному мешку, вытащил плед, еще пропитанный моим теплом и, ступая на цыпочках, подошел обратно к дивану. Осторожно накрыл его, словно это был не плед, а что-то хрупкое и бесконечно важное. Подоткнул за спину, аккуратно уложил под подбородок, прикрыл руки. Вот так. Ты здесь, ты жив, ты со мной. Не смей так больше делать, прошу тебя. Я остался сидеть рядом, не в силах оторваться от его лица. Даже моргнуть боялся, словно кошмар мог вернуться, стоит мне закрыть глаза. Тело всё ещё ломило от пережитой паники. Мне отчаянно нужен был горячий до ожогов душ, чтобы смыть с себя эти образы, этот страх, ощущение утраты, которой, к счастью, не было. - Кхм.. - Звук раздался сзади так внезапно, что я резко обернулся. В другом конце комнаты стояла Робин. В руках кружка, из которой поднимался пар с запахом свежего кофе. Она явно была здесь уже какое-то время. А я ее даже не заметил. И, судя по выражению её лица, видела девушка достаточно. Я осторожно приподнялся с дивана и пошел к ней. Она кивком указала мне на верх лестницы. Мы молча поднялись к просторному и светлому помещению радиостанции. Глаза пытались привыкнуть к яркому свету. Я даже не понимал сколько времени, но судя по лучам солнца, что пробирались сквозь широкие окна здания, было где-то 8 утра. Робин молча изучала меня, пока мы шли по лестнице, мне даже смотреть не нужно было, ее светлые глаза лазером прожигали мой затылок насквозь. Прежде, чем я успел что-то сказать, набрав побольше воздуха в легкие, она внезапно перебила меня: - И как давно ты влюблен в своего лучшего друга?