Звёздочки Блэк

Кабинет Дамблдора расположен в высокой башне замка и имеет полукруглую форму. Помещение освещено мягким, золотистым светом свечей и парящих ламп, из-за чего внутри всегда царит тёплая, почти домашняя атмосфера. В воздухе ощущается лёгкий аромат старых книг и лимонных конфет - любимых сладостей директора. Однако сегодня всё это уже не кажется прекрасным. Свет стал тусклее, портреты безмолвствуют, не решаясь нарушить скорбь, а такой обычно живой и добрый старик сидит, сгорбившись на своём месте, рассеянно всматриваясь в тёмное небо. Валери смотрела на него и понимала: смерть Лили Эванс и Джеймса Поттера сильно ударила по нему. Как и осуждение Сириуса, в которое, впрочем, она не особо верила. Но было ли это её делом? Женщина промолчала, в мнимой тишине кабинета присаживаясь на кресло напротив директора. Альбус тихо выдохнул, прикрывая глаза. Он сбросил с себя образ улыбчивого дедушки, который использует для детей. Валери знает, что он любит детей, поэтому улыбчивая маска не создана для манипулирования. Видя его сейчас таким открытым, директор начинал нравится ей чуточку больше, чем тот весёлый фасад, с которым сталкивалась все семь лет своей школьной жизни. Хотя, она больше не ребёнок, откуда ей знать, как правильно вести себя с детьми и что им нравится больше. Даже если у неё уже есть трёхлетний сын… Валери качнула головой, выбрасывая эти мысли и излишнее чувство вины ко всем своим близким. Она больше не та, кем они её помнили. Рег разочаровался бы в ней, но что она могла поделать? Много чего, на самом деле, просто не хотела после стольких проблем брать на свою шею ещё больше. Эгоистично решила закрывать глаза на всё, что только могла. О, они возненавидят её за это, когда она последует за ними за грань. Альбус снял с глаз очки и с тихим вздохом потёр переносицу. Больше не желая задерживать свою гостью из-за скорби, он наконец обратил внимание на девушку и слабо улыбнулся ей. Грустно, тоскливо, но искренне. Как всегда. — Валери, девочка моя, ты выросла великолепной леди. — Спасибо, Директор, — спокойно принимая привычную манеру речи Альбуса, она кивнула, сложив ладони на коленях. Её лицо, в отличие от мужчины, было пустым. Она не скорбела и не плакала, услышав новости, нет. Она уже оплакала потерю друга два года назад, а с его мужем и крёстной его сына она не была близка. Главное, что Кастор выжил. За его жизнь Регулус бы рвал и метал даже после своей смерти, даже если так и не увидел своего ребёнка живым. — Я пришла к вам из-за Кастора, Директор, — решив не тянуть ещё больше, Валери посмотрела мужчине прямо в глаза. — Почему вы не отдали его мне или, хотя бы, Нарциссе? Альбус понимающе кивнул и со взмахом руки на столе появились две чашки чая. Валери не отказалась от безмолвного предложения, поэтому с благодарным кивком приняла чашку с Эрл Греем и четвертинкой лимона. Мило, что эльфы до сих пор помнят, какой чай она любила. — Девочка моя, ты молода, с маленьким сыном едва старше Гарри и собираешься принять Лордство Селвин вместо умершего брата, Пожирателя Смерти. Прости, но тебе просто не дадут ребёнка. По крайней мере сейчас. Валери сделала спокойный глоток чая и прикрыла глаза. Да, слова Альбуса вполне логичны. Если бы у неё был хотя бы муж - желательно не связанный с Тёмным Лордом - тогда, возможно, её кандидатуру бы рассмотрели. Но она не собиралась искать фиктивного мужа ради этого. Упаси Мерлин, она кое-как избежала политического замужества после Хога, поэтому саморучно запихивать себя в эти кандалы не собиралась. Конечно были и другие варианты… Она могла бы забрать Гарри другими способами, но нужно ли это было сейчас? — Нарцисса же пусть и является ближайшей после твоего сына родственницей, но… — Альбус слегка скривил губы, поджимая их тонко-тонко —… Люциус, знаешь же. В этом взгляде я полностью поддерживаю Министерство - Малфоям Гарри я бы не отдал. Она опять же кивнула, понимая. Она сама не отдала бы Азеллюса Люциусу. Даже если и не любит сына так, как стоило бы, но… Это слишком. — Арктурус Блэк? — предложила она, немного расслабившись. — Он стар и я не думаю, что потерявшая двух сыновей Вальбурга, ненавидящая Джеймса всей душой, сможет позаботиться о Гарри. Выдохнув и допив чай, Валери грациозно вернула чашку на блюдце и медленно поднялась с кресла. Её вполне удовлетворил этот короткий разговор, пусть чувство вины только усилилось, растекаясь от грудной клетки, пожирая все другие эмоции. — Я не буду дожидаться одиннадцатилетия Кастора, Директор, но подожду до тринадцатилетия моего сына. Тогда мы заберём его летом перед первым курсом и дадим ему освоиться. Всё же мальчик будет Лордом Поттер, как бы вы не игнорировали эти факты. — Конечно, я не буду вмешиваться в воссоединение Гарри со своим братом. — Конечно, — протянула она, бросив последний прохладный взгляд на Альбуса. — Спасибо за встречу. Валери Габриэль Селвин не оглядывалась, кидая в камин летучий порох. Регулус никогда её не простит за бездействие. Оказавшись в своём собственном кабинете Родового поместья, она закрыла доступ к камину и устало потёрла лицо ладонями. То гниющее чувство вины уже никогда не исчезнет, ей придётся смириться с этим и жить так, ведь стараться и биться она больше не собирается. Вообще лучше не светиться ближайшие года, чтобы Министерство не взглянуло на неё. Даже если она не была с Пожирателями, даже если она сразу после Хогвартса постаралась забеременеть и избежать участи в обеих сторонах конфликта, Валери всё ещё принадлежала к семье, поддерживающей Тёмного Лорда. Они могли просто закрыть глаза на её невмешательство и обвинить в чем-то без суда и разбирательств, прямо как Сириуса. Ощутив ещё один укол вины в сердце, вспоминая Сириуса, Валери вышла из кабинета, направляясь в детскую. Внутри была вполне обычная детская комната, когда-то её старший брат тоже жил здесь, а няня эльфийка следила за ним, пока родители были слишком заняты. Взглянув на Фрэн, Валери слегка замерла, шумно сглатывая. Эльфийка с мягкой улыбкой и заботливым лепетанием укладывала Азеллюса спать, рассказывая какую-то сказку и мягко поглаживая его по волосам. Было смешно: у домовой эльфийки больше материнских инстинктов к Азелю, чем у родной матери. Вот только она не смеялась, а лишь поджала губы и прикрыла глаза, слушая сонные смешки сына и успокаивающий голос няньки. Валери знала, на что идёт, когда задумала всё это. Она знала, что не сможет полюбить своего ребёнка, когда соблазняла Сириуса ради зачатия Азеллюса. Она знала, что ребёнок не заслуживает такой матери, как она. Скорее всего, он возненавидит её в скором времени. Скорее всего, он пойдёт в Сириуса и станет мятежником. Скорее всего… Она тихо отступила, покидая комнату незамеченной. Азель был её билетом на свободу и наследником двух родов, а не любимым ребёнком. Но даже если так, она не посмеет забрать у ребенка последние искры счастья. Он не заслуживает такой матери, но заслуживает добрую няню, сказки на ночь и хотя бы минимальное детство, прежде чем осознает сокрушительную реальность и потеряет эту яркую улыбку. Как бы она хотела, чтобы этого не случилось, но Азелю не повезло родиться у такой никчёмной женщины, как она. И ему придётся жить с этим, пока не сможет выжить самостоятельно в этом отвратительном обществе. Она падёт, но он выстоит. Всё же, он сын Сириуса.

***

Днями ранее...

— Альбус, я не думаю, что это хорошая идея, — заговорила Кошка, взглянув на старика. Он выглядел разбито, отчаянно, с потухшими глазами, но всё ещё продолжал улыбаться. Как и всегда. Макгонагалл поджала кошачьи губы и отвела от него взгляд, не решаясь вторгаться в что-то настолько интимное для бывшего профессора. — Я уже ни в чём не уверен, Минерва, — хриплым голосом ответил он, взглянув на свёрток в своих руках. Малыш спал, слишком устав после той долгой истерики, потеряв всех любимых людей так скоро. — Но я не тот, кто может выбирать судьбу для Гарри. Я не… — он запинается, резко замолчав. Выдохнув, точно собираясь с силами, Дамблдор медленным шагом пошёл к двери дома 4 на Тисовой улице. — Мы можем только надеяться, что этот рок прекратиться и Гарри будет иметь счастливую долгую жизнь. Что он проживёт дольше, чем его родители. Минерва отвернулась, скрывая слезящиеся глаза. Альбус понимающе улыбнулся ей и подошёл к дому. Наложив на свёрток пару сильных заклинаний тепла, старик опустил мальчика на порог и оставил на нём письмо. Постучав несколько раз, чтобы разбудить хозяев, он отошёл в даль, в тень, скрываясь от взглядов. Спустя пять долгих минут, дверь медленно открылась и из неё вышла женщина. Она удивленно посмотрела на ребёнка у своей двери, позвала мужа и подняла младенца, чтобы занести его в дом. Взглянув на письмо прежде, чем скрыться за дверью, её лицо побледнело и она вновь оглянулась, будто пыталась увидеть то, что скрыто для обычных глаз. Сглотнув, Петунья Дурсль скрылась в доме, не зная, как поступить со всем, что навалилось на неё в один обычный вечер. Только одно она знала: на её пороге был Гарри Кастор Поттер, и что-то с этим нужно было делать.