Право на уязвимость

Выбраться из того ужасного места Люциферу удалось, видимо, на чистом адреналине. Его глаза неконтролируемо слезятся, когда он понимает, что не может поднять руки и пошевелить ими в принципе. В первые разы было не так сложно упираться ногами в железки, но после пары ударов током, ноги перестали его слушаться. Пришлось повиснуть на руках. Следы ожогов на запястьях и лодыжках его почти не удивили, но отвратительные синяки и рваные раны оказались неприятным сюрпризом. Он даже не чувствовал их после освобождения, пока не пришлось взглянуть на руки. Но есть кое-что, что пугает его больше всего. Отверстия от проводов в теле: в боку, на груди и спине. Настоящие дырки, радиус которых при желании можно измерить линейкой. Когда он немного пришёл в себя и добрался до комнаты, зашивать себя оказалось воистину мучительно: ихор останавливаться не хотел, а руки у него всё ещё дрожали и не слушались. Да и зрение всё ещё замылено. Шок, наверное. Столько слёз не идёт ему на пользу. Просил ли он о помощи? Бог, нет. Для всех день выдался тяжёлым. Он не мог позволить себе разочаровать Чарли ещё сильнее, да и не мог позволить себе показать слабость перед другими. Он сам Дьявол! Он не против доверять дружкам любимой дочери в мелочах, он доверием-то это назвать не может. Но показать им, что он очень даже уязвим и оказался ужасно близок к смерти? Нет, спасибо. Он верит в идею Чарли и теперь точно знает, что искупление возможно, но может ли он так просто поверить любому грешнику? Ни за что. Люцифер шипит сквозь зубы, когда чувствует, как магия пытается вернуться в его тело. Это не то что больно, но неприятно. Его тело сейчас похоже на мешок мусора, если быть честным. Оно полно ран и продолжает истекать ихором. Чёрт. Если он еле удерживает жизнь в нём, как он может принять ещё и волну ангельской магии? Он так зол. Он был правой рукой Бога! Как он должен править этими неблагодарными тварями, которые думают, что они так круты? Они умерли ничтожными, поэтому они здесь. Их грехи даже называть грехами стыдно. Ад для грешников – место, где можно продолжать свои злодеяния без последствий. И один из них возомнил себя тем, кем не является, и не просто возомнил, а посмел перейти к действиям. Люцифер чувствует себя таким униженным и оскорблённым. Но его руки связаны. С каждым днём наказание ощущается только хуже, когда он снова и снова видит последствия своих мечтаний. Искупление недоступно для таких, как тот ТВ-головый мудак. Его начинает трясти сильнее. Из груди вырывается отчаянный крик. Он царапает когтями зашитые раны и вырывает нити вместе с кожей, размазывает ихор по лицу вместе со слезами и падает лицом в пол, теряя равновесие. Он успевает подумать о том, как он устал, прежде чем темнота наконец настигает его. Вэгги неловко держит кулак у двери. Она так перед ним виновата. Обещала вернуться, но во всей суматохе совершенно забыла. И после. Она видела, что ему больно, но промолчала и согласилась, что он справится и вернётся назад сам. Она в нём не сомневалась, но... Столько крови. Она знает, каким страшным может быть ангельское оружие. Все они видели, как взрыв энергии снёс врата Рая. Но никто из них и подумать не мог, что энергия взялась не из воздуха, а являлась магией отца Чарли. Почему они не подумали об этом? Ей стоило проанализировать ситуацию на секунду дольше, но когда она увидела уверенность своей девушки и Люцифера, она быстро отпустила эту мысль. Слишком много всего произошло, слишком. Вэгги глубоко вздыхает и только набирается смелости на стук, как слышит ужасный вопль и вламывается внутрь. Она застаёт паническую атаку Люцифера и через секунду устремляется в его сторону. Но за её кратковременный ступор он уже успевает нанести себе вред и упасть вперёд, истощённый. Вэгги в ужасе закрывает руками рот. Запах ихора резкий и сильно бьёт в нос. Она знала, что всё плохо, но чтобы настолько? Что-то из этого кажется более свежим, и она бегает глазами по его телу, отмечая неловкие стежки, разорванные его же когтями. О, Люцифер. Что Чарли, что он – оба упрямые идиоты. Вэгги подавляет чувство вины и неуместную нежность и бежит к кровати Люцифера за разложенной на ней аптечкой. Бинты даже не открыты, а обрабатывал ли он себе раны? Она сомневается. Он словно хочет занести инфекцию и позволить ранам гноиться, а она такого точно не допустит. Она достаёт телефон и спешно пишет Чарли. Люцифер оказывается слишком лёгким даже для своего роста и комплекции, и она аккуратно перемещает его на кровать лицом вверх. Зрелище не лучшее. По виску течёт свежий ихор, и Вэгги закусывает губу. Она даже не может сказать, случилось это после падения или до, ран слишком много, и она серьёзно начинает волноваться за последствия сегодняшнего дня для здоровья Люцифера в будущем. Когда она оценивает ущерб более трезвым взглядом, из дверей доносится нерешительный вопрос. Чарли торопится к своей девушке, хотя видно, что она уже задыхается. Лишь взглянув на своего отца, она всхлипывает и отворачивается. Ответ от Вэгги уже не требуется. – Блять, боже, боже, какая же я дура, о боже, папа... Её волосы поднимаются в воздух, и Вэгги приходится отвлечься и обнять девушку. Вторая паническая атака ни к чему хорошему не приведёт, им обеим нужно держать себя в руках, чтобы оказать необходимую помощь. Чарли немного успокаивается. Ихор на руках Вэгги впитывается в её одежду, и это ужасает ровно настолько, чтобы привести в чувства. – Милая, пожалуйста, набери воды и смочи тряпку, нам нужно промыть раны. Чарли кивает и бежит в ванную. С готовой тряпкой девушки приступают к самой неприятной части. Им наконец открывается вид ран, не закрытых слоем грязи и ихора, и Чарли заметно бледнеет. Провода вырваны неосторожно, и вместо чисто круглых отверстий имеются те, где кожа ниже или выше полосками оторвана от тела в отчаянной попытке поскорее вырваться на свободу. Когда Вэгги представляет, что осталось висеть на проводах под ангельским оружием, ей всё-таки приходится убежать к туалету. Она не делится с Чарли увиденным в голове образом и агрессивно хватает иголку с ниткой, чтобы исправить то, что Люцифер с собой сделал. Чарли аккуратно обрабатывает раны. Люцифер неосознанно дёргается и что-то бормочет, а Чарли тихо извиняется и плачет. Вэгги откладывает иглу. Перебинтовка, оценка проделанной работы. Лёгкая обработка запястий и лодыжек, чтобы не сделать хуже, но избавиться от всего, что может вызвать инфекцию. Кажется, ничего больше в данный момент они сделать не могут, и плечи Чарли наконец немного расслабляются. Она ложится на кровать рядом с отцом и аккуратно прижимается к нему сбоку, когда его рука тянется к её плечам в полуобъятии. Она чувствует себя такой маленькой и беспомощной. Трёт глаза и понимает, что сейчас не она здесь малышка, что ищет утешения. Они так его подвели. – Всё хорошо, дорогая. Мы подлатали его, он будет в порядке. Вэгги заботливо перебирает волосы Чарли и гладит её щёку большим пальцем. Люцифер слишком похож на куклу, неживую и страшно искалеченную. Бледная кожа и бинты никак не контрастируют между собой, но страшно контрастируют с цветастыми нарядами Чарли и Вэгги, и всё это выглядит так неправильно. Вэгги приходится положить резиновую уточку на его грудь, чтобы выбросить эту мысль из головы. Им всем ещё предстоит тяжёлый разговор и куча извинений, но обе девушки чувствуют себя лучше, когда Люцифер дышит немного свободнее и погружается в лечебный сон. Самое страшное позади. Только сегодняшний день вряд ли когда-нибудь покинет их головы.