Часть 1. Эпицентр
12 июня 2026 г., 18:11
Сухой, пропитанный пылью и озоном ветер гулял по каменистому плато, трепля полы походной палатки. Гарет Эванс, согнувшись над портативным сейсмографом, вглядывался в бешеную пляску зеленой линии на мониторе. Линия дергалась, словно в агонии, выводя острые пики, далекие от привычной монотонной пульсации тектонических плит.
— Потрясающе, — прошептал он, протирая запотевшие очки тыльной стороной ладони. — Амплитуда зашкаливает, но это не подземный толчок. Источник на поверхности. И он движется.
Его племянник Гарольд, двенадцатилетний мальчик с вечно взлохмаченными волосами, возился у генератора, который питал их передвижную лабораторию. Машина работала на дзета-элементах и сейчас недовольно гудела, будто её лихорадило.
— Дядя Гарет, датчики дзета-фона сходят с ума, — отозвался Гарольд, указывая на прибор, где столбики индикаторов зашкаливали в красной зоне. — Такого скачка не фиксировали со времен Великого Разлома. Может, свернёмся? Комиссия не платит нам за риск для жизни.
— Комиссия по регулированию дзеты вообще платит нам за поиск стабильных точек для бурения, а не за стояние на месте, — не оборачиваясь, бросил Гарет. — Если мы зафиксируем природу этого всплеска, это перевернет энергетику Веспучии.
Третья участница экспедиции, Агата Крис, сидела на раскладном стуле у внедорожника. Девушка с острыми чертами лица и недоверчивым взглядом, приставленная к ним редакцией «Веспучия Таймс», лениво обмахивалась блокнотом. Журналистка должна была написать восторженный репортаж о «передовой науке», но вместо этого откровенно скучала.
— Перевернет энергетику? — фыркнула Агата, даже не пытаясь скрыть сарказм. — По-моему, вы просто без толку тыкаете щупами в землю, Гарет. Дзета есть дзета. Она везде одинакова. Радиоактивная гадость, которую мы научились усмирять. Что нового могут показать твои графики, кроме того, что где-то опять трясется земля?
— Дзета — не просто радиация, мисс Крис, — терпеливо, но с нажимом ответил сейсмолог, отрываясь от экрана. — Это живая энергия. И сейчас она кричит.
Гарольд поежился. Ему нравилась работа дяди, но сегодня вибрация буквально ощущалась кожей, вызывая зуд в кончиках пальцев. Где-то вдалеке, за горным хребтом, прокатился низкий, утробный гул, похожий на раскат грома, но небо над ними было кристально чистым.
— Всё, сворачиваем аппаратуру, — скомандовал Гарет, решительно захлопывая крышку ноутбука. — Пик смещается к тракту «Эхо». Мы перехватим сигнал с другой точки. Гарольд, глуши генератор. Агата, если вам дорога ваша прическа, советую сесть в машину.
Журналистка закатила глаза, но внутрь внедорожника забралась без лишних слов. Климат-контроль в салоне работал гораздо лучше, чем суховей снаружи. Через пять минут, свернув палаточный лагерь в тугой тюк и закрепив оборудование в багажнике, они тронулись в путь.
Массивный дзета-внедорожник мягко поглощал неровности каменистой дороги. Гарет вел машину сосредоточенно, поглядывая на тактический планшет, где красная точка цели стремительно удалялась от них, уходя в сторону старого Рудничного туннеля. Единственной короткой дорогой, ведущей обратно в цивилизованные районы Веспучии, был именно этот проезд под горным кряжем. Мрачное, сырое место, построенное ещё первыми поселенцами.
— Мы не успеем за ним по серпантину, — пробормотал Гарет. — Пойдем через туннель. Срежем.
— Там же полная глухота и отсутствие связи, — забеспокоился Гарольд, сжимая в руках датчик аномалий. — Если аппаратура откажет в этой трубе...
— Поэтому у нас есть фары, — отрезал ученый, направляя машину в черный зев подземного хода.
Свет померк. Двигатель взревел, отражаясь эхом от влажных бетонных стен, покрытых трещинами и подтеками минералов. Внутри туннеля воздух был спертым, пахло плесенью и озоном. Агата недовольно поморщилась, глядя на мелькающие за окном лампы аварийного освещения, которые едва тлели.
— Отличный план, Эванс, — проворчала она. — Застрять в дыре, где даже дзета-фон падает до нуля. Идеальное место для поисков великого открытия. Моя статья превращается в некролог.
— Тише, — вдруг резко оборвал её Гарольд, глядя на приборную панель. — Дядя, смотри!
Стрелка датчика, только что лежавшая почти на нуле, бешено задергалась, ударяясь об ограничитель. Впереди, в конце туннеля, разгорался не дневной свет, а яростное, мертвенно-голубое сияние. Выход из туннеля был перекрыт этим пульсирующим маревом, пронизанным электрическими разрядами.
Гарет рефлекторно ударил по тормозам. Шины взвизгнули по мокрому бетону, машину занесло, и она встала как вкопанная всего в двадцати метрах от выезда.
А затем они услышали звук. Не гул земли, не грохот камнепада. Это был звон металла, раздираемого на части, и глухие удары невероятной мощи.
— Это еще что за... — начал было Гарольд, но его голос потонул в оглушительном грохоте.
Часть скалы справа от выезда из туннеля просто исчезла, превратившись в облако каменной крошки и пыли. Что-то массивное, металлическое, смятое в лепешку, пролетело мимо проема, кувыркаясь, словно игрушечная машинка, и взорвалось фонтаном синих искр при ударе о землю. Это была боевая машина ДОА — тяжелый дзета-дрон «Страж-4», гордость оборонного ведомства Алмарана.
Гарет, ведомый профессиональным любопытством, граничащим с безумием, медленно тронул машину вперед. Когда они выехали из туннеля и замерли на обочине старой дороги, их взглядам открылась картина апокалипсиса.
Плато пылало. Десяток боевых машин ДОА были разбросаны по местности в неестественных позах, с сорванными башнями и разорванными гусеницами. Их экипажи, пехотинцы в тяжелой экзо-броне, вели беспорядочный огонь из плазменных винтовок, но их заряды, способные прожечь сталь, бессильно вязли в воздухе или рикошетили от центра хаоса.
А в центре этого хаоса стоял Он.
Существо с фигурой гуманоида, облаченное в броню, которая не выглядела надетой. Бело-голубая поверхность плавно перетекала из пластин в живую, дышащую плоть. Био-броня, словно вторая кожа, мерцала внутренним светом, пульсирующим в такт биению нечеловеческого сердца. На лице, вместо классических тактических очков, сияла гладкая, обтекаемая маска, отливавшая голубыми и бирюзовыми цветами. Единственной деталью, выдающей связь с чем-то привычным, был развевающийся, длинный клетчатый шарф.
— Лололошка... — выдохнула Агата, и в её голосе впервые за день не было сарказма. Там был липкий, животный ужас. Она узнала его по экстренным выпускам новостей. Живая легенда, кошмар, который, как шептались в закрытых кабинетах, превзошел по угрозе любую известную дзета-аномалию.
В правой руке существа с оглушительным шипением материализовался клинок. Это был не световой меч, а скорее сгусток чистой, стабилизированной дзеты, принявшей форму двуручного меча. Он переливался оттенками кобальта и белого, оставляя в воздухе выжженные шлейфы.
Три оставшихся «Стража» синхронно выстрелили из главных орудий. Снаряды, разгоняемые дзета-катализаторами, устремились к одинокой фигуре. Лололошка не уклонялся. Он просто поднял левую руку.
Вокруг его запястья пространство исказилось, и из воздуха соткалась энерго-пушка. Гул нарастал, пока не перешел в пронзительный визг. Ослепительная вспышка — и выстрел чистой энергии, сорвавшись с дула, впитал в себя вражеские снаряды, превратив их в ничто, а затем прошил все три танка насквозь. Боевые машины замерли на секунду, а затем взорвались изнутри, разбрасывая оплавленные обломки.
Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих остовов.
— Он поглощает энергию, — прошептал Гарет, не в силах оторвать взгляд от существа. Его пальцы до побеления костяшек вцепились в руль. — Смотрите, Агата! Вот что показывал мой прибор. Взрывы, выстрелы... вся дзета, разлитая в воздухе, всасывается в него, как вода в губку. Он не просто разрушает. Он питается этим. Поглощает дзету.
Лололошка опустил руку. Пушка рассеялась бесследно. Он медленно, почти лениво осмотрел поле боя. Хладнокровно. Цинично. В его движениях не было ни ярости победителя, ни усталости воина. Только пугающая эффективность хирурга, закончившего сложную операцию.
Он развернулся к ним спиной. Машины ДОА больше не представляли угрозы. Его плавная, текучая походка была направлена не к городу, а в сторону промышленной зоны, где на горизонте виднелись исполинские градирни и сферы накопителей. «Веспучия-Энерго-Централь» — крупнейшая дзета-электростанция региона, сердце энергосети этой части континента.
Гарет, повинуясь внезапному импульсу, выскочил из машины, хватаясь за бинокль. Агата пыталась его остановить, но слов не было — она лишь беззвучно открывала рот.
Ученый смотрел, как фигура в бело-голубой броне, не ускоряясь и не замедляясь, приближается к ограждению электростанции. Сирены на объекте взвыли с запозданием.
— Он не за нами, — пораженно произнес Гарет, опуская бинокль. В его глазах читалась не паника, а лихорадочная работа мысли. — И даже не за армией. Армия была просто помехой, заслоном на пути. Он атакует только сейчас. Электростанция... Боже правый...
Он резко обернулся к Гарольду и Агате, и его голос прозвучал неожиданно твердо.
— Он целенаправленно уничтожает источники энергии. Сначала рудники с дзета-минералами, теперь электрогенераторы. Это не терроризм. Это... саботаж планетарного масштаба. Он будто поставил перед собой цель — лишить цивилизацию дзеты.
В подтверждение его слов горизонт окрасился в фиолетовый, а затем в ослепительно-белый цвет. Часть электростанции беззвучно исчезла в расширяющейся сфере чистого энергетического коллапса, и только спустя мгновение ударная волна докатилась до туннеля, заставив внедорожник подпрыгнуть на рессорах и едва не выбросив людей обратно в тоннель.
***
Генерал Алекс Уоррен, начальник веспучийского отдела Департамента Обороны Алмарана, не видел этого взрыва. Он находился за сотни миль от места трагедии, в самом сердце Пустыни смерти, где песок спекся в стекло еще в незапамятные времена. Перед ним возвышался космический корабль. Он был не похож ни на одну технологию, известную человечеству или открытую в дзета-хрониках. Черный, клинообразный, с поверхностью, которая, казалось, поглощала не только свет, но и саму мысль. Корабль потерпел крушение так давно, что горные породы частично наросли на его корпус, но место падения выглядело стерильным. — Докладывайте, — резко бросил Уоррен, поправляя фуражку. Это был сухой, подтянутый мужчина с глубокими морщинами на лбу, привыкший командовать и не терпящий неясностей. Сейчас он был явно раздражен тем, что его отвлекли от охоты на Лололошку ради поисков инопланетного металлолома. — Данные изотопного анализа безумны, сэр, — отрапортовал глава научной группы, нервно потирая руки. — Возраст обломков вокруг... он составляет миллионы лет. Миллионы! Понимаете? Он рухнул сюда еще до появления на Алмаране разумной жизни. Но самое главное — он цел. — Тогда почему вы ещё стоите здесь, а не внутри? — холодно поинтересовался Уоррен, кивая в сторону группы инженеров, которые пытались прожечь обшивку лазерами. — Вскрывайте. — Мы пробовали, сэр. Всеми методами, включая дзета-резонаторы направленного действия. Металл не поддается. Но стоит нам повредить даже микроскопический слой, как он мгновенно регенерирует. Это адаптивная, живая структура. Корабль... он восстанавливается. Мы не можем попасть внутрь. Алекс Уоррен прищурился, глядя на черную громаду. Где-то на краю сознания у него зудела мысль о срочном донесении из центрального штаба, о каком-то происшествии на «Энерго-Централи», но он усилием воли отодвинул её на второй план. Это подождет. Миллионы лет? Самовосстановление? Если они найдут ключ к управлению этой технологией, никакой Лололошка с его био-броней не устоит. — Продолжайте попытки, — приказал он, не оборачиваясь. — Мне нужен доступ внутрь. И как можно скорее. Пустыня молчала. Корабль, переживший эпохи, безмолвно взирал на копошащихся у его подножия людей. Где-то вдалеке, вне поля зрения Уоррена, дзета-фон в мире начал неумолимо меняться.
