За пределами событий

16 сентября 2025 года

Из‑за ночного образа жизни гулять при свете солнца Алексу удавалось крайне редко — его график давно сместился: рассвет он чаще встречал на ногах, а засыпал, когда город уже вовсю кипел дневной жизнью. Но особо по этому поводу он не переживал: после длинных продуктивных ночей, когда приходилось не только работать за стойкой, но и держать руку на пульсе всего заведения, следить за порядком, решать внезапные проблемы и общаться с гостями, гулять в общем‑то и не хотелось. Тело требовало отдыха, а не прогулок. И всё же, раз в неделю, когда удавалось вырваться на выходной, Алекс позволял себе небольшие радости обычной жизни. Он гулял по городу, встречался с друзьями, с которыми редко виделся из‑за плотного графика, и позволял себе поспать чуть дольше обычного — часов девять вместо привычных шести‑семи. Эти редкие дни казались ему маленькими праздниками, островками нормальной жизни посреди бурного моря ночных смен. Став хозяином ночного клуба, другие подобные заведения Алекс посещать практически перестал. И не из‑за того, что не хотел отдавать конкурентам свои кровно заработанные деньги — на конкуренцию ему было плевать. У него был свой клуб, своя атмосфера, свой контингент. Этого хватало с лихвой. К тому же, после работы в собственном заведении ходить куда‑то ещё не оставалось ни сил, ни желания. И всё же одно заведение стало небольшим исключением. Днём оно представляло собой уютное кафе с ароматным кофе, мягкими диванами и видом на сквер. Здесь можно было встретить студентов с ноутбуками, пары на романтическом завтраке и фрилансеров, работающих за чашкой капучино. Но с наступлением темноты заведение преображалось: диваны убирали, столы сдвигали, включали громкую музыку, и кафе превращалось в небольшой клуб — портал в бурную ночную жизнь, наполненную алкоголем, танцами и весельем. Музыка там играла не самая любимая Алексом — слишком попсовая, слишком ритмичная, — но причина посещать это место была куда важнее музыкальных предпочтений. Идя по аллее в сторону скамейки, Алекс невольно бросил взгляд на то самое особенное кафе. Оно уже отпустило своих ночных гостей — последние посетители расходились, зевая и поправляя одежду, а персонал начинал уборку. Окна были вымыты, шторы подняты, и заведение постепенно готовилось к утреннему открытию: скоро запахнет свежесваренным кофе, в витрине появятся булочки и круассаны, а на кофейного цвета доске молочным мелом напишут сегодняшнее специальное предложение. — Так что же вы хотели? — спросил Алекс, присаживаясь вместе с женщиной на скамейку. Он выбрал место в тени раскидистого клёна — там было прохладнее. — Он просил кое‑что с вами обсудить, — ответила женщина, аккуратно поправив пальто и сложив руки на коленях. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась напряжённость. Алекс невольно нахмурился и хмыкнул. Загадочный «он» в основном предпочитал сам говорить с Алексом — напрямую, без посредников, глядя в глаза. Но в этот раз решил обратиться через неё. Это настораживало. — Хорошо. И что же? — Алекс скрестил руки на груди, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже зашевелилось неприятное предчувствие. — К вам стали наведываться… определённые гости, Александр, — осторожно произнесла женщина. — Он бы не хотел, чтобы вы с ними разговаривали. Алекс глубоко вздохнул и посмотрел в сторону, прекрасно понимая, о ком идёт речь. В памяти сразу всплыли лица недавних посетителей — капитан Скворцов и его напарница. Их вопросы, настойчивость, странные взгляды. — Он предлагает мне их выгонять? — Алекс слегка повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Извините, но без весомой причины я этого сделать не могу. Даже если мне и самому эти визиты не нравятся. Мой клуб — не частная территория с пропускным режимом. Пока гости ведут себя прилично и платят по счёту, я не имею права их прогонять. Да и не стану этого делать — это противоречит моим принципам. Он посмотрел прямо на женщину, и в его взгляде читалась твёрдость: он не собирался идти на поводу у чьих‑то негласных указаний, какими бы влиятельными ни были их авторы. Медленно подняв голову, она сдержанно улыбнулась — так, будто именно такого ответа и ожидала. Её губы дрогнули в едва заметной усмешке, а в глазах промелькнуло что‑то неуловимое: то ли удовлетворение, то ли лёгкая досада. — Понимаю, — произнесла женщина, слегка склонив голову. — И всё же он настоятельно просит избегать любых диалогов с ними, если они не касаются того, чтобы налить им мартини, коктейль или коньяк. Алекс внутренне напрягся. Казалось, женщина не сказала ничего такого, что могло бы насторожить, и всё же… В её словах было что‑то тревожное. Она озвучила именно те напитки, что они заказывали в клубе: мартини и коктейль пила девушка, а Скворцов предпочёл дорогой коньяк. Совпадение? Или за клубом уже давно ведётся слежка? В голове замелькали мысли: кто мог передать эту информацию? Персонал? Кто‑то из гостей? Или же наблюдение ведётся извне — с помощью камер, скрытых микрофонов? — Можете передать ему благодарность за беспокойство, Маргарита Николаевна, — произнёс он вполне спокойно, тщательно подбирая слова и скрывая внутреннее напряжение и раздражение. — Или… что у него там за мотивы. Его голос звучал ровно, почти равнодушно, но внутри всё кипело. Кто дал право кому‑то диктовать ему, с кем говорить, а с кем нет? Он хозяин своего клуба, а не марионетка в чужих руках. Алекс поднялся со скамейки, намереваясь завершить диалог. Движение получилось плавным, но в нём читалась твёрдая решимость: разговор исчерпал себя. Он отряхнул брюки, бросил короткий взгляд на часы — стрелки показывали без четверти восемь. — Но если мои попытки избежать разговоров принесут только больше проблем, — продолжил он, глядя прямо в глаза Маргарите, — предпочту ответить на все их вопросы. К тому же, с полицией надо сотрудничать, разве нет? На мгновение между ними повисла тишина. Ветер шевельнул листья деревьев, где‑то вдалеке прогудел автомобиль, а в кафе за спиной Маргариты звякнул колокольчик над дверью — кто‑то вошёл внутрь. — Верно, — неохотно согласилась Маргарита, поднимаясь следом. Её улыбка стала чуть более натянутой, а взгляд — колючим. Она поправила полы пальто и сделала шаг в сторону. — И всё же будьте предельно осторожны с ними. Алекс промолчал, лишь слегка кивнул в знак прощания. Он смотрел, как Маргарита разворачивается и идёт прочь вдоль аллеи, её силуэт постепенно растворяется среди деревьев. Когда она скрылась за поворотом, он ещё несколько секунд стоял на месте, обдумывая услышанное. «Предельно осторожно», — мысленно повторил он. Теперь предстояло решить: следовать негласным указаниям или идти своим путём — пусть даже это приведёт к новым проблемам.

***

— А если он там не живёт? — спросила Марина, с каждой минутой всё больше теряя уверенность. Её голос прозвучал тише, чем она рассчитывала, — будто сама мысль об очередной неудаче лишила его силы. В голове снова начало складываться тревожное ощущение, что и клуб, и сам Алекс им со Скворцовым просто померещились. Не может же быть такого, что ночью клуб есть, а днём — нет. Словно в какой‑то момент здание вырвали из земли с корнем и на его место поставили другое — обычное, невзрачное, лишь бы внимание не привлекало. Она невольно сжала кулаки, прихватывая ткань широких светлых джинс, пытаясь ухватиться за хоть какие‑то доказательства реальности произошедшего: воспоминания о неоновой вывеске, грохоте музыки, запахе алкоголя, взгляде Алекса… Но чем дольше Марина об этом думала, тем более зыбкими казались эти воспоминания — будто кадры из сна, которые рассеиваются с рассветом. — Не каркай, — бросил Сергей, не отрываясь от экрана телефона. Он всё ещё не терял надежды найти сделанные ночью фотографии клуба — пальцы быстро скользили по экрану, листая галерею кадр за кадром. Может, настройки сбились и перебросили кадры куда‑то в архив, на дни или месяцы назад. Или он случайно их удалил, не заметив. Скворцов провёл ладонью по волосам и снова уткнулся в телефон, увеличивая снимки, вглядываясь в размытые фрагменты, будто надеялся разглядеть среди случайных фото тот самый фасад с неоновой вывеской. Марина молча наблюдала за ним, чувствуя, как внутри растёт тяжесть. Она знала: Сергей цепляется за эту идею так же отчаянно, как и она сама. Им обоим нужно было доказательство — хоть что‑то осязаемое, что подтвердит: они не сошли с ума, не придумали всю эту историю от начала до конца. — Серёж, — тихо произнесла она, — а если это не ошибка? Если кто‑то действительно… подстроил всё так, чтобы мы не могли ничего доказать? Скворцов замер, телефон на мгновение застыл в его руке. Он медленно поднял голову и посмотрел на Солнцеву — в его взгляде мелькнуло понимание: кажется, она озвучила то, о чём он боялся думать. — Ты хочешь сказать, что нас намеренно водят за нос? — спросил Сергей, понизив голос. — Что кто‑то контролирует ситуацию настолько, что может «испарять» целые здания? Марина не ответила сразу. Она невольно бросила взгляд на водителя такси — плотного мужчину с залысинами и усталыми глазами. Тот сосредоточенно вёл машину, постукивая пальцами по рулю в такт тихо играющей по радио музыке. Казалось, он вообще не слышал их разговора — или делал вид, что не слышит. Марина за пару секунд попыталась понять: подслушивает или ему плевать на болтовню пассажиров? Решив, что беспокоиться не о чем, она снова повернулась к Скворцову. — Я не знаю, — призналась она наконец, слегка понизив голос. — Но если это так, то всё куда сложнее, чем мы думали. Я не… Не стану утверждать, будто это заговор целого города, который не хочет, чтобы мы узнали, что произошло с Комоловым. Потому что звучит это… — Безумно, — закончил за неё Сергей и сжал телефон в руке. Его лицо стало жёстче, черты заострились. Он сделал глубокий вдох, будто готовясь к новому этапу, где уже нельзя полагаться на привычные правила игры, где каждый шаг может оказаться ловушкой, а каждое слово — частью чужого плана. — Ладно, — произнёс он твёрдо, убирая телефон в карман и выпрямляясь. — Раз фото нет, будем действовать по‑другому. Сейчас проверим адрес, поговорим с соседями, поспрашиваем, не замечали ли они чего‑то странного. Потом выясним, кто владеет тем зданием, запросим документы в Росреестре, проверим историю сделок. Если клуб действительно существует, следы найдутся — камеры наблюдения, упоминания в соцсетях, отзывы посетителей. А если нет… — он замолчал, и в его глазах мелькнуло что‑то холодное и расчётливое, — значит, нам придётся выяснить, кто и зачем играет с нами в эти игры. Марина кивнула, чувствуя, как в груди разгорается упрямое пламя решимости. Пусть они и потеряли зацепку, но это ещё не конец. Они зашли слишком далеко, чтобы отступать. Машина въехала на территорию жилого комплекса — ухоженного, с аккуратно подстриженными кустами, детскими площадками и фонарями в стиле ретро. Вокруг высились многоэтажки, между ними приютились кафешка с террасой, пара магазинов и небольшая аллея с лавочками. Такси остановилось у одного из зданий с панорамными окнами, отражающими голубое утреннее небо. Выйдя из автомобиля, Солнцева машинально посмотрела наверх — то ли пытаясь понять, где могут быть окна квартиры Алекса, то ли просто осматриваясь, впитывая атмосферу места. Дом выглядел респектабельно: чистый подъезд, домофон с камерой, клумбы с цветами у входа. Всё здесь будто говорило: «Здесь живут серьёзные люди, у которых нет времени на глупости». — Эй, смотри! — дёрнул её за рукав Серёжа, и Марина резко обернулась. Её глаза расширились, а в горле будто ком застрял, когда среди автомобилей на парковке она увидела блестящий чёрный «Гелендваген» с номером «302». Машина стояла чуть в стороне, но её невозможно было не заметить: кузов лоснился на солнце, отполированный до зеркального блеска, хромированные детали сверкали, а тонированные стёкла отражали окружающий мир — деревья, небо, прохожих, превращая их в размытые силуэты. Была то весточка — может, даже насмешка — от настоящего Саши, очередное невероятное совпадение или просто чей‑то чужой автомобиль? Солнцева увидела в этом знак — знак, что они на верном пути. Что Алекс действительно существует, что клуб не был плодом их воображения, а всё происходящее — не случайность, а часть какой‑то большой, запутанной игры. — Это его машина, — прошептала Марина, не отрывая взгляда от автомобиля. — Точно его. — Значит, он здесь, — тихо произнёс Скворцов, прищурившись и оценивающе оглядывая здание. — И нам пора с ним поговорить начистоту. Он шагнул вперёд, решительно направившись к подъезду, и Марина последовала за ним, чувствуя, как волнение смешивается с предвкушением. Наконец‑то они смогут получить ответы — или хотя бы задать правильные вопросы. В мыслях уже выстраивались фразы, которые она собиралась произнести: о клубе, который исчезает днём, о пропавших фотографиях… — Опять вы, — раздался за их спинами недовольный и усталый голос Алекса, заставляя вздрогнуть. — Что вам ещё от меня надо? Документы на квартиру и машину показать? Может ещё и в мусорке пороетесь? Хотя нет, не получится, потому что я её опустошил недавно. Марина с Серёжей обернулись. Алекс стоял в нескольких метрах от них — в тех же брюках, рубашке и жилете, каких был за барной стойкой. Его лицо выражало раздражение, но в глазах читалась настороженность — он явно не ожидал увидеть их у своего дома. — В клубе ты был немного вежливее, — произнёс Скворцов, хмыкнув и скрестив руки на груди. — Это было в клубе, — отрезал Алекс, делая шаг вперёд. — Сейчас я не на рабочем месте и любезничать с вами не обязан. Какого чёрта вообще происходит? Вы устраиваете мне очередную проверку, будто в чём‑то подозреваете, но даже ничего не объясняете. Может, хватит уже? Говорите прямо: что вам надо? Его голос звучал твёрдо, но Марина уловила в нём нотку усталости — будто эти встречи с ними уже начали его изматывать. Она переглянулась с Серёжей, понимая: момент настал. Сейчас или никогда. Пора выложить всё начистоту — и посмотреть, как Алекс отреагирует.