Шрамы

Хомура никогда не ел при других людях. Это понимали и принимали все члены команды Тейкоку. Хомура не объяснял причин, просто говорил, что это очень личное. Никто не видел его без маски. Черная тканевая маска будто приросла к его лицу, скрывая рот и нос от посторонних взглядов. Из-за этого эмоции Хомуры казались довольно ограниченными, только в его ярких глазах удавалось рассмотреть проблески искренной радости или грусти. Того, что обычно читали по губам. Алиса с самого появления Хомуры в Тейкоку следил за ним. Они тогда еще были детьми, но даже тогда на лице Хомуры было черное пятно, пауком расползающееся по лицу. Иногда Алиса цеплял его взглядом, распускал паучьи нити в попытке воссоздать глазами его лицо. Четкий, ярко выраженный нос, длинные ровные губы... Чем больше Алиса думал об этом тем сильнее хотелось узнать столь серьезный секрет Хомуры. Алиса попытался сорвать маску впервые когда им было по 13 лет. Все произошло очень быстро. Когда Хомура осознал что происходит пальцы Алисы уже мягко держались за его уши в попытке стянуть маску. Алиса перевел пальцы на веревочку, закрепленную на ушах и погладил ее, даже пальцами, скрытыми под тканью куклы. Вот оно, эта правда. То, что Алиса так хотел узнать. Когда Хомура очнулся от наваждения, он резко схватил маску рукой, прижимая обратно и дернулся. Хомура со всей силы ударил Алису в живот. Алиса согнулся пополам, перед глазами все поплыло от острой боли. И все же у Хомуры мощные ноги. Нужно сохранить данные об этом ударе... Хомура стоял, смотря на него в шоке. Он ударил Алису. Он ударил АЛИСУ! - Тренер... простите меня, я не— - Продолжай... совершествовать... свои ноги... Алиса ухмыльнулся, сев на пол. Во рту был металлический привкус, а желудок скрутило так, что Алиса ощущал как внутренности стремятся наружу в виде желчи. Порой Алиса забывал, что его тело человеческое и имеет свойство чувствовать боль. Надо бы почаще тренировать его. Произнеся слова Алиса закашлялся, будто бы очнувшись от болевого шока. Что было дальше он не запомнил. Только испуганные глаза Хомуры, что держал обеими руками эту несчастную маску. Покушение на маску Хомуры повторялось еще много, много раз. Алиса чересчур любопытен. Алиса СЛИШКОМ любопытен! Такое любопытство напрягало, Хомура порой боялся спать в своей комнате из-за ощущения, что Алиса может прокрасться и увидеть его без маски. Хомура стал запирать комнату и вообще перестал снимать маску. Но Алиса не смел вести себя так. Ну, по крайней мере пока. Вот только однажды все изменилось и кто же знал, что Алиса решит сыграть грязно? И под грязью имеется в виду нахождение Хомуры во время обеда и пользование его положением по полной. Обычно Хомуру никто не трогал когда он ел один. Ради дополнительной защиты он запирался в комнате и ел, чувствуя себя в безопасности. Но сегодня все пошло не по плану. Неужели он забыл закрыть дверь? Он закончил есть, вернул маску на место и собирался уходить когда внезапно его к стене прижали такие знакомые бледные руки. Он застыл, напрягся. Такой знакомый аромат мягкого парфюма и дорогой косметики защекотал нос. - Я тебя поймал, - Алиса бормочет, вкладывая в слова гораздо больше смысла чем могло казаться. Хомура вздохнул и развернулся. Он все равно сильнее физически, хотя сила ног Алисы и была определенно уникальной. Они встретились взглядом. Глаза-ромбы Алисы горели в предвкушении, Хомура осознал, что смотрит в них слишком долго. - Почему ты скрываешь лицо? Алиса говорит ровно мягко, теперь стараясь не пугать. Старается, но давит и напрягает Хомуру. - Не твоего ума дело. Алиса надул ярко накрашенные губы. - Если ты откажешь мне я буду пытаться снова и снова. Хомура понимал, что Алиса может быть до безумия упрямым и его слова не какой-то там фарс. Черт. Хомура отвел взгляд, прервав их зрительный контакт. Маска была его защитой. Тем, что скрывало его прошлого, уродливого я от настоящего, уверенного лидера. Снять эту маску означало... В этот раз Алиса взял его маску еще аккуратнее. Мгновение. Хомура зажмурился будто в ужасе, а Алиса... Внимательно уставился на полосы уродливых шрамов, покрывающих его губы и подбородок. Из-за их глубины и формы очертания губ почти не отслеживались, они казались непонятным, хаотичным пятном на смуглой коже. Алиса улыбнулся и коснулся пальцами свободной от Братца руки этих уродливых шрамов. Хомура никогда не ощущал ничего подобного. Время будто остановилось для них. Не существовало ничего кроме Алисы и его рук. Алиса гладил, нежно и с интересом будто бы шрамы Хомуры были самым интересным зрелищем для его пытливого ума. Все это продлилось несколько минут, но для Хомуры это показалось вечностью. Алиса исчез как ни в чем не бывало, сбежал, пока Хомура стоял, чувствуя фантомные прикосновения его нежных рук еще долго. ...Алиса ничего не рассказал. Никто не узнал о том, что Алисе известна его тайна. Никто не узнал о том, что Алиса достиг своей цели. А Хомура все чаще и чаще ловил себя на мысли, что хотел бы чтобы Алиса сделал это снова. И эта мысль казалась такой порочной, но оттого и притягательной. В следующий раз он специально оставил дверь открытой. Алиса воспринял это как приглашение и медленно вошел, словно дикий кот наблюдая за тем, как Хомура доедает свой обед. Белесые шрамы ярко выделялись, Алиса прослеживал изуродованные линии губ взглядом, Хомура чувствовал себя неловко под его взором. Но он сам разрешил. Он сам разрешил и готов был принять это. В этот раз Алиса касался его немного дольше. В следующий раз Хомура захотел тоже получить от Алисы что-то взамен. В один момент он схватил руку Алисы с Братцем и под испуганный писк стянул куклу с руки. Алиса дрогнул когда Хомура провел пальцем по его ладони. Его рука, скрытая за куклой такая чувствительная? Это даже забавляло и делало грозный образ Алисы особенно уязвимым. Мягкое прикосновение обеих рук Алисы к лицу Хомуры казалось особенным. Братец сидел рядом, наблюдая за тем, как что-то стремительно меняется. ... спустя время Хомура понял, что стал зависим. Запираться в туалете или где-либо еще чтобы неловко касаться вскоре уже казалось привычкой. Алиса позволял себе слишком многое как и сам Хомура. Алиса слишком честен и искренен в своих эмоциях, и он очень ценил. Ценил то, что Хомура стремился скрыть. Хей, может эти шрамы не так уж плохи? По крайней мере Алиса восхищается ими так, будто бы поклонение уродству его личный культ. Он восхищается этими шрамами будто это что-то важное, он гладит, лелеет, шепчет, целует и так, нежно-нежно, касается языком что Хомуре порой кажется, что он станет следующей жертвой наверняка острых зубов Алисы вместо того сочного стейка, что был на ужин в академии. И на самом деле это звучало неплохо.