Огонь и ветер

Я делаю тот минимум по обработке фотографий, который должна сделать, чтобы не отстать от собственного графика, и вызываю такси. Сегодня я в чрезмерном смятении чувств и мыслей, и чтобы разорвать этот порочный круг, мне нужно насильно прервать внутренний диалог. Я не большой поклонник йоги, хотя иногда и приходится ее практиковать для гибкости, но мой истинный выбор — это транс, достигаемый через танец клинка или ритм боя. Поэтому сегодня я еду в один закрытый клуб, где наверняка найдутся спарринг-партнеры моего уровня, способные заставить меня забыть обо всем, кроме инстинкта выживания. Выйдя из такси, обхожу ничем не примечательный дом с обратной стороны и спускаюсь на цокольный этаж, приложив свою ключ-карту к неприметному считывателю у тяжелой, лишенной опознавательных знаков двери. Охранник на входе, массивный мужчина с бычьей шеей, расплывается в широкой, узнающей улыбке. — Здравствуйте. Давно у нас не были. Отвечаю ему коротким, деловым кивком, сбрасывая куртку. — Работы много. С кем сегодня можно размяться? Охранник задумчиво поднимает глаза вверх, припоминая, кто сегодня присутствует: — Коршун, Вепрь... новый тут у нас есть — Алмазный Клинок. — Фехтовальщик? — не могу сдержать легкой иронии. Ой, сколько пафоса, умереть не встать. — И не только, — усмехается охранник. — Еще рукопашник неплохой, говорят. Также здесь Эстет и Сель. Ну да, небогатый выбор. А что я хотела в дневное время? Аншлаг тут случается ближе к ночи, когда свет солнца сменяется светом фонарей, и тени сбрасывают пиджаки. Хорошо хоть, не надевают костюмы супергероев. — Хорошо, спасибо. Я прохожу внутрь, в раздевалку. Никто из постоянных бойцов не интересуется настоящими именами спарринг-партнеров. Нам достаточно тех имен, которые мы сами себе выбираем, чтобы сохранить анонимность и отбросить лишние связи. Здесь ты — это только твое мастерство и выбранный образ. Правда, иногда что-то идет не так. Например, я когда-то выбрала себе имя Бора, в честь холодного и стремительного северного ветра. А теперь меня здесь знают не иначе, как Ураган Катрина. Что ж... Бывает и так. Главное, чтобы сегодня нашелся тот, кто заставит этот ураган выплеснуть всю свою ярость на ринг. Переодевшись в спортивную форму, выхожу в общий зал, оглядываюсь по сторонам. Пространство знакомое: несколько груш и макивар разного калибра, дорожки для разминки и одна небольшая, огороженная площадка для спаррингов — ее покрытие немного просело под ногами, помня удары и падения. Разминаюсь я серией ката из крав-мага — резких, эффективных, лишенных всякой эстетики. Сегодня мне не до изящества. Хочу плотного, жесткого контакта, чтобы мышцы горели, а дыхание сбивалось. Бои без правил — конечно, не моя тема, я не за тем сюда пришла. А вот бой в полный контакт, но вполсилы, где можно не бояться серьезно травмировать партнера, — самое оно. Где главное — не победа, а сам процесс, сброс напряжения до полной отрешённости от всего. Заканчиваю разминку, чувствуя, как тело наполнилось горячим свинцом готовности. Выхожу в центр зала и, собрав воздух в легкие, громко бросаю вызов тишине: — Есть у кого-то желание потанцевать? Почти сразу же от стойки с водой отделяется высокий, прекрасно сложенный мужчина с выразительными, почти слишком правильными чертами лица — Эстет. Он одаривает меня широкой, узнающей улыбкой. Мы пересекались здесь не раз. — О, Катрина, привет. Давно не виделись. — его голос глубокий и спокойный. — Давай потанцуем. Как ты любишь — без стиля, просто как душа повелит. Я согласно киваю, и мы оба выходим на спарринговую площадку, занимая позиции напротив друг друга. Он не принимает классической стойки, его поза расслаблена, но я знаю — это обманчиво. Он, как и я, здесь не для того, чтобы следовать правилам. Он здесь для того же катарсиса, только, возможно, своего. — Ты сегодня вся — сжатая пружина, — констатирует он, его взгляд скользит по моим плечам, по сжатым кулакам. — Выпускай. Я готов поймать. И мы начинаем. Первые движения — осторожные, разведывательные. Но скоро адреналин и внутренняя буря берут свое. Мои атаки становятся резче, быстрее. Я не думаю о технике, я следую инстинкту. Рубящий удар ребром ладони, низкий подсек, серия в корпус. Эстет парирует, уходит, принимает удары на блоки, и на его лице нет ни напряжения, ни злости — только полная концентрация и... понимание. — Так-так, — выдыхает он, пропуская скользящий удар по руке и отвечая контратакой в бедро, заставляя меня отшатнуться. — Кто-то сегодня не на шутку зол на весь мир. Не бойся, здесь можно это показать. В его словах нет насмешки. Есть разрешение. И с этим разрешением я отпускаю последние тормоза. Позволяю гневу на Женю, страху перед болью, ярости от своей собственной уязвимости выйти наружу через каждый удар, каждое движение. Это уже не просто спарринг. Это извержение. И мой молчаливый партнер на ринге — идеальный свидетель, готовый принять на себя весь этот огонь, не осуждая и не задавая лишних вопросов. Мы кружили по арене минут сорок, меняя фазы яростной активности и выжидательной разведки, обмениваясь одиночными хлесткими ударами и плотными сериями, пока оба не выдохлись, остановившись по взаимному, безмолвному согласию. Я поблагодарила Эстета за бой кивком и отошла к стойке с водой, все еще тяжело и рвано дыша. Открыла небольшую бутылку с минералкой, прополоскала рот, смывая вкус крови с губы, которую прикусила в одной из атак, прежде чем сделать первый осторожный глоток. Немного подождала, прислушиваясь к сердцебиению, и сделала еще пару глотков, стараясь не жадничать. В это время ко мне подошел невысокий, но крепко сбитый мужчина с выраженными монголоидными чертами лица. Движения его были плавными и экономными. Судя по всему, это тот самый Алмазный Клинок и есть. Я вежливо, но безразлично улыбаюсь, давая понять, что не ищу продолжения общения: — Доброго дня. Он отвечает мне сдержанной, почти невидимой улыбкой, но его глаза — внимательные, колючие, как два отточенных лезвия — изучают меня с профессиональным интересом. — Впечатляющая у вас... боевая школа... — он делает намеренную паузу, приглашая к представлению. — Я зову себя Бора, — говорю я, — но некоторые завсегдатаи называют меня Ураган Катрина. — Пожимаю плечами, как бы смиряясь с прозвищем. — То, что вы видели, это был не какой-то определенный стиль. Скорее, синтез. Бой без правил и условностей, когда используешь все, что знаешь, так, как считаешь нужным в данный момент. Его взгляд становится еще пристальнее. — А фехтованием вы не занимаетесь, случайно? Я качаю головой, делая глоток воды, чтобы скрыть легкое напряжение. Фехтование — слишком благородное и открытое искусство для того, чему меня учили на самом деле. — Серьезно — нет, — отвечаю я почти искренне. — Мой предел — артистическое фехтование для съемок, да и то корявенькое... больше для вида. «Признание почти искреннее,» — проносится у меня в голове. – «Ведь работа с ножом, которой меня обучали, — это не фехтование. Это не спорт и не искусство. Это диверсионные приемы, заточенные под тихое обезвреживание или убийство. И об этом «случайно» не рассказывают новым знакомым в спарринг-клубе, как бы колючи ни были их глаза». Алмазный Клинок слегка наклоняет голову, принимая мой ответ, но во взгляде читается, что он почуял недоговоренность. Однако правила клуба строги, и одно из самых главных - не лезть в душу без приглашения. — Жаль, — говорит он просто. — У вас хорошие данные. Было бы интересно скрестить клинки. — Возможно, как-нибудь, — отвечаю я уклончиво, отодвигая от стойки. — А на сегодня с меня хватит. Удачи на ринге. И, кивнув на прощание, я направляюсь в раздевалку, чувствуя на спине его внимательный, «колющий» взгляд. Сегодняшняя цель достигнута — тело устало, ум очистился. А загадочные незнакомцы с говорящими прозвищами... это уже проблема на другой день.