Акколада для двоих

— Отец, клянусь тебе, если ты устроишь ещё одно сватовство без моего ведома, я постригусь в монахи и у нашего королевства никогда не будет наследников!  Прекрасный юноша сидел в своих покоях на огромной кровати королевских размеров, как и подобало молодому принцу Серого королевства. Темные округлые брови сейчас изломились то ли в праведном гневе, то ли в великом расстройстве. Старый король, понимая, что у сына сейчас нет шанса сбежать из комнаты, так как все слуги были отосланы до утра, снова принялся допрашивать его. — Ну что не так было с этой принцессой? Почему ты так ей упрямился? Я понимаю, что она старше тебя, но ведь нет никакой разницы между этими девицами, они и старые и молодые, все одинаковые! — Отто ||| понимал, что, вообще-то, разница есть, раньше он тоже противился таким бракам, но список государств, согласных на союз, становился всё короче, а сам он всё старее. Хотя они с сыном и не были близки, погулять на его свадьбе и понянчить внуков очень хотелось.  – Ох, Господь Всемогущий, отец, да о похождениях этой длинноногой Габриэлы известно даже в самых дальних концах света, конечно же её теперь пытаются сосватать хоть кому-то. Было противно. На теле чувствовались липкие осуждающие взгляды чужих придворных и самой этой принцессы, а на душе скреблись кошки.  Этот бал высосал из него все силы, пусть сам он ничего на нём и не делал. Всё, как обычно, решалось за него. От этого всего хотелось лечь спать на сотню лет, как в сказке, которую он читал в детстве.  Юноша почувствовал, что его едва высохшие глаза снова начали неумолимо намокать. Принцу не подобало реветь как кисейной барышне, но он всегда отличался от остальных, начиная с самого рождения. Его мать всегда была слаба и еле смогла выносить даже такого щуплого ребёнка как он. Элизабет, прекрасная, но хрупкая, не выдержав роды, умерла в ту же секунду, когда врачи сказали, что единственный плод, который оказался жизнеспособным, будет инвалидом. На страну обрушился траур. И этот траур навсегда поселился в сердце молодого принца. Пока все дети учились первым бальным танцам и делали первые взмахи шпагой, первенец Циммерманов мог только учиться устным наукам и осваивать различные виды искусства. Он любил играть на магдалине и знал виртуозные произведения на клавесине, но более всего ему нравилось писать картины. Эти искусства, чаще присущие принцессам, чем благородным принцам и рыцарям, частенько давали поводы для насмешек на тех балах, на которых он был вынужден появляться по воле своего отца.  Минуты тишины прервал грустный вздох Циммермана-старшего. Он грузно встал и начал ходить вперед-назад, погруженный в тяжелые раздумья. Чем же можно было уговорить принца, которого ничего не интересовало? Возможно, его новый советник, которого за мудрость все называли Сфинксом, был прав. Стоит найти новую жену и пока не поздно, родить настоящего наследника, а этого размазню оставить в покое.  Последний раз взглянув на сына, король встал и вышел из покоев. Эрик наконец-то смог выдохнуть и, раскинув руки, упасть на кровать. В груди словно зияла дыра. Его тошнило, но вовсе не от выпитого вина. Хотелось курить, поэтому он медленно переполз к прикроватной тумбе, внутри которой он откопал красиво украшенную трубку и расшитый золотыми нитями мешочек табака лучшего сорта. Тёплый едкий дым неплохо очищал голову, поэтому уже через пару минут, когда под балдахином стало туманно, Циммерман успокоился и начал засыпать, даже не снимая парадные одежды. 

***

Эрик открывает глаза, и первое, что он чувствует, это буйство запахов и цветов. Они сами появляются в его голове, словно крича наперебой «Посмотри на меня, почувствуй меня!», и у юноши от этого немного кружится голова. Он лежит ещё пару минут, просто пытаясь привыкнуть к необычным ощущениям и наслаждаясь лёгким ветерком. Наконец разнеженный шатен осторожно понимается с мягкого гобелена, расшитого золотом, осматриваясь вокруг. А вокруг раскидывается зелёный луг, что кажется бесконечным, с множеством цветов и трав различных неповторимых окрасок, которые он мог видеть только в книгах. Позади него, там, вдали, виднеется частокол елей, что выглядит чёрным из-за большого расстояния. Не желая думать о том, что там может находиться, юноша поднял свои темные глаза и встретил бесконечное лазурное полотно неба, переливающееся всеми оттенками такого же бескрайнего моря. А каждое облачко кажется мазком белой воздушной краски, оставленной талантливым творцом. И солнце, что светит ярко, но не печёт, уже перевалившись за свой пик, ласково греет бледную кожу. Эрик, впервые чувствуя себя настолько легко, бежит по полю, задорно смеясь, как в редкие беззаботные моменты детства. Ни капли не устав, он собирает прекрасные, впечатляющие разнообразием цветы для венка. Он даётся так легко, что принц снова счастливо улыбается, от этого непривыкшие мышцы алых щёк начинает приятно покалывать. Недалеко журчит ручей, и желая слегка охладиться, юноша решает подойти к нему. Заглядывая в прозрачную гладь, Эрик видит себя. Это он, но с ним точно что-то не так. Какое-то странное чувство в груди неприятно сжало сердце. Это ощущение, словно яд, стало моментально растекаться по венам Циммермана, увеличивая тревогу. В голове зашумело, руки и ноги онемели. Глаза цвета кофейных зёрен расширились, а шаткое дыхание участилось. Отражение в воде повторяло за ним, но водная рябь искажала чужое лицо, словно насмехаясь над принцем. От этого его замутило и на мгновение показалось, что сейчас он упадет в реку, пропадая навсегда. Но чья-то большая тяжёлая рука остановила падение. Слабое тело откинули назад, в крепкие объятия. Через мутный разум стали доноситься чужие слова. Чей-то обеспокоенный голос приятно обволакивал, даруя спокойствие и возвращая способность ясно мыслить. Поднимая глаза вверх, на своего спасителя, Эрик понимает, что перед ним настоящий ангел. Библейское создание, посланник Бога, эфемерный сгусток любви и солнечного света. Ангел смотрит на него своими чистыми голубыми глазами и кажется, что на него смотрит целое небо. Короткие белые волосы едва колышет прохладный ветерок, создавая ощущение, что он реален. Аккуратно развернувшись в его крепких руках, Эрик шепчет «Я в раю? Зачем ты здесь? Как тебя зовут?» и небоглазый лишь также тихо смеётся и гладит чужое лицо тёплыми ладонями. «Тебе просто приснился плохой сон, милый, всё хорошо» — это звучит так нежно из бледных губ посланника Божьего, что шатен не может себя перебороть и тянется за ними, за словами, за этим приятным ощущением. Чужие уста похожи на самый сладкий в мире мёд, он чувствует, что тает под чужим напором и от этого становится ещё лучше. Он забывает обо всём, что тревожило его еще каких-то жалких пять минут назад и чувствует, что мягко проваливается в сон. Слабо цепляясь за остатки сознания, Эрик понимает, что так и не узнал кто этот мужчина и почему он так сильно нуждается в нем. Но всё это будет потом, когда он проснётся. Тёплые объятия похожи на облака, а тихое мычание на самую прекрасную колыбельную. Он окончательно проваливается в сон. А когда просыпается, обнаруживает себя в своей холодной постели, слегка опухший и всё ещё в смятой парадной мантии. Слезящиеся со сна глаза ищут кого-то, но в комнате пусто и лишь полупрозрачные шторки балдахина колышатся на сквозняке. Юноша ёжится то ли от прохладного ветра, то ли от пустоты внутри груди. В расстроенных чувствах он ищет одеяло. Впереди ещё один ужасный одинокий день.

***

— Посмотрите, скачет на коне, словно слабая девица, не может даже ноги перекинуть через седло, жалкий немощный мальчишка, — очередные смешки холодным ветерком донесло до молодого наследника престола. — Эй, Эрик, может нам стоит называть тебя принцессой Эрикой? — над тихим и кротким преемником престола издевались даже дети низкопоставленных чиновников и обычных баронов, такие как Леопольд. Он сейчас стоял у красивой беседки, окруженный своими друзьями и возлюбленной, и позволял себе колкости в сторону Циммермана. Леопольд был грубым и довольно глуповатым, его интересовали только свежие сплетни и лобызания со своей хорошенькой женой, что было довольно жалко. Кареглазый юноша лишь бросил косой взгляд из под тёмных ресниц и сморщил аккуратный носик. К двадцати годам он обзавёлся невероятным терпением и нескрываемым отвращением ко всем, кто появлялся в его поле зрения. Дернув поводья, он направил своего коня в другую сторону, уезжая в глубины прекрасного дворцового сада.  Сегодня снова были смотрины. И вопреки своим угрозам, кронпринц все же присутствовал на них, не имея возможности сбежать. Во дворце стояла суета с самого утра. Придворные проверяли готовность гостиных и залов, прислуга в сотый раз начищала столовое серебро. И пока на дворе не появилась богато украшенная карета с королевской четой Белого королевства и их дочерью, Эрику даже не разрешалось выходить из покоев. Во время самого роскошного ужина, который он видел за последнее время, Циммерман-младший просто сидел подле отца, молча вживаясь в роль мебельного гарнитура. Принцесса, сидящая напротив него, тоже скучала с ужасно тоскующим взглядом. Кажется, её больше интересовали гобелены за его спиной, чем все, что происходило за огромным столом, в чем он был с ней полностью солидарен. После пышного приёма было время на отдых гостей и подготовку к завтрашнему балу, что давало свободный вечер для юного принца и принцессы. Наследник Серого королевства не мог более находиться в замке, который душил его своей суетой, потому он велел приготовить своего любимого коня и отправился в сад. Огромная территория, выделенная под цветник, в котором росли самые удивительные и прекрасные цветы со всего света, делилась садовой изгородью, красиво обвитой ползучими лозами винограда. Так, слева от неё располагалась оранжерея невероятных размеров, в которых любила проводить время покойная королева, а справа некое подобие лабиринта, созданного из плотных резных кустов. Там было приятно прогуливаться на коне, не задумываясь ни о чем, кроме красоты мраморных фонтанов и цветов. Поэтому кронпринц отправился туда в надежде освежить голову.  В саду было довольно тихо, безветренный светлый вечер украшался лишь редкими трелями диковинных птиц, желающих напиться воды из резных пиал. Жалея о забытом альбоме для рисования, Циммерман-младший не заметил как его конь стал сам решать куда идти. Через несколько минут неторопливой прогулки среди пышных душистых роз послышались чьи-то незнакомые голоса. Далёкий и детский принадлежал, кажется, принцессе, которая прибыла на сегодняшние смотрины, но с ней был ещё чей-то глубокий бархатный тенор. Принц не хотел подслушивать, просто так получилось, что его конь захотел идти именно в этом направлении, а сам он не мог не услышать чужие громкие возгласы.  — Я не хочу выходить за него замуж! — сокрушалась рыжая девушка. Её алое платье едва не сливалось с розами вокруг и красиво оттеняло ее веснушки, которые не смогла упрятать ни одна пудра. Хоть Эрик и успел с ней познакомиться, поговорили они совсем немного и на весьма приглушённых тонах, потому звонкий голос, который она, видимо, специально прятала до этого момента, смутил принца. Все принцессы до этого были совершенно одинаковыми: тихими и кроткими, абсолютно скучными пустышками. Эта же казалась довольно бойкой девчонкой. И наверно, она доставляла немало хлопот во дворце, потому что даже от её непродолжительных причитаний у кареглазого начало свербить в затылке. — Моя госпожа, не думаю, что у Вас есть выбор. Король уже давно сказал, что не даст  своего благословения на свадьбу с тем лордом из рода Василисков. Всё уже решено, — противостоял ей жёсткий мужской голос. Судя по всему, это был слуга или рыцарь, приставленный к принцессе ради её сохранности.  Внезапно конь принца громко заржал и попытался встать на дыбы, видимо, его испугало что-то в розовых кустах. Эрик, не ожидая такого предательства со стороны любимого скакуна, не успел среагировать, падая вниз с тихим вскриком. К великому сожалению, всё это действо не могло не привлечь внимание гостей королевства. Поэтому когда он открыл глаза, потирая ушибленный затылок, он увидел склонившуюся к нему принцессу, которая разглядывала его своими черными бездонными глазами. Рядом стоял светловолосый мужчина, который показался Циммерману смутно знакомым. В чистых глазах голубого цвета тоже промелькнуло неуверенное узнавание и смущение. Чтобы скрыть это, блондин стянул с себя перчатку и подал руку шатену, чтобы помочь ему встать. Не раздумывая, королевич потянулся в ответ, все также не отрывая взгляд от чужого лица.  В следующий момент происходит так много всего, что у Эрика кружится голова при попытке понять как он оказался в этой ситуации.  Благородный рыцарь, не подозревающий о болезни принца, тянет его на себя, но чужие нерабочие ноги оказываются препятствием, потому витающий в облаках Эрик тут же снова оказывается на земле. И вовсе не метафорически. Упав коленями на свежую траву, он уткнулся лицом в чужой пах, цепляясь длинными пальцами за красивые ножны меча и грубые металлические латы. Даже не успев никак среагировать, они снова оказались в весьма смущающей ситуации. Чёрный арабский скакун совершенно точно окончательно взбесился и пронёсся мимо, опрокидывая мужчин на землю.  Блондин, нависший над Циммерманом, замер в считанных сантиметрах от чужого лица. Расширенные от испуга карие глаза, обрамленные такими же тёмными ресницами, метались из стороны в сторону, не зная где остановиться. Румяные щеки пуще прежнего залились краской, отчего принц показался рыцарю только ещё прекрасней. Их сердца стучали в унисон, быстрее чем надо, но это было так правильно и так волнующе. Когда тишина между мужчинами почти достигла пика неловкости, вмешалась рыжеволосая принцесса, которой были неведомы неловкость и чувство такта. — Александр, ну же, помоги ему встать, чего ты разлёгся? Ждёшь, что тот жеребец окончательно раздавит наследника престола? — она упёрла руки в боки, нетерпеливо постукивая ножкой по мягкой траве. — Прошу, не надо снова меня поднимать, из-за недуга у меня не работают ноги, — Эрик смущённо отвернул голову, не желая ещё сильнее унижаться перед потенциальной невестой и этим завораживающим юношей. — Давайте тогда я отнесу Вас, — было видно, что блондин снова надел маску сдержанного слуги, но голубые глаза выдавали весь спектр чувств в его груди. Его рука дрогнула, едва приподнявшись в услужливом жесте, но тут же замерла в воздухе, словно наткнувшись на невидимую преграду. Касаться королевича, даже в порыве благородной заботы, было немыслимо, святотатственно. — Нет-нет, что Вы, не стоит, я не хочу Вас утруждать этим, будет достаточно, если Вы найдёте моего жеребца, — принц сконфуженно отряхнул плащ, не имея больше сил смотреть на рыцаря. Он уже предчувствовал как этот ужасный день будет сниться ему в страшных кошмарах ежедневно.  — Господин, мне не составит никакого труда сделать это для Вас, так окажете ли Вы мне честь? — абсолютно щенячий взгляд Александра гипнотизировал Эрика и у него просто не хватило слов, чтобы ответить хоть что-то. Но принцесса, которая уже начала терять терпение от этого обмена любезностями, снова вмешалась, закатывая глаза.  — Я найду коня, а ты пока последишь за сохранностью нашего гостеприимного хозяина, — предложили она и развернулась, не дожидаясь ответа. Немногого раздражённо подхватывая пышные юбки своего роскошного платья, девушка быстро зашагала прочь, в сторону выхода из садового лабиринта.  А в это время между двумя юношами все еще висела неудобная тишина. Ни один из них не мог пошевельнуться, пытаясь понять что же так манило их друг к другу. Эрик наконец смог перевести взгляд с чужого прекрасного лица ниже, на начищенные доспехи. По ним было видно, что обладатель уже бывал в бою, но хорошо заботился об их виде, наверное, чтобы выглядеть презентабельно рядом со своей принцессой. В блестящих латах Циммерман заметил своё красное отражение и от этого смутился ещё больше. Он был абсолютно растерян, не зная что делать, но скоро понял, что надо хоть что-нибудь сказать, иначе молчание под пение птиц закончится лишь когда вернётся рыжая.  — Простите, мы с Вами не могли где-то встретиться до этого? — У Вас смутно знакомое лицо, — как назло, начали они одновременно. Градус неловкости возрастал, но это странное ощущение в груди заставляло забыть об этом. Сердце принца пыталось вырваться из груди, словно оно принадлежало не ему, а этому белобрысому мужчине, которого он видел первый раз в жизни. А может быть не первый? Отчего же от одного взгляда на него делается так сладко и так больно одновременно? Это всё случайность или так предначертано ему судьбой? В голове возникло столько вопросов, сколько можно было сосчитать звёзд на небе, но ответов было не больше, чем светил у Земли. Оставалось лишь надеяться, что этот чужестранец сможет ему помочь.  — Простите, Ваше Высочество, но я не думаю, что это возможно. До сегодняшнего дня я не бывал в других королевствах, да и честь служить принцессе выпала мне совсем недавно, так что мы не могли встретиться на балах. Я бы Вас обязательно запомнил, — на последней фразе он прикусил язык, понимая, что снова болтнул лишнего. А ведь Циммерман может быть не таким же снисходительным, как его собственная госпожа, которая любила поболтать с кем-то кроме фрейлин, так что стоило держать язык за зубами, а голову ниже.  — Очень жаль, я бы тоже Вас обязательно запомнил, — кронпринц тяжело вздохнул от досады и отвел взгляд в сторону, уже различая топот копыт. Александр тоже всё понял и, бросив последний взгляд на принца, встал и подравнялся, готовый принимать жеребца. — Прошу, — принцесса так резво спрыгнула с коня, что блондину даже не пришлось её ловить, потому он со всей аккуратностью подхватил Эрика и усадил в седло. Благодарные карие глаза смотрели с таким теплом, что у рыцаря едва хватило сил отвести взгляд и схватить поводья. Из садового лабиринта троица выбралась молча.

***

— Ну что, Эрик, как тебе наша гостья? — Отто зашёл в покои сына, даже не удосужившись постучаться, отчего принц подскочил в своем кресле. Обернувшись через плечо, он отложил альбом и попытался угадать настроение родителя. Его глаза были подслеповато прищурены, он всегда плохо видел после вина. Седые жидкие брови были в обычном состоянии, морщинки на лбу не возмущались. Можно было подумать, что отец спокоен, но тонкие губы, поджатые в ожидании, выдавали чужое напряжение. Молчание затягивалось. Циммерман-младший принципиально ничего не говорил, не желая заранее проигрывать этот бой, а Циммерман-старший пытался успокоить мгновенно появившееся раздражение и подобрать слова так, чтобы сын хотя бы немного его послушал перед тем, как начать очередную истерику. Может в этот раз у него получится достучаться? — Эрик, я надеюсь ты понимаешь, что не получится вечно избегать тему свадьбы. Нашему королевству нужны наследники и это твоя прямая обязанность, как это было у меня, у моего отца и у его отца, —  юноша на это шумно вздохнул и закатил глаза, чем вызвал первую вспышку гнева у короля. — Да что ты себе позволяешь?! Я столько лет терпел все твои капризы, старался давать тебе полную свободу действия, не насидал так сильно с королевскими обязанностями, и все это ради твоей матери, которой поклялся быть мягким и потакать твоим детским капризам, но я так больше не могу. — он потёр переносицу, потому что от этого монолога, повторенного уже с десяток раз, начинала болеть голова. — Я ведь прошу тебя только об одном! Жениться до двадцати лет и сделать наследника королевства. А дальше занимайся чем угодно, хоть рисуй свои каракули, хоть плюй в потолок целыми днями, — двадцать лет исполнялось кронпринцу примерно через месяц, в конце сентября, а это значило, что у короля уже были какие-то планы. И, видимо, Белое королевство тоже было серьёзно настроено выдать старшую дочь замуж, и кажется, дальнейшая судьба уже была предрешена. Тогда Эрик понял, что у него нет шансов дальше избегать этого.  Со стеклянными от осознания глазами молодой человек медленно потянулся за трубкой с табаком, все еще не желая признавать будущую реальность. Но это молчаливое действие почему-то возимело эффект красной тряпки для быка и окончательно вывело из себя старого короля. — Да скажи же хоть что-нибудь, сукин сын! — он с размахом ударил по чужой руке, выбивая дорогую вещицу на холодный каменный пол. Принц тяжело сглотнул и опустил голову, не желая видеть чужое пьяное лицо. Тишину прерывало только шумное дыхание короля и тиканье часов, кажущееся невозможно громким, — Белое королевство предлагает самые выгодные условия союза, их дочь твоего возраста, я сделал все, чтобы облегчить тебе жизнь, но ты, неблагодарный слизняк, вместо того, чтобы благодарить меня, только действуешь мне на нервы! Но я больше не потерплю этого. Ты женишься на этой рыжей ведьме, заделаешь ей такого же сопливого нытика, и может хотя бы тогда повзрослеешь! И поймешь, что жизнь — сложная штука, а я делал всё, чтобы облегчить её для тебя. Комната повязала в мёртвой тишине. Эрику показалось, что он даже слышал как упали и разбились о каменный пол две слезинки с его щеки. Юноша задушенно и прерывисто дышал, боясь, что если он сейчас всхлипнет вслух, то отец снова разгневается. Но тот застыл каменной статуей, тупо пялясь в окно. Как только последний луч алого закатного солнца перестал освещать покои принца, он всё также молча вышел, захлопнув за собой дверь. Лишь тогда кареглазый мальчик смог вздохнуть полной грудью и зарыдать младенцем, сгибаясь пополам от невыносимой тяжести судьбы.  Полночи Циммерман не мог уснуть. Ну душе было неспокойно, сердце горело в груди, после разговора с отцом хотелось отвлечься от реальности и снова увидеть прекрасный сон, от которого было так хорошо, что даже плохо. Но каждый раз когда он пытался сомкнуть веки, перед глазами возникали вспышки-образы разъярённого отца. Его крик до сих пор звенел в ушах и ничего не могло помочь расслабиться и забыться. Тогда Эрик попытался подумать о чём-то хорошем. Но в голову ничего не шло кроме портрета блондина, с которым он сегодня виделся. И от одной мысли о нём сердце шатена стало странно дрожать в груди, а кончики ушей жечь от прилившей к ним крови. Зарывшись поглубже в подушки, он начал снова и снова прокручивать в голове те несчастные двадцать минут, в которые ему довелось побыть рядом с этим юношей. И хотя все это было ужасно неловко, ему бы очень хотелось, чтобы этот момент повторился, ради того, чтобы ещё немного поразглядывать чужие светлые ресницы, светящиеся чистым золотом на свету, чтобы хоть раз ещё оказаться так близко к чужим тонким губам. От этого нездорового интереса к белобрысому юноше Эрик метался по кровати в отчаянии, не имея возможности отделаться от мысли, что все это неправильно и недосягаемо. Лишь под утро, в самый тёмный час, он смог забыться в тревожном сне.  А где-то в другом крыле дворца в таких же тяжелых размышлениях нёс службу Александр Чёрный, верный рыцарь Белого королевства. Совсем скоро должны были прийти другие стражники, чтобы сменить его и дать немного отдохнуть. Хоть день и прошёл довольно спокойно, он вымотался от того, что ему нельзя было расслабляться ни на секунду, ведь вдали от родных стен его госпожу в любой момент могла поджидать опасность. И он отлично справлялся со своей работой, пока… Пока чужие карие глаза, сравнимые только с самыми изумительными тёмными рубинами, не покорили его сердце.  Образ этого прекрасного принца, лежащего в опавших лепестках роз на изумрудной мягкой траве, отпечатался на обратной стороне его века и теперь, каждый раз прикрывая глаза, Чёрный видел только его. В тот вечер сон пришёл к нему очень быстро.  Очнулся он от мягкого прикосновения к своей голове. Чужое присутствие его сначала напугало, поэтому блондин подскочил с постели, пытаясь нащупать под подушкой кинжал. Но он не смог нащупать ни кинжала, ни самой подушки. Продрав глаза, он понял, что находится вовсе не в гостевой комнате замка Циммерманов. Вокруг него простиралось бесконечное пространство цветочного поля. Пёстрые бутоны, пахнущие невозможно сладко, пускали рябь по глазам. На их фоне выделялось лишь одно тёмное пятно человека, сидящего рядом с ним. Кареглазый шатен с тёмными круглыми глазами, делающими его лицо молодым и выразительным, улыбался ему самой нежной улыбкой, которую он когда-либо видел. Склонив голову набок, он прошептал: «Прости, что разбудил. Во сне ты выглядел таким милым, что я просто не мог сдержаться» и также тихо рассмеялся, глядя на чужое раскрасневшееся лицо. Блондин в ответ на это мог лишь молча пялиться, рассматривая каждую волосинку на тонких бровях идеальной формы и тонкие гусиные лапки, расходящиеся от улыбчивых глаз. «Пойдем к реке, здесь становится слишком знойно», — прекрасный юноша наконец плавно поднялся с колен и протянул Александру руку. Поднявшись с мягкого гобелена, голубоглазый пошёл за этим шатеном, не сразу понимая, что тот так и не отпустил его руки. За всю непродолжительную прогулку они не проронили ни слова, но тишина между ними была совершенно уютной и приятной, не хотелось её нарушать, поэтому Чёрный сконцентрировался на ощущении чужой руки в своей. Небольшая кисть с длинными пальцами и тонкой бледной кожей идеально лежала в его собственной, большой и огрубевшей от постоянных тренировок с оружием. Аккуратно погладив чужие костяшки большим пальцем, он почувствовал как тонкая ладонь сжала его в ответ чуть крепче, словно боясь отпустить. От этого маленького жеста в груди что-то трогательно затрепетало и Александр еле заметно улыбнулся своими бледными губами. Заметив небольшой журчащий ручей, кареглазый юноша ускорился, весело запрыгивая в воду прямо в своей длинной белой рубахе. Обернувшись через плечо, он хитро посмотрел на приблизившегося блондина и в следующую секунду окатил его чистой прохладной водой. Сначала Чёрный дернулся от такой неожиданной шалости, но чужой заразительный смех, похожий на перезвон колокольчиков, заставил его расслабиться и улыбнуться.  Не теряя времени, Александр тоже зашёл в воду и юноши начали весело дурачиться, обливаясь приятной водой. Отступая немного назад, шатен неловко поскользнулся на мокрых камнях и закачался, размахивая руками в попытке сохранить равновесие. Зажмурившись, он уже был готов упасть, но сильные руки Чёрного не дали ему этого сделать. Одна большая ладонь оказалась на его пояснице, а вторая аккуратно, но крепко держала тонкое запястье. Оказавшись в таком положении, рыцарь заместил как близко они находились друг к другу и как волнительно это было. Чужие карие глаза из испуганных превратились в искушенные, розовые губы приоткрылись, словно хотели что-то произнести, но ничего так и не произошло, потому что поза, в которой мужчины застыли, была не слишком устойчивой. От дуновения тёплого ветерка они покачнулись и стали падать в воду. Едва коснувшись водной глади, Чёрный проснулся.  В незашторенном окне уже был виден рассвет, а за толстой деревянной дверью слышалось копошение служанок. Перевернувшись на спину, Александр уставился в потолок. Его глаза были широко раскрыты, грудь неравномерно вздымалась от тяжелого дыхания. Он чувствовал себя слишком странно, словно вся окружающая его реальность была ненастоящей. Словно настоящими была лишь та цветочная поляна и кристальный ручей из сна. И тот юноша, о котором он совершенно ничего не знал.  Рыцарь плотно закрыл глаза, пытаясь вспомнить как тот выглядел, но с каждой секундой чужой портрет лишь становился всё размытее, пока не превратился в светлый овал лица и контрастное пятно волос. В расстроенных чувствах Александр снова посмотрел в окно. Совсем скоро запоют петухи и ему пора бы заступить на службу. Ведь нельзя заставлять свою принцессу ждать в такой важный день.

***

Весь день замок снова был в суете. Старый король Серого королевства возлагал большие надежды на рыжую гостью, поэтому хотел максимально удовлетворить её родителей. Роскошные блюда, начищенные до блеска полы в бальном зале, лучшие музыканты континента, и всё ради того, чтобы кислый вид его сына не отпугнул потенциальных родственников. Вчерашняя встреча прошла довольно хорошо и Циммерман-старший был полон надежд, моля Бога о том, чтобы в этот раз все свершилось как надо и у королевства появилась новая правительница.  Эрик же в это утро был совершенно разбит. Он плохо спал, мучаясь переживаниями о вчерашнем вечере, о предстоящем балу и неизбежной свадьбе. Он понимал, что этот момент когда-нибудь наступит и у него больше не получится перечить отцу. И эта безвыходная ситуация, которую он пытался оттянуть максимально дольше, теперь затягивала петлю на его шее. Перспектива жить всю жизнь, не имея возможности быть с тем, кого реально любишь, а не с тем, кто выгоден королевству, пугала его больше всего на свете. И свежий инцидент с чужим рыцарем все только усугублял. Потому что этот Александр со своими прекрасными глазами, очаровательной улыбкой и глубоким тембром, манящим как у мифических сирен, заставлял биться его сердце чаще, а ладони мокнуть. Никто никогда не имел такого эффекта на закрытого нелюдимого кронпринца, поэтому даже для него самого это было настоящим шоком. За всю жизнь Эрик ни разу не испытывал таких чувств, которые в романах называют любовью, поэтому порочное желание узнать этого блондина поближе, попробовать с ним то, что делают обычные пары, полностью завладело его разумом и никуда не отступало.  Он понимал, что это всё неправильно и грешно, но он не мог пересилить себя и отказаться от этих чувств, даже не распробовав их, как не мог и идти против воли отца, потерявшего всякое терпение. Все, что ему сейчас оставалось — томиться в своих покоях, ожидая начала бала и тихо надеясь снова встретиться с Александром. Бальный зал пылал множеством свечей, яркими пятнами роскошных платьев и камзолов, расшитых золотыми нитями и драгоценными камнями. Со всех сторон текли вино и разговоры, громкий смех заглушал прекрасную музыку. В толпе невозможно было протолкнуться: появившийся откуда-то слух о возможной помолвке принца привёл во дворец всю свиту, высокопоставленных чиновников и просто частых гостей королевства. Все хотели своими глазами посмотреть на несчастную, доставшуюся принцу со скверным характером.  Рыжая красавица сидела подле своих родителей, её стеклянные глаза, не выражавшие ничего кроме скуки, медленно скользили по залу. Она не вслушивалась в разговор двух правителей, но даже так понимала, что дальнейшая её судьба уже была предрешена. Сидящий рядом Эрик, кажется, тоже смирился с будущим. Его кислое лицо было неинтересно рассматривать, поэтому девушка уже собиралась отвернуться, но от неё не могло ускользнуть то, как стремительно он начал краснеть и прятать взгляд в пустой тарелке, создавая видимость занятости. Пытаясь отследить чужой взор, она не нашла ничего и никого, кто мог бы смутить её новоиспечённого молодого человека. Снова пронаблюдав за Эриком, робко кидавшим непонятные взгляды исподлобья, она пыталась незаметно скосить глаза и понять с кем тот переглядывается.  Но в том углу стояла лишь дворцовая стража и её личный телохранитель, никого, кто был бы интересен принцу. Оу. Погодите, кажется, теперь она поняла. Обычно Александра было невозможно прочитать, но если знать что именно ты ищешь, то обязательно заметишь нужную деталь. И теперь, сверля взглядом своего слугу, она точно могла сказать, что кронпринц был смущён именно из-за него. Видимо, вчерашняя неловкая ситуация очень взволновала шатена, потому что другого повода для таких переглядок она не видела. Ещё раз смерив рыцаря оценивающим взглядом, она отвела глаза на толпу, держа голову прямо и высоко, как и подобало будущей королеве. Прошло ещё много времени в быстрых и медленных танцах, шумных разговорах и звонком смехе, перед тем как короли обоих королевств встали, привлекая к себе внимание. Народ и музыка мгновенно замолчали, лишь в самых дальних углах шелестели тихие шепотки и неловкий кашель.  — Дорогие подданные Серого королевства! — раскатисто начал Циммерман-старший. Его глаза счастливо и пьяно блестели, отражая пляшущие огоньки в канделябрах. — Я и мой дорогой гость, король Белого королевства, хотим объявить отличную новость!  — Верно. Уже через неделю мы закрепим союз наших государств союзом наших детей! — так же радостно и громко продолжил рыжеволосый мужчина. Слушать дальше уже просто было необязательно. Публика взорвалась восторгом, стала захлебываться в поздравлениях, каждый торопился прорваться первым к новоиспечённым обручённым, чтобы пожелать однотипного «счастья и детишек побольше». Весь мир замер на считанные секунды, но только для того, чтобы потом завращаться со страшной скоростью, оглушить противными криками и смехом, ослепить кривыми улыбками и пошлым блеском драгоценностей на таких же кривых пальцах, лезущих к нему, желающих получить хоть каплю внимания от королевских персон. И непрекращающийся свадебный колокольный звон в ушах, отдающий трелями в самую маковку. Эрику казалось, что он уже умер и за свой ужасный характер попал в ад, получив этот вечер в наказание за грехи.  Его глаза безостановочно слезились, радужки неестественно тряслись, а пот катился с него словно капли дождя в майскую грозу, но он продолжал сидеть и держаться прямо, как и подобало будущему правителю. И за завесой шаткой натянутой улыбки никто не замечал как рушилась юная душа. А может и не хотели замечать, привыкнув к вечной несправедливости жизни, принимая это как данное, принимая молодого человека в ряды несчастных заложников обрядов, традиций и привычек. Эрик не знал сколько прошло времени перед тем, как зал стал незаметно пустеть и ему разрешили уехать на балкон, чтобы хоть немного прийти в себя. Ненавидя отца за взгляд, полный отвращения, юноша злостно запихивал табак в курительную трубку, пытаясь выместить хоть частичку той ядовитой злобы, сидящей внутри. Но шарясь по карманам дорогих одежд, он понял, что не имеет при себе спичек. Ни единой, ни даже крошек серы, с помощью которых он мог хотя бы попытаться зажечь трубку. От этой разочаровывающей ситуации, добивающей отвратительный вечер, Эрик просто не смог сдержаться, и, чувствуя как первые слёзы колят нос изнутри, он закрыл лицо руками, утыкаясь тыльной стороной ладоней в колени.  — Ну почему? Почему все должно был именно так? — послышались первые тихие всхлипывания, больше похожие на мяуканье котёнка. — Ну почему я такой? Господь, — он сложил руки в молитвенном жесте, все ещё не размыкая глаз, — Господь, если ты так милосерден даже к жалким букашкам, почему ты не пожалеешь такое бедное создание, как я? О Господи, наставь меня на путь истинный, аминь…  В такой жалкой умоляющей позе он пробыл совсем недолго, потому что неловкое покашливание сверху его напугало. Стражника, приставленного к нему, он сразу отослал в другой конец зала, совершенно не боясь за свою сохранность, а может, даже тайно надеясь на какую-то страшную ситуацию. Но рядом с ним стоял не стражник, точнее… Стражник, но принадлежащий не этому королевству. На него сверху вниз смотрел Александр, телохранитель рыжеволосой принцессы. Он растерянно бегал глазами по чужому заплаканному лицу, которое в тусклом освещении светлячков и дальних свечей казалось намного старше, чем надо. Возможно, груз ответственности так исказил чужое лицо, а может это была скорбь по мечте. Чёрный тупо моргал, совершенно на зная куда себя деть, но заметив рассыпавшийся по коленям табак, он сразу сообразил: «Могу ли я предложить Вам огоньку, Ваше Высочество?».  Циммерман-младший мог лишь устало кивнуть, не заботясь ни о репутации принца в глазах чужестранца, ни о собственном виде в этих волшебных желанных глазах. Прикурив с чужой руки, трогательно освещая мокрые дорожки слёз в тёплом свете спички, он затянулся так глубоко, что внутренности, казалось, полностью пропитались дымом, не оставляя в лёгких места для воздуха, а в голове — места для мыслей. Подивившись такой неожиданности, рыцарь слегка присвистнул и пробормотал что-то под нос. И в другой ситуации Эрик бы просто пропустил это мимо ушей, не желая думать о чужом мнении. Но это был Александр и всё с ним было не как с остальными.  — Вы что-то сказали? Сэр… — он запнулся, пытаясь вспомнить как к нему обращалась рыжая. — Чёрный, это моя родовая фамилия. Мне жаль, что я не удосужился представиться должным образом. Прошу прощения, Ваше Высочество, — мужчина приклонил колено, тут же оказываясь на одном уровне с принцем. Тот лишь выпустил дымок в другую сторону и покачал головой. — До этого я лишь сказал, что Вы не выглядите как заядлый курильщик, — он отвёл взгляд, понимая, что снова болтнул лишнего. На лице шатена ничего не изменилось, не дрогнул ни один мускул, но через полминуты он все же прикрыл глаза и фыркнул, сразу переводя свой магически тёмный взор на рыцаря.  — Ну и по Вам не скажешь, что Вы Чёрный, — чужой сконфуженный взгляд ещё сильней насмешил Эрика и он позволил себе тонкую усмешку, вовсе не имея ввиду что-то злое. Белёсые ресницы быстро заморгали, в голове произошли мыслительные процессы, и наконец, видя изменения на лице принца, который снова стал выглядеть на свой возраст, голубые глаза потеплели и блондин расслабился. Так, в тишине ночи, деля одну трубку на двоих, две души стали понимать друг друга капельку лучше. 

***

Всю следующую неделю Эрик практически не помнил. Кошмары, едва перемежающиеся прекрасными летними снами, не добавляли ясности уму, забитому печалями, тревожностью и первой любовью. С самого утра во дворце кипела жизнь: подготовка к скорой свадьбе шла полным ходом. Жениху и невесте шили наряды, каждая комната замка натиралась до блеска и украшалась самыми пышными и яркими украшениями, отправлялись посыльные с приглашениями, всё королевство готовилось к торжеству.  И все эти смурные дни кронпринца освещали лишь короткие встречи с Александром, будь то во время перерыва от заучивания клятв или позднего променада после бесчисленных примерок свадебных платьев. Иногда им даже не нужно было говорить, чтобы понять друг друга. У них были их ласковые взгляды и робкие касания, украденные в самые приватные моменты единения. Глядя в чужое влюблённое лицо, Эрик думал, что свадьба была не такой уж и плохой идеей, ведь теперь этот бескрылый ангел навсегда останется рядом. И если ради тихой счастливой жизни за закрытыми дверям ему придётся напоказ терпеть рыжую бестию, которая перестала прятать свой упёртый характер, то он готов делать это до конца. Готов на всё, чтобы Александр был счастлив.   — Эрик, есть ли у Вас свободная минутка? — будущая правительница Серого королевства встала перед креслом принца, который сейчас направлялся в свои покои после прогулки. В этот вечер они с блондином отдыхали от суеты в глубине оранжереи, прячась от летнего дождя и чужих глаз, потому он был в приподнятом настроении. Согласившись легким кивком головы, он попросил слугу оставить его наедине с принцессой в одной из многочисленных гостиных. — Ваше Высочество, я тут заметила, что мой подчинённый, приставленный ко мне сэр Чёрный, в последнее время очень часто оставляет службу и пропадает. И я знаю, что в эти моменты он находится с Вами, — её темные ежевичные глаза внимательно следили за чужим лицом, высматривая как-нибудь реакцию. Она вовсе не стеснялась и не отводила взгляд, как бы показывая, что несмотря на то, что она девушка, она была с ним наравне. — Я не могу запретить Вам устраивать личные встречи, но меня не могут покинуть опасения, что у Вас с ним что-то происходит, — хищный взгляд, делающий её детское лицо несуразным, не отрывался ни на секунду. Ох, наверняка она гордилась такой своей проницательностью, подумал Циммерман. Но он уже ждал этого вопроса, потому он сделал немного виноватое выражение лица и развёл руками. — Прошу прощения за принесённое Вам беспокойство, миледи. Но я могу уверить Вас, что все эти встречи были лишь для того, чтобы … — он сделал незначительную паузу, чтобы подразнить её, — Чтобы получше узнать Вас, — невинная улыбка не особо вызывала доверие у рыжей барышни, потому он продолжил. — Понимаете, до этого мне не проходилось тесно общаться с девушками, и я очень взволнован предстоящей свадьбой. И мне проще было поговорить с Александром, как мужчина с мужчиной. Он же вечно находится рядом с Вами, знает все Ваши привычки и вкусы, поэтому намного проще было узнать побольше о Вас и традициях вашего государства от него. Откинувшись в кресле, он чувствовал как принцесса мечется в нерешительности. Его ответ был полностью продуман, совершенно не к чему было придраться, но её внутренняя чуйка не давала покоя. Слегка надув губки, она все же приняла ответ и, сделав язвительный реверанс, выскочила из комнаты прочь. В ночь перед торжеством все были как на иголках. Замученные слуги заканчивали последние приготовления, кухарки без остановки жарили, варили и парили дивные яства, садовники приводили в порядок отцветающий сад. Старый король перед сном долго молился о благополучном браке, о вечном союзе с Белым королевством, и о том, чтобы хотя бы на один день они с сыном стали обычной любящей семьёй.  Жених же в это время просто тихо лежал без сна в своей постели. Несмотря на то, что он уже вроде и смирился со своим положением, скрашенным лишь одной улыбкой любимого, ему все равно было больно и страшно. Циммерман понимал, что он слишком слаб духом, чтобы сбежать с Александром из королевства, да и из-за своего недуга он только тормозил бы их. Да и он бы рад остаться дома, но эта несвобода давала не него, рубила на корню каждую его мечту, превращая родные стены в клетку.  Незаметно провалившись в сон, Эрик жмурился от яркого света и с огромным наслаждением вслушивался в щебетание птиц над головой и журчание ручья. Приятная прохлада от воды радовала, даруя хоть какой-то перерыв от тёплого солнца, которое никогда не закрывалось тучами. Но стоило ему только об этом подумать, как над головой появилась тень. Открыв глаза, он увидел над собой чужое перевёрнутое лицо, украшенное лучезарной улыбкой. Губы принца непроизвольно растянулись, повторяя за блондином. Привстав на локте, он сомкнул их уста в сладком поцелуе. Их нежность была похожа на мягкое облако, их искренность и невинность была подобна только что распустившемуся бутону, хранящему в себе обещание грядущего цветения. Каждый их вздох, каждое нежное касание было наполнено трепетным изумлением, словно они открывали мир заново, только друг для друга. Кронпринц не мог сказать, когда этот загадочный незнакомец, которого он всё ещё называл Ангелом, стал таким родным. В этом месте они были лишь двумя заблудшими душами, которые нашли покой друг в друге. Встречаясь здесь ночами, каждый раз они становились всё ближе и ближе, пока не слились в одно целое. Им даже не нужно было что-то говорить, чтобы услышать, казалось, что их разумы и ощущения связаны, так тонко они чувствовали друг друга. Наконец оторвавшись от шатена, белобрысый лёг рядом и вопросительно посмотрел на мужчину. В воздухе витало небольшое напряжение и Эрик сначала не хотел ничего говорить, чтобы не грузить своими проблемами голубоглазого, но потом все же признался. «У меня свадьба завтра» — Циммерман перевёл взгляд в небо, выискивая хоть одно облачко. Ему было очень страшно от реакции Ангела, который до этого не давал повода бояться себя. Скорее было тревожно, что одна фраза может разрушить всё, что они успели выстроить за эти недели. Но блондин не дал своему милому начать по-настоящему тревожиться, он лишь спокойно взял чужую руку, поцеловал тыльную сторону ладони и своим абсолютно волшебным тембром прошептал: «Хоть я и завидую той, кто пойдет с тобой под венец, она должна понимать, что ты навсегда останешься только моим». От этих слов на душе стало так приторно, что Эрик покраснел как мак и, не зная как спрятать своё смущение, уткнулся котёнком в чужое плечо, наслаждаясь какими-то свежими еловыми нотками сильного тела. Они пролежали так долгое время, наслаждаясь друг другом, тёплым солнцем и симфонией природы. Циммерман совершенно не хотел просыпаться и возвращаться в реальный мир, удручающий его своими обязанностями и несправедливостью. «А ещё там нет тебя», — случайно вслух вздохнул принц, отсчитывая биение чужого сердца своей рукой. Ему нравилось это занятие, потому что оно создавало иллюзию реальности происходящего, а ему это было так необходимо сейчас.  — Кто тебе это сказал? — спросил голубоглазый парень и смешно похлопал своими прозрачными ресницами. Шатен сначала ничего не понял, а потом понял и опешил от такой информации. Вглядываясь в чужое лицо, он понял, что оно превращается в что-то смутно знакомое и родное. — Александр… — он не мог поверить своим глазам, боязливо потирая их своими аристократическими кистями. Что, если он сейчас откроет их, а Чёрного уже не будет? Это же сны, наверняка он просто придумал себе идеальный образ, на который так правильно наложился портрет Александра. Он тёр глаза, пока те не начали слезиться, всё ещё не решаясь посмотреть. Но почувствовав на лице тепло любимых рук, он  немного расслабился и начал считать до трёх. Раз. Глубокий выдох. Два. Дыхание выровнялось. Три— Резко вдыхая воздух и закашливаясь, словно всплыв из пучины океана, Эрик огляделся вокруг. Темнота его спальни сначала напугала, а потом разочаровала. Ну конечно это все не больше, чем глупые сны, выдумки яркого воображения. Он читал трактаты, объясняющие этот феномен, но все ещё не мог поверить в это сам. Эта поляна, это солнце, эта река и… этот Ангел, все это ощущалось более чем реальным, но как это возможно? А возможно ли? Что вообще есть сон, а что реальность? Эти вопросы заставляли его голову ужасно раскалываться, поэтому он зажмурился и потёр виски, молясь сейчас лишь о том, чтобы всё поскорее закончилось.  Прикрыв глаза ресницами, склеившимися от проступивших слёз, он хотел уже снова провалиться в сон, теперь не обещавший ничего кроме кошмаров, но громкие быстрые шаги за дверью его насторожили. Стража обычно не разгуливает по коридорам в этот тёмный час, да и слуги не должны были появляться до рассвета в этом крыле. Эрик тихо пересел с кровати в своё кресло, толкаясь небольшим клинком, который всегда лежал рядом с ложем для непредвиденной самозащиты. Ещё не успев открыть дверь, он услышал крики и звон металла, словно где-то недалеко завязалась драка, но толстая древесина не позволяла понять с какой стороны доносится шум, поэтому в голову полезли тревожные мысли. Что, если это доносится из покоев его отца? Они находились на этом же этаже, но до них ещё надо было пройти через несколько доверенных и обученных рыцарей, вряд ли кто-то смог бы пробраться в замок и подняться до этой башни.  Замерев в нерешительности прямо у двери, принц вслушивался в наступившую подозрительную тишину. Если там все кончилось хорошо, то стража должна была зайти и проверить его, но если там ничего и не было, а сонный мозг все это придумал, то тогда никто не войдёт в его комнату, и его ожидание бессмысленно. А если все закончилось плохо… Скрипнувшая дверь пронзила молчание каменных стен. Стараясь больше не шуметь, Эрик аккуратно выглянул из спальни. Стражи нигде не было, что уже было нехорошим знаком, но он все равно выехал в коридор, медленно двигаясь в сторону отцовских покоев. Было страшно от любого шороха собственных колёс и случайного свиста ветра. Тусклый свет факелов едва освещал дорогу и кидал некрасивые тени.  До комнаты короля оставался лишь один поворот. Сердце выскакивало из груди, дыхание стало учащаться, а по виску стекла капля холодного пота. Циммерман осторожно высунул голову из-за угла, пытаясь понять обстановку. На полу лежало несколько тел и среди них точно можно было распознать одного из рыцарей Белого королевства. Карие глаза расширились от страха, а от темной крови на полу юношу моментально затошнило. Еле отведя взгляд от мешанины на полу, он понял, что большие двери приоткрыты и из них сочился слишком яркий свет. Кое-как пробравшись через трупы, он с трудом протиснулся в помещение.  Вся комната полыхала в огне. Кровать огромных размеров, дорогие занавески на распахнутом окне, шкура убитого медведя, вся мебель вокруг, всё горело. Но Эрик не слышал громкий треск пламени, он слышал лишь гул крови в ушах и один единственный вопрос в его голове: «Где отец?». Пожар разгорался всё сильней, уже тяжело было находиться там без слёз, дыхание от дыма затруднялось, но он не мог уйти без своего старика. Он его здесь не бросит. Принц, изо всех сил толкаясь клинком, наконец смог приблизиться к чужой постели. Цепляясь за обугленный балдахин, он забрался наверх. Наклонившись к отцу, из его глаз хлынули еле сдерживаемые слёзы. Циммерман-старший неподвижно лежал на шелковых подушках и всё вокруг было залито бордовой кровью. Из рассечённой глотки совсем не было слышно ни последнего хрипа, ни свистящего дыхания, только мертвая тишина. От гримасы ужаса на родном лице со стеклянными глазами, уставившимися в потолок, Эрика снова замутило. Чтобы не потерять контроль над собой, он нашел чужую руку и крепко сжал её. — Пап, я знаю, что мы никогда не были близки, но это не изменит того, что ты мой самый родной человек, — юноша всхлипнул, пытаясь вспомнить когда в последний раз они говорили друг другу тёплые слова. Сердце болезненно сжалось от мысли о том, что он не может вспомнить ничего счастливее раннего детства, а последний их разговор был полон ненависти. — Ты навсегда останешься моим отцом, а я — твоим сыном. Я надеюсь, что на небе ты забудешь про всю ненависть и простишь меня, аминь. — Эрик дрожащей рукой закрыл чужие веки и снова беззвучно зарыдал, задыхаясь от горя и едкого дыма. Комната вокруг него расплывалась от слёз, пожар разгорался всё сильнее и Циммерман понял, что если он сейчас не сбежит отсюда, то рискует умереть рядом с отцом, так и не отомстив за него.  Стараясь объехать все препятствия, он наконец выбрался в коридор, жадно хватая ртом чистый прохладный воздух. На грани сознания услышав какой-то шум, он поднял голову, только для того, чтобы столкнуться с чьими-то латами. Слезившиеся глаза, хоть и не сразу, но даже в сумраке смогли распознать рыцаря Белого королевства, поэтому Эрик не раздумывая вскинул свой клинок, пытаясь попасть в чужое слабое место.  — Ублюдки! Затеяли убийство в ответ на наше радушие! Да я сожгу ваше чёртово королевство дотла, как вы сделали это с моим отцом! — он кричал со всей своей возможной яростью, пытаясь парировать удары. Звон железа и агрессивное рычание, больше подходящее на рыдание, заглушали все мысли внутри тёмной головы. Юноше казалось, что время замедлилось и всё вокруг было лишь сном. Очередным кошмаром, высасывающим душу. Руки его тряслись не от усталости, а от такой тоски и ярости, что они казались чужими. Привыкший к вечной апатии, Эрик был не в восторге от этой жгучей смеси внутри. В этот миг время растянулось до тягучей, удушающей паутины — каждый вдох был как приговор, каждое движение казалось последним шагом к бездне, и в голове оставалась только одна ясная команда: не останавливайся. Но никакой урок фехтования не мог его достаточно подготовить для такой неравной битвы и, уворачиваясь от чужого тяжелого меча, принц перевернулся и выпал из своего кресла. Мир завращался на доли секунды лишь для того, чтобы потом пропасть, оставив вместо себя только знакомые голубые глаза.  Мужчина над ним снял шлем и молча смотрел на шатена. В темноте ночи он был прекрасен со своим печальным взором и надломившимися светлыми бровями. Его губы были поджаты и слегка дрожали, словно сдерживались от любой лишней сейчас фразы. В голове запыхавшегося Эрика было пусто. Противный писк, простреливающий виски, позволял лишь тупо смотреть, смотреть как тот крепче сжимает меч, смотреть, как мужчина из его снов теряет идеализированные черты и становится обычным реальным человеком. — Ты знал? — едва слышно спросил принц. Он во все глаза рассматривал чужое лицо, пытаясь не пропустить ни единого знака. Но лишь молчание было ему ответом, что ранило его сердце ещё больше, — Это… это ты его убил? — охрипший голос дрогнул, но никто не обратил внимания на эту секундную слабость. За прошедшую неделю они успели достаточно сблизиться, чтобы ничего не стыдиться, но теперь Эрик сомневался. Знал ли он Александра? Был ли он хоть когда-нибудь с ним честен? Или он был лишь пешкой в ужасном плане Белого короля?  — Я не знал. — собственный голос показался Чёрному неестественно низким, как бывало всякий раз, когда ему было тяжело говорить. — Приказ поступил менее часа назад, а мое личное задание передали ещё позже. Никто даже не мог предугадать нападения, я не смог бы ничего сделать против этого. — Голубые глаза, полные скорби, зажмурились, а сильные руки перехватили поудобнее тяжёлый меч. В груди разрывалось безумное сердце, которое, видимо, пыталось убить его, чтобы остановить всё происходящее.  — Какое у тебя личное задание? — медленно и едва не по слогам спросил Циммерман, хотя и сам прекрасно догадывался какое именно. Ублюдку из Белого королевства не было никакого смысла оставлять в живых принца, даже если тот жалкий инвалид, который ни за что в жизни не смог бы вернуть себе трон.  — Простите, Ваше Величество, — дрожащим голосом прошептал блондин, медленно занося меч над чужой головой.  — Александр… Прошу тебя, ты не должен этого делать, убери оружие, — слёзы безостановочно лились из глубоких карих глаз, которые сейчас, в свете одинокой звезды и полной луны сверкали самыми редкими агатами. Принц дрожал под лезвием меча и пытался отползти в сторону, но холодный пол, скользкий от пролитой крови, казался сейчас самым гладким льдом.  — Вы не мой хозяин, чтобы я слушался Вас, — дрожащий голос и бегающие кристаллики глаз выдавали рыцаря. Рука с мечом снова приподнялась, но больше не сдвинулась ни на дюйм. Это было отвратительно. Он не мог выполнить приказ, всё его естество противилось воле своего короля. Какой же он теперь рыцарь, какой он защитник чести? Рыцарь Белого королевства должен быть бездушным орудием для убийств, так его учили всю жизнь. Но Александр понимал, что он не такой, что он не может убить в себе чувственность и человечность. От внутреннего противоречия ему стало едва ли не физически больно, мокрыми глазами он смотрел на юношу, которого сильно полюбил, но теперь должен был лишить жизни. — Если я не убью Вас, то предам своего короля, свою принцессу и свою Родину, — начал он тихо, горло словно сдавило ужасными горящими щипцами для пыток. — Но если я убью Вас, я предам любовь. Первую, настоящую любовь. А я клялся матушке и Богу, что жизнь отдам ради любви. Так что же мне делать, Господи? — Александр одним грузным движением упал на одно колено, ища ответ в чужом лице своими невозможно голубыми глазами, наполненными болью. Одинокая чистая слезинка побежала по бледной щеке и принц медленным, словно укрощающим движением, вытер ее, задержав дрожащую руку непозволительно долго. В глазах напротив читался не простой страх, а настоящий ужас, непонимание, сомнение и … Надежда. Заметив её, Эрик больше ни секунды не сомневался и потянулся к чужим сухим и искусанным губам. Их первый настоящий поцелуй был туманным и лёгким, как прикосновение нежного лепестка редчайшей орхидеи к дорожащей глади ледяной воды. Второй поцелуй раскрыл неприятный привкус крови и напомнил о ситуации, в которой они сейчас находились. Им надо было бежать, и оба это прекрасно понимали, но не знали что делать. В любую секунду сюда могла заявиться оставшаяся стража и лишь одному Богу известно что тогда произойдет.  И пока Чёрный размышлял над планом, Циммерман уже знал что делать. Через десять минут они уже ползли в потайном коридоре, вход в который был спрятан в его покоях. Не имея четкой картины действий, принц ужасно волновался, ведь сейчас его жизнь зависела только от одного человека, в котором он не хотел сомневаться, но не мог. Ужас холодными щупальцами пытался сковать его тело, но Эрик слишком устал от вечного страха, поэтому он торопился вслед за горячим сердцем, разрывающимся от непривычного всплеска эмоций.  Его идея была проста, потому он верил в лучший расклад событий, молясь о благополучии королевства и возлюбленного. Добравшись до стражи в самом отдалённом уголке замка, он объяснил всю ситуацию и приказал действовать быстро и слаженно, ведь к утру их могла поджидать целая армия Белого королевства. Раздавая команды, он не забыл и про Чёрного. Срезав прядь длинных темных волос, он отправился в покои своего короля, чтобы доложить о выполнении приказа. Перед тем как уйти, Александр убедился, что принц будет в безопасности с оставшейся стражей и, уличив момент, кротко поцеловал его, понимая, что этот поцелуй может быть последним. Вкладывая в него всю любовь, нежность и сожаление, он прошептал напоследок «Встретимся во сне» и стремительно ушел, сдерживая жгучие слёзы. Он не видел как Эрик с такими же слезами касался губ подушечками пальцев, пытаясь уловить чужое тепло. С каждым шагом решительность блондина рассеивалась, а дорога становилась все мучительнее. Он идет к своему королю для того, чтобы… Чтобы убить его. Точно так же, как его сородичи поступили с Серым королём. Отцом его возлюбленного. Человеком, абсолютно наивным и не заслуживающим такой жестокой расправы. Тяжелее мозолистые ладони сжались в кулаки, появившаяся ненависть могла вытечь из него вместе с потом. Но нащупав в левой руке тёмный клочок мягких волос, он начал успокаиваться, чувствуя разливающееся в груди тепло. К чёрту Белого короля, к чёрту рыжую принцессу и её мать-ведьму, к чёрту вообще всех, кто не Эрик Циммерман, законный наследный Серого королевства. Его возлюбленный.  Без каких-либо препятствий войдя в покои своего короля, он молча преклонил колено и протянул перед собой прядь волос. Мужчина, вальяжно попивающий лучшее вино, сидя у раскрытого окна, злобно ухмыльнулся и подошёл поближе, чтобы разглядеть тёмные волоски на чужой ладони. Брезгуя их взять, он лишь довольно кивнул и снова отошёл к окну. — Прекрасно, сэр Александр. Теперь, когда нам не мешает ни этот жалкий инвалид, ни его столь же жалкий старик, я могу спокойно присоединить Серое королевство к нашим землям. Мое могущество будет непоколебимым, я наконец расправлюсь с остальными ублюдками и оставлю дочерям лучшую жизнь. — Он хищно улыбался, глядя на яркую в эту минуту луну.  — Ваше Величество, я рад был служить Вам в этом деле, но скажите, почему же Вы не могли просто бросить этих двоих в темницу? Ведь они были так добры к Вам и, кажется, и правда очень надеялись на свадьбу, — голубоглазый все ещё стоял на колене, чтобы иметь большую благосклонность короля, это было единственным, на что он мог сейчас расчитывать в таких напряжённых условиях.  — Ты что же, считаешь, что я неправильно поступил, щенок? Может стоило ещё и позволить им остаться в замке? Ты себя-то хоть слышишь, тупое уродливое создание? Давай же, отведи их в тюрьму, позволь им устроить бунт, приду— к сожалению, предостережение не помогло, крепкий алкоголь в крови делал мужчину агрессивнее, поэтому он взъелся в эту же секунду и ничего не могло бы его уже успокоить. И блондин впервые решил не терпеть к себе такое отношение. К нему обращались как к пустому месту ещё с детства: снесла в сиротском доме, в начальной школе, в армии, а потом на личной службе во дворце. Ненавидя всем сердцем этого человека, Александр молниеносным движением выхватил меч из ножен и, не раздумывая больше ни секунды, срубил чужую голову. От образовавшейся тишины наступило долгожданное блаженство и Чёрный удовлетворено хмыкнул, думая лишь о том, как будет счастлив Эрик. Больше в этом мире ничего его не заботило.

***

Уже через неделю всё кое-как наладилось. Эрик Циммерман взошел на престол, похоронив отца со всеми должными почестями рядом с могилой матери. Народ очень плохо принял такие перемены и устроил настоящий траур по королю, но юношу это не сильно задевало. Он и сам ужасно скучал без их ежедневных перепалок и редких спокойных семейных моментов. Вдову и принцессу Белого королевства отправили на попечительство какого-то лорда, за что рыжая была безумно благодарна своему несостоявшемуся жениху. Объединив два королевства, юному правителю пришлось сильно постараться, чтобы наладить политические отношения со всеми новыми соседями и союзниками. Постоянно находясь в разъездах, он везде брал с собой своего нового личного рыцаря, с которым теперь делил не только тяжёлую ношу обязанностей, но и каждую свободную минуту времени, и свою постель. Всё было хорошо. — Александр, — позвал мужчину новоиспечённый король сидел в тронном зале, уставший после долгой встречи с послом. Чёрный уже вернулся с прогулочным креслом для своего возлюбленного и поэтому вопросительно посмотрел на шатена, — Знаешь, я только сейчас понял, что у тебя не было ритуала посвящения в Сером королевстве. Надо исправлять, — он ласково улыбнулся, приманив блондина пальцем. Тот без единой мысли подошел ближе к своему королю и встал на одно колено, достав из ножен новый красивый меч, выкованный по заказу Эрика специально для него.  Их тёплые руки соприкоснулись и кареглазому показалось, что это тепло мгновенно растеклось по всему телу, согревая в этот прохладный сентябрьский вечер. Положив меч на чужое плечо, он начал вспоминать специально заготовленную речь.  — Обычно это делают в более торжественной обстановке и с большим количеством гостей и друзей, но я хочу, чтобы сегодня здесь были только мы вдвоем. Эта акколада так же волнительна для меня, как наша первая встреча во снах. Я люблю тебя всем сердцем и сейчас я попрошу тебя принять мою клятву, — его голос немного дрожал, но волнение внутри было таким приятным, что никто и не обратил на это внимание. Голубоглазый кивнул и прикрыл глаза, сосредоточившись на любимом голосе, — Я, Эрик Циммерман, король Серого королевства, благословляю тебя на лёгкую службу, победоносные бои и сопутствующую удачу. Я посвящаю тебя, Александр Чёрный, в рыцари высшего ранга, клянись же нести свою службу верно и с честью.  — Клянусь. И в алых лучах догорающего солнца они поклялись в вечной верности друг другу.

Конец.