пока что только «до»

Длинные пальцы с жадностью ныряют в мягкую прохладу мокрого песка на речном берегу, а ступни щекочут обжигающим льдом языки мягких, едва достигающих их, волн. Юноша запрокидывает голову, позволяя порывам осеннего ветра переплетать и без того непослушные пряди в новые замысловатые узоры.  Говор природы на пустынном пляже кажется громче, чем когда-либо и это помогает. В голове перестают роиться мысли кажется впервые за очень долгое время и Тэхён неизмеримо благодарен матери, которая с неимоверной решимостью тащила его в старенький прохудившийся загородный домик, видимо уловив остроухим сердцем, что с её драгоценным чадом творится что-то неладное.  В середине сентября здесь уже почти не бывает людей, лишь редкие деревенские рыбаки спускают на воду свои лодочки, становясь через некоторое время лишь крохотными точками вдалеке. Да и те выходят на воду ранним утром, поэтому сейчас, когда холодное солнце уже собирается скрыться за горизонтом, он даже не думает, что момент его расслабленной горечи может застать хоть кто-то. Парень наполняет легкие воздухом до предела, пока те не начинают болезненно гореть, задерживает дыхание и с громким протяжным выдохом укладывается спиной на влажный песок.  Он столько пережил за последнее время, подобная разгрузка была просто необходима, чтобы окончательно не слететь с катушек. При мысли о былом на губах оседает горькая усмешка «пережил», смешно. Он терпел, плакал, кричал,трескался и ломался, что угодно, но уж точно не жил. Сердце болезненно срывается с ритма хватаясь за ненароком мелькнувший в голове вопрос: «заметил ли он его отсутствие?» Ведь Тэхен обычно был там, где его всегда можно было легко найти, на коленях, у самых ног того, кто так нагло пользовался его слепым окрыленным сердцем. У ног того, кому он нужен не был.  А теперь, когда все контакты заблокированы и сам он находится в непросветной глуши? Хочется верить, что в чужой голове мелькнула хоть толика тревоги или беспокойства, вот только надеятся нельзя. Он сам себе пообещал, что вычеркнет негодяя из своего «после» и оставит жалкое кровоточащее «до» тонуть здесь в холодных речных волнах захлебываясь слезами и давясь жалобными всхлипами.  Первая любовь часто такая: неуклюжая, трепетная, болезненная и безответная, но почему же тогда такая крепкая? Почему истоптанное юное сердце продолжает трепетать при мысли о том, кто обошелся с ним так жестоко и хладнокровно. Почему мозг все ещё рисует такие красивые черты, стоит лишь сомкнуть глаза, будто его образ высечен на обратной стороне век? Ответов не находится ни на один из множества вопросов и встряхнув головой, отбрасывая русую челку в сторону, Тэхен поднимается на ноги.  Уже совсем холодно, пора возвращаться в дом. Там его ждёт мама, нальет теплого чая, но для начала отправит под горячий душ полностью продрогшего горе-любовника. А после они будут долго говорить, может Тэ даже пустит скупую мужскую слезу(их будет явно больше, чем тот планировал) из жалости к себе и нырнет в теплые объятия, но это будет потом, а сейчас он вычерчивает на песке ровное “Чон Чонгук” и наблюдает как волны уносят это самое болезненное «до» далеко за пределы его сознания