Час откровенности

С тех пор, как закончились путешествия по Временным туннелям, другим вселенным и встречи с их параллельными версиями себя, прошло не более двух дней — дней, которые Дюк мог бы отметить как «удачно пережитые». Попросив Джеффри — со всей искренностью, на которую только был способен — дать ему паузу и оставить в покое, он сразу же получил согласие. Бедняга: только-только вернулся в строй, начал хоть как-то вникать в то, что пропустил, как Кей, совершенно не щадя его системы, снова чуть ли не до предела заставляет хвататься за голову — каждый раз, когда его втягивало в очередную злосчастную воронку проблем, из которой совсем не факт, что он выберется сам. Но все же бронепоезд не мог просто сесть на одном месте, расставив руки и ноги в разные стороны, и наслаждаться покоем. Восстановив все сбои, он все же вносил свой вклад в дело, которым занимался до заражения: ночные разговоры с Селли и совместная настройка тренировочных режимов для Кея во время сна. Дюк благодаря своей многофункциональной сфере был способен почти на все, что часто приятно удивляло других, ведь на первый взгляд казалось, что кто-то, кто сидел на своей базе 24/7, должен был быть менее опытным. Но нет. Утро началось, как это часто бывает, совсем не спокойно. Платформа несколько раз слегка покачала своего обитателя, приводя его в чувство и заставляя наконец открыть сенсоры. — ...Что случилось? — тихо поинтересовался он, медленно моргая сквозь окна системных уведомлений. — Джеффри хочет с тобой поговорить, — ответил экран своим спокойным, успокаивающим басом, опускаясь на более удобный уровень. Переключившись на видео, он замер в неподвижной позиции. — Дюк, приезжай на Площадь. Солнце давно взошло, и нам нужна твоя помощь, — старик появился на видеосвязи, дружелюбно улыбаясь и легко двигая вставкой над ртом при каждом слове. — Солнце взошло... и что я должен сделать? Фотосинтез? — буркнул бронепоезд больше самому себе, потому что старший уже отключился, погрузив все вокруг в тень молчания. Короткие обновления, созданные за время мимолетного сна, бесконечно всплывали перед глазами, начиная раздражать. Проветрив внутренние системы и пропустив через них холодный воздух для успокоения, Дюк выехал, слегка притормозил. Сзади раздался грохот других колес по рельсам, и в тот же момент с громким звоном к нему прицепился состав, при контакте одобрительно мигнув алой лампой. Движение сразу ускорилось, и через несколько минут он уже остановился на границе Площади. Пара проезжавших мимо поездов бросила недоверчивый косой взгляд на прибывшего. Тот не проявил никакой реакции, лишь быстро осмотрел окрестности родного места. — Дюк! — вдруг сбоку раздался знакомый голос Джеффри, а вслед за ним — его медленные, размеренные шаги. Бронепоезд трансформировался, чтобы было удобнее вести разговор, и терпеливо подождал, пока староста подойдет поближе. — Рад, что ты так быстро приехал, — старший благодарно кивнул, слегка прищурив глаза. В таком ракурсе особенно заметно было, как время и возраст измотали этого добродушного и кроткого старика, но, несмотря на это, он до сих пор стоял на рельсах твердо. — Что случилось? — сразу перешел к делу Дюк, медленно моргая и слегка выдыхая. Когда он приехал, ничего странного, кроме привычных взглядов в свою сторону, не заметил. — Ох, ничего необычного, — махнул тот рукой. Он осознал, что резким вызовом мог нечаянно создать в воображении друга ощущение угрозы. Встретившись с многозначительным присматриванием, в котором ясно читалось «серьезно?», староста тихо хмыкнул и положил руку Дюку на плечо. — Но и ты не спеши делать выводы, дорогой. — Начав движение в сторону зала амфитеатра, он слегка придерживал младшего, приглашая идти рядом. Два состава, задержавшись на мгновение на месте, слегка покачнулись и двинулись за своими ведущими. — Я позвал тебя, чтобы обсудить ваши с Селли ночные тренировочные программы для Кея. — С ними что-то не так? — коротко переспросил Дюк, заведя руки за спину. Он немного волновался, хотя и не показывал этого. О беспокойстве свидетельствовало едва заметное подергивание фаланг. — Ни в коем случае нет, но... — Джеффри поспешил разрядить напряжение, пытаясь заверить, что тема разговора не несет ничего угрожающего. — Ваши разработки стремительно помогают Кею восстанавливать утраченные навыки, и я этому безгранично рад. За такое короткое время он наверстал то, на что мы могли бы потратить месяцы. Но ваш непрерывный поток новой и новой информации заставляет меня нервничать. — У туннеля к трибунам амфитеатра староста остановился и слегка нахмурился. — Кей не может самостоятельно так быстро фиксировать все, что вы ему загружаете. Он пытается освоить материал во сне, но наяву все обновления смешиваются, превращаясь в неразборчивую кашу. И все бы ничего, но такая путаница может быть опасной — и для него, и для тех, кто вокруг. Я уже говорил с Селли и теперь говорю тебе: вам стоит приостановить свой проект хотя бы на месяц, чтобы информация наконец четко закрепилась. Обучение Кея я доверяю тебе как никому другому, потому что сам... хах... — он засмеялся, беспомощно пожав плечами. — Уже не столь умелый наставник. С твоим возвращением, Дюк, Кей просто вырос у нас на глазах, и за это я должен благодарить именно тебя — ты работаешь с ним и пытаешься вернуть ему свои навыки. На данный момент информации, которую вы уже успели вписать в его платформу, достаточно. Теперь ее нужно освоить. — глубоко вздохнув, старший наконец расслабился, вернув себе спокойное и доверчивое выражение лица. — Я могу на тебя положиться? — Конечно, я готов-... — Дюк хотел дружески хлопнуть того, по ладони, уверяя, что все держит и не позволит ничему разрушиться в его руках, когда аудиосенсоры внезапно уловили стремительное приближение чего-то мощного. — РЕБЯТА!! Двое старших успели расступиться в разные стороны, чудом избежав столкновения с Кеем, который со скоростью пули пролетел между ними, в очередной раз пытаясь овладеть мощью своего магнитного ранца и наручных бластеров. Пока бронепоезд наблюдал, как тот безнадежно машет конечностями, кричит и умоляет запчасти выключиться, за ним уже выбежала спасательная группа в составе Альфа и Утенка. — О нет… — выдохнул Джеффри и подошел к Селли, которая остановилась в проходе к амфитеатру, пытаясь выяснить, что здесь происходит и с чего все началось. У Дюка же просто не было слов. Замерши с широко раскрытыми сенсорами, он лишь наблюдал, как лидер крутится на голове, издает вопли, охи и жалобные просьбы снять с него экипировку. Сзади к нему подъехал состав, легко стукнув главным вагоном по ноге старшего и издав характерный металлический звук в сопровождении мигающей алой лампочки. Бронепоезд тяжело вздохнул, приложил руку к голове и начал наблюдать за хаосом сквозь слегка разведенные пальцы. — Не волнуйся, он справится, — тихо ответил он на телепатический вопрос о том, не стоит ли помочь ученику. В конце концов, налюбовавшись этим ужасно-жалостным зрелищем, Дюк не выдержал. Вооружившись только наручными бластерами, он прицелился и одним энергетическим выстрелом попал в «летающую бестию». Заряд лишь немного обездвижил запчасти, которые бесконтрольно выпускали энергию, — зато этого хватило, чтобы отправить Кея в нокаут прямо в Фонтан. — А может, и нет… — пробормотал он, прикрывая сенсоры. Рядом вагоны победно мигнули лампочкой, легко покачиваясь вперед-назад. Тренировки обещают быть… интересными.

***

Налюбовавшись тем, на что способен малой, получив обновленные, более мощные запчасти, Дюк осознал: теперь ему особенно внимательно нужно подойти к выбору места для тренировки. Его пугала не столько собственная безопасность — если вдруг в него прилетит какой-то энергетический импульс, вызванный лишь одним движением чужого пальца, — как то, чтобы Кей снова не упал носом в землю. Самым очевидным вариантом была арена амфитеатра — так было всегда. Но теперь бронепоезд сомневался, что это безопасно: слишком велик риск навредить другим поездам или же самому Тото, который точно не удержится и выглянет из своей базы, чтобы оценить «боевые тренировки двух самых сильных и самых прочных поездов». — Кей, я тебя прошу, не спеши. Мы все успеем. Солнце только начало подниматься. Из вариантов он исключил Площадь — слишком много шансов кого-то задеть. Исключил и поляны в Горной зоне: хоть и покрытые мягким мхом, они коварно скрывали холодные пласты камней. Лучшим вариантом, как это часто бывало, была Морская зона. Городок располагался на несколько метров выше, а берег в некоторых местах имел крутой обрыв. Песок — мягкая подушка; единственное, чем он мог угрожать, это несвоевременно закрытыми глазами и последующим неприятным щипанием. Но это мелочи по сравнению с тем, что удар головой о брусчатку или камень мог повлечь за собой гораздо худшие последствия, чем короткое ворчание от недовольства. — Ты еще успеешь попросить перерыв. Просто стой спокойно! Но даже выбор места был не самым трудным пунктом в этой задаче. Кей С момента выздоровления Дюк окончательно убедился: лидер до потери памяти был гораздо менее импульсивным, чем сейчас. Чтобы привлечь его внимание, иногда казалось, нужны были щит и меч, а то и автомат — и даже это не гарантировало полной концентрации на занятии. Парень был подвижным, стремительным, и ему все время хотелось изучить все за несколько часов, чтобы уже завтра взяться за что-то другое и за неделю освоить всю книгу боевых техник. Это становилось просто невыносимым! Бронепоезд, к счастью, еще не охрип от постоянных криков-просьб встать рядом и даже не моргать. Но тот как будто и не слышал: то пытался активировать бластеры, то ролики, то, наконец, ранец — и в худшем случае взлетал в небо, а потом бахкался спиной на песок, протяжно стоная от боли в экзоскелете. — ХВАТИТ! После получаса яростной охоты Дюк израсходовал все нервные клетки, наблюдая, как дорогой ему поезд, в дружеском подтексте, будто намеренно пытается себя разрушить. Подойдя к тому, кто только что снова упал, он силой выдернул из него все лишние элементы экипировки и швырнул их как можно дальше — некоторые даже попали в каменную стену. — Что ты, по-твоему, делаешь? — уже немного раздраженно шикнул старший, приседая на колени перед Кеем, который как раз поднимался с песка. — Тебе, оказывается, и Часового туннеля было мало — теперь хочешь довести себя до полусмерти. Пустошь тебя не добила, так ты сам решил? Да? — Я просто… — пытался хоть что-то сказать в свое оправдание лидер, но смог выжать из себя лишь несколько букв и снова закашлялся. — Хочешь показать, на что способен? Тогда давай, нападай на меня, — оборвал его Дюк, ударив кулаком по песку прямо у головы друга. — На глупости у тебя есть время, а когда дело доходит до дела — то ни в какую. — Ну… я… э-э… — Кей по-детски замялся, проводя пальцем по колену. Малец виновато опустил глаза и неожиданно притих — впервые за весь этот час. Между двумя поездами повисла напряженная тишина, которую изредка прорывали тихие треск — энергия в запчастях медленно разряжалась после хаотичных маневров. Бронепоезд тяжело выдохнул и сел поудобнее, поджав одну ногу под себя, а вторую вытянув вперед. Перед ними, в двух десятках метров, разливалось спокойное море. Оно ласково принимало мягкие лучи, уже пробивавшиеся с Востока, и отражало их на гладкой поверхности. — Слушай, Кей... что происходит? — уже спокойно спросил старший, как будто минутой ранее и не был готов разнести все вокруг. От его резкого голоса не осталось и следа. Сидеть на одном месте становилось прохладно. Наверное, это и был единственный недостаток Морской зоны — ветер. Во время активных тренировок его почти не замечаешь, но сейчас… сейчас холод уверенно пробирался сквозь стыки брони, неприятно касаясь внутренних систем, заставляя их вздрагивать и запускать компенсаторный подогрев двигателя. — Ничего особенного… Дюк никогда не любил холод. Несмотря на прочную обшивку и мощную конструкцию, в Горной зоне или в Ви он часто страдал от этой колючей неприятности. Не то чтобы он был мерзляком — просто ненавидел это ощущение, когда программы начинают выдавать мелкие сбои и на экране появляются сердитые смайлики о нестабильности температуры. Повернув голову к Кею, старший заметил: младший тоже подергивался. Едва заметно, почти неприметно — но достаточно, чтобы это увидели внимательные глаза. На лице он ничего не показывал, но корпус говорил молча. — Точно? Солнце почти поднялось, вот-вот разорвет свой союз с горизонтом. Блики на воде становились все ярче, теплее, как будто и ближе. Небо светлело, вместе с ним оживало все вокруг. А за спиной, со стороны городка, уже можно было уловить тихий грохот колес по рельсам — если хорошо прислушаться. — Да. Все прекрасно... — но тон Кея никак не совпадал с его словами. Дюк задумчиво опустил глаза, вглядываясь в чужую ладонь, а вместе с ней — в тонкие пальцы. Затем его взгляд снова скользнул к лицу, которое все еще оставалось странно пустым, как будто без каких-либо красок и ощущений. Приходилось признать: его малыш, его лидер — был удивительно хрупкой личностью, совсем не такой, как он сам. Возможно, со временем ответственность снова воспитает в нем стальной характер... но сейчас, наблюдая за шалостями этого парня, Дюку совсем не хотелось в это верить. Хотелось видеть эти сияющие глаза всегда. Хотелось слышать его голос, наполненный восторгом. Хотелось наблюдать за его движениями — энергичными, жаждущими жизни, с желанием не просто идти, а бежать вперед! Именно поэтому Кей так нуждался в обществе, разговорах, компании. Без этого он был бы как рыба без воды — со временем высох и стал бы ни живым, ни мертвым. Дюка же уже «воспитали». И сделали это совсем по-другому. Они были слишком разные — и все же умудрялись дополнять друг друга. Быть друзьями. Быть командой. Быть опорой. Быть психологами друг для друга, защитой и светом; зонтиком в грозу и током во время истощения. Как такое возможно? Возможно, это и было то самое чудо. Погруженный в свои мысли, бронепоезд медленно потянулся пальцами к чужой ладони. Хотел взять ее, сжать и тихо заверить: что бы тот ни сказал — он не отвернется. Хотел молча поддержать, обнять, прижать к себе. Прошитый тысячами стрел недоверия, болезненных слов и чужих взглядов, Дюк был готов стать щитом для Кея хоть от всего мира. Их судьбы, их пути сложились по-разному — поэтому и реагировали они на одни и те же вещи по-разному. В этом и заключалась их ценность. Как солнце и луна, как мороз и тепло, как зима и лето, как стужа и оттепель... они творили свой мир, одновременно защищая и давая друг другу новое начало. Но, едва не коснувшись, он резко отшатнулся. Поднялся так внезапно, что Кей вздрогнул и наконец обратил на старшего внимание. — Я заберу твои детали, — тихо сказал Дюк, даже не намекнув на то, о чем думал только что. — Что? — удивился малыш, поднимаясь и шагая за ним. — Зачем? — Надо сбросить несколько недавних обновлений, — объяснил тот, подбирая разбросанные элементы и аккуратно складывая их в свой состав. Он открыл боковой отсек с дельтабордом — там как раз было достаточно места, чтобы хранить детали в безопасности. — Ты не можешь освоить все это сразу. Мы с Сэлли переоценили твои возможности. Прости... Сейчас эта ошибка может стоить многого.... как минимум твоего здоровья и безопасности. Когда отсек замкнулся, мигнув теплой яркой лампочкой, Дюк повернулся к Кею, уже готовый предложить вернуться на Площадь. Но его взгляд остановился на еще более подавленном лице. — Ты в порядке, малой? — удивился он, наклоняясь немного ближе. Рост у них был далеко не одинаковый. — Ты… — задумавшись, он повторил в голове свои недавние слова и, уловив смысл, едва улыбнулся. — Ты меня неправильно понял. — А как? — тихо спросил лидер, до сих пор словно разбитый обидой и разочарованием. — Я о том, что мы давали тебе обновления, даже не задумываясь, выдержишь ли ты такую нагрузку. Это наша вина, а не твоя. Более того — моя. Потому что именно я лучше всех знаю, что ты можешь вытянуть, а что нет. Поэтому не переживай, — он наконец положил ладонь на его голову и слегка провел по ней. — Тебе нужно отдохнуть. Я все исправлю. А завтра попробуем снова. Хорошо? Кей сразу просиял. Через мгновение он вцепился в старшего объятиями, крепко прижимаясь к темной броне, слушая глухой шум чужого мотора, который по неизвестной причине всегда его успокаивал. — Ах... — тяжело выдохнул Дюк, слегка отворачивая голову. — Кей, я бы предпочел... э-э... ну... — А? — малец резко поднял голову и, увидев неловкость на лице друга, молниеносно отскочил. — Ой! Прости! — Ничего, — спокойно ответил тот. — Ты не знал. Просто… я не люблю телесные прикосновения. Особенно такие. Он отвел взгляд в сторону и мягко кивнул. — Пойдем. Надо возвращаться, чтобы не затянуть все до ночи. Он был прав — работы было немало. Обновления нужно было стирать, и не только пару новых, а чуть ли не десяток. Дюк стоял перед экраном и сам шокировался собой. Это же надо было так умудриться — накачать малыша под завязку новыми функциями, которые тот просто физически не успевал осваивать. Да, был сон — как квест-испытание, — где давалось только одно обновление, и там все было просто. Но когда эти «одно» складываются вместе, пазл к пазлу, кирпичик к кирпичику — становится уже совсем не весело. И вот! Наконец — финальное нажатие кнопки, и все лишние функции слетают с последней пары экипировки. — Неужели я это сделал… — устало пробормотал он, оперевшись рукой на бедро. — Ты сейчас все занесешь или уже завтра? — поинтересовалась платформа, выходя из спящего режима, в котором находилась все то время, пока поезд усердно работал. — Да, занесу сейчас. Кей, наверное, уже спит, поэтому просто положу и поеду, — кивнул Дюк, складывая все обратно в состав. — Ну... тогда удачи. Буду ждать. — Спасибо. Трансформировавшись, бронепоезд покинул базу. Закончил он ровно под звон часовни в полночь, поэтому на улицах не было ни души. Тихой тенью он промчался между чужими домами и исчез в туннеле, ведущем к базе лидера. Деревья этой зоны тихо колыхались, иногда издавая скрип. Луна ярко светила с высоты, освещая путь. И вот, выехав из лесного сужения, Дюк увидел знакомую базу с крутыми подъемами и спусками. Легко преодолев все препятствия, он остановился перед воротами, которые сразу распахнулись, узнав движение своего гостя. Платформа была пуста... — Да ладно, — пробормотал он, трансформируясь и заходя внутрь. Четыре экрана мгновенно включились, их электронные «глаза» с интересом прожигали его взглядами, даже не пытаясь это скрыть. — Дюк? — отозвался главный компьютер. — Что-то случилось? — Да нет. Хотел занести детали, но… — оглянувшись назад, потом вперед, он так и не нашел нужного лица. — Где этот шкет? — Здесь я, Дюк! Неожиданно с улицы раздался знакомый юношеский голосок. Дюк достал экипировку, положил ее под стеной базы — прямо под стендом с прикрепленными фотографиями. На мгновение задержался, разглядывая запечатленные воспоминания, а затем вышел наружу и огляделся. Кей сидел на краю площадки, свесив ноги, и пил энергетический напиток. Ну вот... приехали. — Так вот как, — отозвался старший, наклонив голову немного вбок. — Тебя слова Селли о зависимости вообще не пугают? — Ни капли, — улыбнулся малыш, потрясая банкой, в которой осталось от силы половина. — Вот балбес, — хмыкнул Дюк. Он присел рядом, так же свесил ноги и откинулся назад, упершись руками. Небо было темное, звездное — прекрасная атмосфера, да еще и лесные ароматы снизу чаровали не хуже. Сначала они молчали, слушали стрекот сверчков, считали звезды и даже поймали одну падающую. Кей наконец заговорил, снова склонив голову и нервно потрясая банкой: — Не сердись. Я уже собирался спать, я просто... — начал он оправдываться. — Даже не начинай, — хмыкнул старший, мягко улыбаясь и прикрывая глаза. — Я знаю, что ты любишь так посидеть и зависнуть до двух ночи в перегрузке. Мне лапшу на аудиосенсоры не повесишь — не пройдет. — Ты меня так хорошо знаешь, — засмеялся малыш, качая ногами. Допив напиток, он поставил пустую банку рядом и в такой же позе откинулся назад. Пауза снова повисла между ними. Но на этот раз для каждого она была разной: Кей улыбался, снова любуясь красотой места, а Дюк — внезапно посмурнел, отвел взгляд в сторону и полуприкрыл сенсоры. — Нет... — наконец отозвался он, разрывая тишину. — Не знаю... — Что? — удивился младший, резко повернув к нему голову и ожидая продолжения. — Тебя прежнего я хорошо знал, не спорю, — продолжил Дюк, тяжело выдохнув так, что двигатель даже утробно промурлыкал в такт эмоции. — А тебя нынешнего… только догадки. И вялые обломки воспоминаний. Наступила новая тишина. Чем дальше, тем она становилась невыносимее, и каждая пауза между словами, чтобы вдохнуть, казалась переполненной вечностью. Казалось, избыток времени переливается через края чаши, растекаясь лужей по столу... но это только метафора, игра слов. – Я "предыдущий" был лучше, да? – тихо спросил Кей, не отводя глаз от Дюка, как будто знал, что тот всезнающий и даст точный ответ. Со стороны бронепоезда послышался легкий смешок, переросший в глухой, утробистый смех. Одна рука прикрыла видеосенсоры, как будто уже готовясь вытереть омыватель, но вместо этого лишь подперла голову. Преодолев неожиданные эмоции, старший протяжно выдохнул и уставился вдаль, где виднелись только черные верхушки сосен. — Кей… — протянул он. — Если говорить о твоих качествах лидера… да, ты предыдущий, возможно, был лучшим, но! Но… — он быстро добавил, заметив, как сенсоры напротив снова тускнеют от обиды. Подняв голову малого, заставляя смотреть на себя, он продолжил: – …но если ты спрашиваешь о качествах друга, напарника и просто внимательного слушателя — ты идеален. В предвкушении интересной беседы все четыре экрана вытянулись на максимальную длину на своих штекерах, выглядывая из-за стены базы и наблюдая за своим поездом и его гостем. – Который час? – тихо поинтересовалась Обшивка своим привычным женским голосом, слегка встряхнув экраном и взглянув на остальных напарников. – Первый час: ноль-ноль, – четко ответил Главный компьютер, обращая свой «взгляд» на спрашивающую. – Начинается час откровений? – тихо хмыкнул Стрелок, слегка подбросив свой серый экран. Все последующие вопросы и ответы они передавали друг другу телепатически, чтобы не прерывать такой милый момент двух друзей, которые, кажется, впервые с момента появления новой версии «себя» смогли просто сесть и поговорить по душам, не ограниченные временем. – Правда? – не поверил лидер, но все же засиял. Дюк был готов отдать все, чтобы видеть это лицо вечно: сияющие глаза, улыбку и ту решимость, вызванную лишь одним комплиментом. Ну надо же быть таким милым... – Не сомневайся. Я фильтрую, что говорю, – кивнул старший, расслабленно считая звезды. – Вся команда натерпелась, когда ты потерял память. Это была потеря потерь. Я, конечно... – на этих словах его голос немного дрогнул, но не потерял громкости, – ...не смог быть рядом, чтобы сразу помочь... но я не единственный, кто за тебя стоит горой. Кей с таким выражением лица впитывал каждое слово, что тот не мог понять — парень не верит ему или просто кайфует от внимания. В любом случае это выглядело… забавно? А может, даже трогательно. Но точно не разочаровывало и не обижало. — То есть... я крутой? — вдохновенно спросил он, наклоняясь ближе к наставнику. — Не спорю, ты и сейчас крут, — ответил Дюк и, почувствовав, как тот вторгается в его личное пространство, слегка ткнул указательным пальцем в лоб лидера, немного отодвинув от себя чужую физиономию. — Но давай не забывать о личных границах, хорошо? — Как скажешь, — пожал плечами Кей и снова сел на краю платформы, свесив ноги в пропасть.

1:00

Как кто-то когда-то сказал — Час откровений, или просто спокойный миг, отведенный для разговоров. Парень со временем так разговорился, что болтал без умолку — то ногами махал, то руками куда-то в пространство тыкал. Вот оно, действие энергетического напитка, ничего не скажешь. Столько информации вылетело наружу за считанные минуты, что любой другой уже сто раз бы запутался, но не Дюк. Он вникал в каждую историю всем своим существом: аудиосенсорами ловил каждое приятное словечко, видеосенсорами записывал в память каждое движение, каждый жест. Младший так увлекся, что даже не замечал, как с самого начала этого словесного марафона на нем застыли расслабленные пепельные глаза. Те лишь изредка медленно моргали, как будто боялись пропустить что-то именно в этот момент. Небо его уже не интересовало, звезды тоже. Да и как можно обращать внимание на что-то другое, когда перед тобой такая звезда? Яркая, сияющая, молодая и красивая... звезда? Экраны платформы продолжали наблюдать за событиями из-за стен, иногда меняясь местами. Они специально уменьшили яркость, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Прерывать такую картину было бы некрасиво, да и лишние воспоминания никогда не помешают.

2:00

Кей уже начал понемногу успокаивать свой энергетический задор, отдавая весь его на рассказы, пересказы и выдумки историй. Уже минут двадцать он просто балансировал на краю платформы, ходил то туда, то сюда, без умолку что-то бормоча — иногда больше себе, чем Дюку, задавая все новые и новые вопросы. — …И я такой бац! а Альф как раз тогда был в-… — малой снова размахивал руками, когда повернулся к старшему и заметил, что тот, прислонившись спиной к стене, подтянул согнутые ноги и теперь, подперев голову, слушал его с едва приоткрытыми глазами. Это расслабленное лицо никуда не исчезало — ни капли раздражения от того, что ему приходится слушать беспорядочные фразы и запутанные истории, которые иногда так переплетались, что даже такой внимательный слушатель, как Дюк, немного терялся, погружаясь в водоворот перегрузки. — Ой… я заговорился? — М? — вздрогнул бронепоезд, протирая один сенсор. — Немного, да... но ничего. Продолжай. — Да нет. Тебе уже плохо, видно же. Езжай к себе и отдохни. Кей уже хотел подать руку, чтобы помочь подняться, но к своему удивлению получил мягкое, хотя и слабое отвержение. – Ага, сейчас. Я пойду, а ты дальше будешь наматывать круги по периметру, рассказывая самому себе истории из жизни? – возмутился Дюк, скептически подняв брови. — Ну... — протянул младший, неуверенно потирая пальцы. — Сядь и отдохни, — перебил тот, скрещивая руки на коленях и пряча в них лицевую пластину. — Я уйду только тогда, когда ты наконец устанешь и пойдешь спать. Лидер только пожал плечами и присел. Вдруг подул холодный ветер, заставив его вздрогнуть и потерть плечи. Ноги подтянулись к груди, словно пытаясь спрятаться в туловище. Еще немного — и он начнет стучать зубами, невольно привлекая внимание. Старший тем временем услышал тишину и приоткрыл глаза, быстро заметив, что Кею не очень комфортно сидеть здесь, на улице. — Может, уже пойдешь в перезагрузку? — спросил он, медленно моргая. — Да н-нет... — последнее слово предательски дрожало. – Я еще н-не хочу с-спать… Энергетики. Дюк сразу догадался — дело именно в них. Он знал, что тот часто любил так сидеть по ночам, но не имел представления, насколько часто такие посиделки сопровождались энергетическими напитками. Хотя… кажется, это вообще первая ночь в таком «комбо». Вынув голову из импровизированного теплого «укрытия», бронепоезд тяжело провентилировал двигатель и протянул руку, коснувшись пальцем едва дрожащего плеча. – Да? – младший сразу повернулся на голос того, кто привлекал его внимание. Дюк опустил ноги и развел руки в стороны, освобождая место на коленях и груди. Кей замер в легком ступоре, из которого самостоятельно не выходил, поэтому старший мягко подтолкнул: — Иди сюда. Согрею, — объяснил он, подманивая пальцем. – Но ты же не люби-… – Могу и передумать. Просить второй раз не пришлось. Лидер охотно устроился в его объятиях, компактно поместившись на коленях и спрятав голову почти под самой силовой установкой. Массивное тело было настоящим источником тепла, и он, сам того не замечая, тянулся ближе, даже улыбаясь от удовольствия. Система излучала волны приятного обогрева, которые мягко окутывали корпус меньшего, развеивая дрожь. Дюк терпеливо дождался, пока синий клубочек на нем окончательно успокоится и своим расположением подаст сигнал, что устроился удобно. Тогда руки старшего легли ему на спину, легко прижимая к себе. — Так хорошо? — тихо спросил он. — Да... — расслабленно выдохнул малой. — Хорошо... Ночь шла медленно, но мгновения, проведенные в такой обстановке, пролетали не более чем за секунду. Тепло окутывало с головой, заставляя веки тяжелеть и все же смыкаться, погружаясь в сон. Конечности расслаблялись, руки сползали и падали ладонями на материал площадки, наконец избавляясь от действия энергетика. Организм просил о перезагрузке, но все еще возбужденный процессор не давал этой просьбе оформиться в осознанное решение. — Ну и как? — неожиданно раздался голос Главного компьютера совсем рядом, казалось — прямо над головой. Кей вздрогнул и хотел было поинтересоваться, что именно тот имеет в виду, но за него уже ответил Дюк. Двигатель ощутимо урчал от неожиданности, хотя ни звука и не издал. – Что именно? – ответил тот вопросом на вопрос, поворачивая голову к тому, кто приблизился. – Как вы? – поправила себя платформа, прищуривая глаз. – Вы сильно изменились после двух важных факторов. Кто бы мог подумать, что чтобы все изменить к лучшему, вам понадобится совсем ничего — просто потеря памяти и Вирус. — Согласен, — бронепоезд то хмыкнул, то тяжело выдохнул — Кей не понял по звуку двигателя. — Цена велика, но... она оправдана. – Опустив взгляд на бело-синюю макушку с желтой полосой посередине, старший неуверенно положил на нее ладонь, задержавшись за миллиметр до прикосновения и слегка дрожа пальцами. – По-настоящему оправдана. – Ты жалеешь? Нежные прикосновения все больше убеждали мальца в собственной усталости, потому что с каждой секундой открывать сенсоры становилось все сложнее. Тихое урчание под самым аудиосенсором успокаивало не хуже мурлыканья кота или журчания воды в фонтане. – Нет. Я, наверное, впервые так рад резким изменениям. Лидер почувствовал, как его ласково прижали к массивному корпусу, слегка укладывая в полулежачее положение. Да, такой сон не восстанавливает энергию — она еще держалась исключительно на остатках выпитого напитка. Но это был прекрасный отдых для мыслей. Все само собой складывалось в строчки, по полочкам. — И что же изменилось благодаря этим резким изменениям? — Наверное... все. Дюк опустил голову боком на макушку младшего, продолжая медленно его поглаживать. Сенсоры все еще держались полуприкрытыми, а на внутреннем экране мигали предупреждения о необходимости перезагрузки или хотя бы подзарядки. Интересно, он это делает сознательно или это просто рефлекс? – Я не замечал за собой особого желания работать в команде: вечная гонка, кто-то кого-то прикрывает, шум, гам – это не мое. Спокойнее, когда ты сам: отвечаешь только за себя и знаешь, что никто тебе ничего не испортит. Но… – Но? – Хаха… Мотор старшего странно провентилировал. Кею объясняли, что после лечения, системам Дюка нужно время на восстановление, и этот «барахлящий» эффект со временем пройдет. Но надо признаться, он был даже милым. Из-за него поезд еще больше напоминал огромного пушистого кота, который делает вид, что никого не подпускает, потому что ему это якобы не нравится, хотя на самом деле просто никто до сих пор не нашел правильный подход. А сейчас, когда Кей просто так, добровольно и без сопротивления лежал у него на коленях, полусонный... это ощущалось как нечто особенное. Как будто ему одному позволили так близко подойти, удостоили чести и не оттолкнули. – Я привязался к нему. Эти слова сорвались в один вздох — так же мягко и были услышаны. — Я привязался к его характеру, к словам, к мимике. Теперь прежний Кей кажется таким... чужим, наверное? Не моим. Даже не знаю, смогу ли перестроиться на него, когда все вернется хоть немного в привычное русло. Мне нужен он, настоящий. И если его не будет — как друга, как лидера, как напарника и… как поезда… то мне не нужен ни этот мир, ни эта Площадь, ни… ни эта команда. Осознание того, что за твое существование держатся, как за тонкую соломинку, было трогательным. Кто бы мог подумать, что такое серьезное, холодное и сдержанное лицо, как Дюк, так просто откроет душу — в наивной уверенности, что Кей, о котором, собственно, шла речь, мирно спит.

3:00

Голос старшего окончательно стих. Кей почувствовал, как система рядом начинает остывать — и понял: он тоже впал в небольшую перезагрузочную дремоту. Лидер наконец смог приоткрыть сенсоры, полностью отодвигая свое «укрытие». И действительно: откинув голову к стене и немного опустив ее, Дюк сидел с полуприкрытыми сенсорами, медленно и глубоко вентилируя. Одна ладонь опустилась на рельсы, очевидно снимая с них хоть немного энергии, чтобы не отключиться из-за недостатка питания. Главный компьютер осторожно приблизился к парню, молчаливо спрашивая взглядом, что произошло. Тот только отрицательно махнул ладонью. Говорить вслух было рискованно — слишком чувствительный сон у бронепоезда, не хотелось встрявать ни самому, ни ему в неудобную ситуацию. Обменявшись короткой мимикой, платформа вернулась в пределы базы и отключилась, так же как и ее напарники, перешедшие в сонный режим. Кей тем временем осторожно освободил свою руку. Пальцы аж чесались — что-то сделать, что-то коснуться — но сомнение туманило голову. И все же… он решился. Фаланги кончиками коснулись серой верхней пластины, проведя медленную линию вдоль контура золотого узора. Как раскраска. Как массаж. Он делал все осторожно, боясь разбудить старшего или вызвать какую-то негативную реакцию. Больше всего пугала мысль, что, проснувшись, Дюк возмутится: разрешил совсем чуть-чуть, а «сорвиголова» уже наглеет — лапы тянет куда не следует. Рука резко отдернулась, пальцы потерлись друг о друга, как будто стирая сам факт своего прикосновения. Глаза забегали по сторонам, ища что-то совершенно ненужное, когда… мотор рядом снова тихо заурчал, привлекая внимание. — Я не кусаюсь, — тихо сказал старший, тяжело выдыхая и едва заметно открывая глаза. Серые, почти белые радужки посмотрели прямо на младшего. В щелочке сенсора было видно удивленную и немного смущенную физиономию Кея, которая снова пыталась как-то оправдаться, только загоняя себя в угол еще глубже – Не бойся… я не против.

4:00

Как это произошло? Когда? Зачем и кем? Пока младший тихо хихикнул и снова лег, поглаживая старшего, вызывая приятные волны мурашек по корпусу, он сам умилялся тем, как довольно урчала система наставника – даже не скрывая этого. Время отбило четыре утра, и Главный компьютер снова ожил. Экран вспыхнул, глаз быстро моргнул, проверяя систему платформы, Кея и все вокруг, когда он развернулся и посмотрел на парочку… Картинка была слишком милой. Никто не поверит, если… если ее не сохранить. Камера тихо сфокусировалась и сделала снимок, пока еще был шанс провернуть это незаметно. Но сохранение — это не все счастье, которое система могла себе позволить. Фото было разослано всем платформам: в Садовую зону, Горную, Морскую, зону Ви и, конечно же, в Теневую. Все Главные компьютеры проснулись, принимая запрос проверить полученную информацию. — Что случилось? — поинтересовалась Селли, озвучивая вопрос, который сейчас все пробудившиеся передали своим платформам. Экраны молчали, просматривая фото в своих памятях, не освещая его. Затем медленно моргнули, все синхронно ответили: — Ничего. Ложный вызов. [ОТПРАВЛЕНО ФОТО] Секретно. Только между нами :^