Бойсбенд

Ян буквально не пел, а орал: — Липстик, я наношу на себя липстик... Кажется, правое ухо завтра не будет слышать, у друга сядет голос, люди сзади вдавят его в ограждение, которое уже не отдаёт холодом, настолько долго Дима стоит тут. Да и пусть оно нахуй расплавится от жара, потому что температура тела внезапно подскочила от вида одного из двух силуэтов на сцене. Если бы не охрана, где каждый из них больше, чем Дима и Серёжа вместе взятые, если бы не железные винты, которые крепят то, что удерживает парня от падения под волной давления скачущих фанатов, если бы не здравый смысл, то он бы давно вылетел на сцену. А надо ли прислушиваться к здравому смыслу в такой ситуации? Друг закидывает руку ему на плечо: — Я не делаю ничего нелегального... Слова утопают где-то в подсознании. Надо подпевать, а не стоять как истукан, но просто не получается. Это нормально слышать из зрительного зала то, что ты сам сводил? Да и не только сводил... ...killstreak, французский shopping, он тяжёлый — это killstreak. Песня заканчивается - зал шумит ещё громче: оры, визги, крики, первый лифчик летит на сцену. ахуеть. Может тоже что-то кинуть? А что нахуй он кинет? Только если интимки в личку. Бля, раньше ток такое и кидал. Майс просто спинывает его вниз, даже не посмотрев, а второй быстро и незаметно облизывает элемент белья взглядом. Артисты что-то воодушевлённо говорят фанатам, в основном говорит второй. — Эй, дым ещё не рассеялся, но я видел, что парень в первом ряду нихуя не пел. Ян толкает Диму плечом: — Про тебя. Голова быстро была направлена в сторону говорящего, хватило лишь взгляда на оппонента, чтобы понять: он не просто допустил ошибку, а дал шанс, всего лишь обратив внимание на него. Потому мысли собираются во что-то целое, и Дима полностью вырывается из раздумий. На него пялит человек, лицо которого он видит в теперь уже своём паспорте, лицо, которое по мнению других в какой-то степени принадлежит ему. Нет неловкости или других эмоций. Ему не хочется въебать сейчас, он просто смотрит в ответ, не говорит ни-че-го. Кто-то сзади уронил полупустую бутылку с водой, но звук раздался такой, словно шестерёнки прокрутились и щёлкнули теперь в голове парня на сцене от осознания, не было видно, но Дима понял, что тот невольно напрягся, он понял кому только что были сказаны слова. Кого он только что увидел. На кого теперь может обратить внимание рядом стоящий человек. — Больше дыма. Сделайте больше дыма и некст песню! —он сказал это в микрофон торопливо, переводя внимание на себя. Через секунду дым-машина уже выполняла свою работу. Артисту с расстояния уже не вглядется в лица людей даже с первых рядов, но Ицков заметил, что Серёжа успел окинуть его взглядом. И это могло послужить хоть каким-то толчком. Пару песен спустя Найнмайс уже скачет без футболки по сцене - не мог он иначе выступать. Потому что так хочется, потому что для контента, потому что ... "— Тебе же самому нравится, когда я раздеваюсь, - как-то сказал Серёжа перед началом концерта, когда Дима пошутил про это. Из-за чего выход задерживался минут на десять, пока они лизались в гримёрке. Ну спасибо пусть скажут, что не дольше. " Пришлось пару раз проморгаться, чтобы отогнать воспоминания - сейчас нужно думать не об этом. А вот о том, например, что за это время Кай понял, что за коллегу совершенно точно завтра придётся объявлять заказы, потому что говорить он не сможет, что Майс и второй долбаёб явно дунули перед выступлением, что его друг пару раз пытался незаметно пялиться на него со сцены, что делать ему, конечно же, мешали. Интересно, рассчитывал ли он, что хоть какая-то их встреча состоится, не могли же вечно не пересекаться в таком-то тесном мире. *** Дым-машина выдала последние истощённые клубы-выдохи, кажется, спецэффектов сегодня решили не жалеть, и пронзительный свет софитов ударил в глаза, потому они невольно сощурились, пытаясь привыкнуть. Концерт явно приближался к завершению, но для Димы время с той самой фразы эхом, отдававшейся в подсознании и сказанной ещё в начале, застыло, тянулось дольше любой самой скучной смены в кофейне. Он так и не пел, изредка шептал слова переглядываясь с громким коллегой, в основном он слушал. Слушал его записанный голос, его биты, пародии на обычные фразочки между треков выходящие из человека, который его заменил. Смотрел, как его лучший друг, его Серёжа, кидает руку на плечо двойнику, и они почти синхронно отшагивают от края сцены под шум толпы. Это был идеальный тандем со своей историей. Да их буквально свела судьба. Только он был теперь в этой толпе, по другую сторону баррикады. И как это вышло, что судьба их же и разделила. — Ты как, живой? — Ян кричал ему прямо в ухо, глаза блестели от избытка эмоций. — Видел? Он на нас смотрел! Бля, он точно на нас смотрел! «На меня, — поправил мысленно Дима. — Он понял?». Финал был оглушительным. Грохот, крики, признания в любви от фанаток, слепящие вспышки телефонов. Артисты ушли со сцены, даже не сделав вид, что вернутся. Погас поставленный свет. В зале зажгли тусклые лампы, включили что-то явно более спокойное, чем треки ранее, и толпа медленно, нехотя поползла к выходам. Дима стоял, будто прикованный. Охрана поваживала по залу проверяя не оставил ли кто вещи. Уходить не хотелось, а в голове кружились мыли «что делать дальше». — Пошли к чёрному выходу? — Ян тряс его за рукав. — У меня знакомый охранник рассказывал, где исполнители обычно выходят. Мы должны это сделать, давай! Разум кричал, что это идиотизм. Что его уже раз выкинули. Что этот тип аля «Кай» будет настороже, ну не совсем же кретин, если провернул такое... Но в груди колотилось сердце, в памяти отпечатком остались моменты, когда Серёжа смотрел — тот самый взгляд, короткий, выхваченный из дыма. В нём было не просто внимание. Там был немой даже толком несформулированный вопрос. Собранный из обрывков догадок и непониманий за эти три месяца вопрос. — Давай, — хрипло сказал Дима, и ноги сами понесли его за к выходу Яном, мимо уставших организаторов, к чёрному ходу, где уже толпились парочка блогеров и девчонки немного неловко переступавшие с ноги на ногу в ожидании встречи, были фанаты с рисунками и подарками, в общем толпа собралась немаленькая. Охранников было всего двое. Вывод напрашивался сам собой: — Они выйдут нескоро и через другой, — это было сказано так просто, как само собой разумеющееся, будто сам ходил по бесчисленным закулисным коридорам — Мы сможем попробовать попасть через техзону к гримёркам сейчас. — Мысль была простая, почему он раньше не додумался? Зачем ловить после выхода, если можно до. — Есть другой выход? — удивлённо спросил Ян, оглядываясь по сторонам и ищя его. Не ответив, Дима просто побежал обратно. В голове не было чёткого плана, лишь размытые воспоминания и предполагаемый маршрут. На них не обращали внимания, вокруг разбирали аппаратуру, сматывали провода, уборщики убирали оставленные бутылки, мелкие бумажки. Ицков пытался вести себя максимально непринуждённо, чему следовал и Ян, но не могли они остаться незамеченными, потому резко и из неоткуда перед ними вырос охранник, его приподнятая бровь транслировала немой вопрос, но прежде, чем он озвучил его Ян уже тянул худощавую руку с оранжевой мятой купюрой: — Ну, Влад, подсоби, а, — говорил он вполголоса, — мы аккуратно. Охранник, мрачный бугай с пустым взглядом, кивнул на Яна, забрал купюру и пропустил их в дверной проём. Внимание они не привлекли. А откуда у друга такие полезные связи и сколько их ещё спросить можно и потом. Главное, не забыть. Здесь пахло потом, металлом и сладковатым дымком. Из глубины коридора доносился хохот — незнакомые голоса что-то бурно обсуждали. Парни прошли немного дальше. И тут он увидел их. В конце коридора, у двери в гримёрку. Кай — нет, Николай — что-то живо рассказывал, размахивая руками. А Серёжа, Майс, стоял прислонившись к стене, с полупустой бутылкой воды. Он смотрел в пол, плечи были расслаблены – устал. Ян рванул вперёд, чтобы взять автограф. Дима замер на секунду. Серёжа поднял голову. Их взгляды встретились снова. Без дыма, без софитов, под жёлтым светом яркой лампы с потолка. На секунду в широких зрачках Серёжи мелькнуло удивление на грани радости, но тут же потухло, появилось непонимание. Николай, заметив направление взгляда, обернулся. Увидел Диму. Его улыбка не стёрлась, но стала пластиковой, натянутой. — О, фанаты прорвались, — сказал он слишком громко, слишком весело. — Ну что, как концерт? — пытался выглядеть как можно естественней. Ян что-то сказал, протягивая футболку и маркер. Николай взял маркер, но смотрел на Диму. Смотрел с холодным, изучающим интересом, как на нечто странное, как на дикое животное – никогда не знаешь, что можно от него ожидать. Серёжа молча оттолкнулся от стены. — Сереж, — сорвалось у Димы шёпотом, не было в этом фанатичных ноток Яна, он обратился как к приятелю, с которым общаешься каждый день, как к себе равному. Серёжа сделал шаг. Николай мгновенно положил ему руку на предплечье, будто удерживая. Лёгкий, но властный жест. — Всё хорошо, — сказал Николай, всё ещё глядя на Диму. — Мы всех ждём на автограф-сессии. Через два часа в клубе. Вот-вот кинут анонс. Это был не артист, говорящий с поклонником. Это был хозяин, указывающий на дверь. Но Серёжа не отвел глаз. Он медленно, очень медленно, стряхнул руку Николая с своего плеча. — Ты, — тихо сказал он Димe, и в его голосе не было ни злости, ни признания, ни наезда. Была только усталая, запредельная настороженность. — Ты... не спел ни строчки стоя ближе всех к сцене? — спросил, как у долбаёба, если честно, хотя вопрос резонный. Дима почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это был не просто вопрос, это была попытка понять, докопаться до неизвестного доверившись чувствам, потому просто кивнул. Друг тут же решил добавить за него: — Ну, это он, но он потом начал. — Класс, — рука тянулась к дверной ручке, — нам с Майсом надо собрать вещи. Вполне спокойно он открыл дверь гримёрки, не давай шанса, не давая минуты на продолжение разговора, заходя с еле заметной улыбкой и невзначай затягивая туда Серёжу, который лишь ещё раз окинул Диму взглядом. — Нам надо побыстрее уйти, пока не заметили. — Ага, — ответил Ян коротко и ясно, уже следуя за Димой. Закрытая дверь гримёрки с табличкой "9mice, kai angel" осталась позади.