Опасная работа

На следующий день Ивар, конечно же, пришел. Приполз. Джонни как раз только успел разложить пасьянс и пребывал в задумчивости, хватит ли ему навыков, если запустить симулятор воздушного боя, или лучше не позориться с корпоративного аккаунта и ограничиться олдскульным «Растения против зомби». Еду Ивар тоже принес. — И чем тебе помог твой бог, жрец? — позлорадствовал он, пока Хемунд обгладывал куриное крылышко. — Не вижу, чтобы дела твои шли на лад. — Как знать, — Хемунд повел успевшим затечь плечом и сощурился на неяркое, укутанное в мягких тучах солнышко. — Ночью был дождь, и я напился. Утром взошло солнце, и моя одежда высохла. А к полудню мой враг явился и принес мне еды. Чем не проведение господне? — Поглядим, чем таким же незначительным он одарит тебя к вечеру, — Ивар постарался скрыть досаду, но был слишком юн и неопытен, чтобы Хемунд не успел ее уловить. — Незначительным? Не случись мне попить, вряд я пережил бы эту ночь. Если бы не стимуляторы — точно бы не продержался. А потом Женя Андреевна пригнала ему тучку с изотоником. — Переживи теперь следующую, — пообещал нехорошее Ивар. — Мой брат сегодня с утра пьет в большом чертоге… -… в соборе, ты хотел сказать? — Он пьет, а как напьется, ему захочется кого-то убить. Почему бы не тебя? Как ты переживешь, если останешься без руки или без ноги? А если без члена? — На что твоему брату мой член? Не пришьет же он его себе вторым. Ему бы больше подошла моя голова. Ивар захохотал и захлопал в ладоши. О голове своего брата он тоже был невысокого мнения. — Я бы забрал себе твой язык. — У тебя и свой, как жало. Этим ты похож на своего отца. Сын Рагнара Лотброка посмотрел на Хемунда с недоверием. — Ты знал его? Я не видел тебя при дворе этого клятвопреступника, короля Экберта. — Мы вместе сражались в Мерсии, — объяснил Хемунд. — Вернее, мой крестный отец сражался, а я был тогда при нем. — И что ты помнишь? — Он был хорошим человеком, ему все было интересно: еда, язык, природа. Он не боялся учиться или показаться глупым. Он спрашивал людей, как растить тут хлеб и где пасти скот. Еще у него был монах. — Ательстан. — Да. Рагнар Лотброк всегда слушал его советы. — Думаешь, мне стоит завести англичанина? — фыркнул Ивар. — Монаха? Как Ательстан или ты? — Боюсь, я совсем не подойду для этой работы, — Хемунд развел закованные руки. — Я не такой, как Ательстан. Мне не хватает доброты и… кротости. — Ты любишь убивать? — спросил Ивар. — Людей — нет. Только язычников и еретиков. — А сражаться? — Вот это, пожалуй, люблю, — сознался Хемунд. — Один дал бы тебе в сто крат больше, чем твой беззубый бог, христианин, — с сожалением сказал Ивар. — Ты зря служишь тому, кто тебя не оценит. — Твои боги к тебе тоже неласковы. Что матери делают с такими, как ты, у тебя на родине? Душат в колыбели, топят в реке, относят в лес? У нас ты вырос бы при монастыре, окруженный заботой, научился бы читать и писать, а дальше — кто знает. — Слава Одину, я избежал такой судьбы, — с отвращением передернулся Ивар. — Значит, каждый из нас получил, что хотел, а, Ивар Рагнарсон? Было похоже на то. — Нет, — буркнул Ивар. Как любому юноше, ему, конечно же, было мало того, чем его наделили боги. — Но ты так складно говоришь, что я, пожалуй, послушал бы тебя еще. Придется сделать так, чтобы ты не попался моему брату под руку. — Уж будь добр, — проворчал Хемунд. Жизнь на цепи успела уже его заколебать, но эвакуироваться он пока не планировал. — Мне есть, что сказать тебе, если ты захочешь слушать. — Про богов? — парнишка скривился с видом «чего я там не знаю», но, видимо, вспомнил Хемундовы слова о конунге Рагнаре и закончил уже миролюбиво. — Говорить ты умеешь складно. — Неужели ты думаешь, что с монахом можно говорить только о богах? О Боге, — поправился он. — Я много путешествовал и многое повидал, читал книги и слушал мудрых людей в университете. Последнее было брехней — агент Майерс и в своем-то родном мире закончил только колледж, и то — потому что умел виртуозно мыть парты и выступать на праздничных капустниках. А уж в этом дивном мире университеты и вовсе еще не открывались. Но Ивару Рагнарсону незнакомое слово понравилось, и это было хорошо. — И ты как нянька будешь рассказывать мне сказки на ночь? — тот все-таки решил подкусить напоследок. — Я могу рассказывать и сказки, если тебе нужны только они, — Хемунд подпустил в голос капельку разочарования. — Но мне казалось, ты уже вырос из тех лет, когда самое интересное — это саги про героев и ледяных великанов. Вождь данов оскалился, что должно было выражать: «Ну-ну, я тебя с удовольствием послушаю, брехло», кинул в Хемунда обмотанной в тряпицу краюхой черствого хлеба и уполз восвояси. «Даже не попрощался, паршивец», — написал Джонни кураторше, которая теперь следила за ним, как за закипающим молоком — не дай бог, что случится. И чуть не подавился, когда прожженная Женя Андреевна натыкала, снабдив сообщение кучей влюбленных смайликов: «Какое же оно хорошенькое!».