Под звёздами

Светские рауты бывали скучны, а порой и вовсе утомительны. Но дорогие друзья Анжольраса делали их чуть более терпимыми, чем они были на самом деле. Среди тусклого освещения, болтовни людей, ходящих вокруг служанок, лишь голос его друга Курфейрака, дразнящий Мариуса, рисовал ухмылку на его лице. Анжольрас заметил, как Мариус покраснел, когда Курфейрак поддразнил его, и этого было достаточно, чтобы его ухмылка переросла в целую улыбку, а иногда даже в смешок. Это была их установленная рутина, которую они поддерживали раз в месяц. Одним похожим вечером, Курфейрак ушел несвойственно для него рано, оставив Мариуса и Анжольраса на их привычном ‘молодежном столу’. Это было, как минимум, неловко. В основном, Курфейрак заводил разговор, ведь он был самым общительным, чем кто либо из них. Будучи не такими необщительными и оставленными наедине, тишина была гарантирована. Мариус теребил свои пальцы, беззвучно хруща ими. Анжольрас, сидящий напротив Мариуса, скрестил руки у груди. Спустя несколько минут такой тишины, Анжольрас заметил, что когда их взгляды пересекались, Мариус быстро отводил свой в сторону. Последнее, что ему хотелось, так это заставлять Мариуса чувствовать себя некомфортно, поэтому он сказал первую вещь, которая ему пришла на ум: «Мариус, ты читал когда-нибудь “Последние письма Якопо Ортиса”?» Мариус, который глядел на свои колени, тут же поднял взгляд и ответил с неловкой улыбкой: «Пардон?» «“Последние письма Якопо Ортиса”. Читал?» «А… Я не думаю. О чем она?» «Это история молодого венецианского патриота, Якопо Ортиса, собранная из его, как можно было догадаться по названию, последних писем, объединенных в роман внутри истории его другом Лоренцо Альдерани. Фактически, он и пишет введение роману. Первое письмо было написано на Эуганских холмах 11 октября 1797 года, последнее – 25 марта 1799. Однако, сам роман был написан в 1802, по крайней мере первое оригинальное издание, хоть он и был закончен соавтором, потому что автор, Уго Фосколо, не смог закончить его в срок. К слову, во втором издании, он убрал и заменил всё, что не вписывалось в историю; третье и последнее издание было опубликовано в 1817. Есть и французский перевод, который, кажется, был опубликован в 1819, и я искренне рекомендую тебе его, Мариус. Видишь ли, роман начинается с послания, написанного за несколько дней до Кампо-Формийского договора, по которому Буонапарт вернул Венето обратно Австрии, после того, как она потеряла эти земли во время Первой Итальянской Кампании, как ты, скорее всего, уже знаешь». Анжольрас остановился, чтобы сделать большой глоток своего напитка. Мариус всегда раздражался, когда кто-либо называл Императора “Буонапартом”. Это была насмешка над всем хорошим, что он сделал. Однако, по причинам, которые Мариус сам не мог назвать, он никогда не обижался, когда Анжольрас так называл Наполеона. Анжольрас облизнул губы и продолжил: «Ортис – политический враг, открыто настроенный против Австрии, потому он и покинул свою землю, после того, как его мать вымолила бежать. Даже тогда, он сам признался в своем первом письме, что ждет заключения или смерти. Он заявил о ненависти, как к Австрии, так и к Франции, к первой: она вернула земли, что потеряла в бою, ко второй, потому что она вернула Венето обратно Австрии, и за, как он высказался: “эксплуатацию свободы, так же, как Папы Римские использовали веру, для оправдания крестовых походов”. Это довольно интересный роман, и, должен сказать, его главная тема – любовь; любовь к его побежденной, продажной земле, и любовь к несчастной леди, Терезе, которая была отдана в брак по расчету с состоятельным мужчиной, которого она совсем не любила, лишь чтобы содержать свою семью. Довольно трогательно, не правда ли? Конечно, не трагичная любовная история заставляет меня рекомендовать эту книгу и говорить о ней. Понимаешь, автор лишь выразил свои свое разочарование, которое он испытал из-за этого договора, будучи пылким поклонником Буонапарта; это можно заметить по оде Фосколо: “Освободителю Бонпарту”, написанная и изданная, вроде как, в мае 1797 года. Очевидно, Фосколо также был венецианским патриотом, изгнанный австрийцами, и, конечно, быстро начал презирать и Французскую Империю. И, откровенно говоря, можно ли его винить? Не стал бы ты презирать человека, кто освободил твою землю, чтобы недолго после использовать её лишь как товар? Он выражает это в своем романе, через Якопо, своё разочарование быть свидетелем, как две могущественные нации, являющиеся заклятыми врагами, лишь на вид соединяются чтобы бросить тебя, твоих братьев и сестер в цепи, одна обманывает вас свободомыслием, вторая релегиозным фанатизмом. Я не могу винить его, и ты тоже не должен». Мариус кивал на каждое слово Анжольраса, слушая внимательно. Тяжело отвлечься, когда он говорил с тобой, глядя на тебя своими глубокими голубыми глазами. Даже если его слова противоречат твоим принципам. «Ну, похоже, мне придется приобрести себе копию». «Я буду больше чем счастлив одолжить тебе свою копию, Мариус». Достаточно скоро, Курфейрака можно было увидеть быстро подходящего к столу, одновременно поправляя свои волосы. Он занял свое привычное место у Мариуса, перебросив свою руку ему на плечо. Не успел кто либо из них двоих спросить, где он был и что он делал, Курфейрак наклонился к столу, начав говорить с ними обоими: «У меня есть два билета на оперу “Турок в Италии”. Я планировал позвать очаровательную барышню пойти со мной. Вы должны были видеть её: с темными глазами как у лани и роскошные светлые волосы, от которых любой мужчина пойдет на войну! Но, видите, мы немного… повздорили. И она разбила мне сердце. Понимаете, я уже ходил на эту оперу, я купил билеты лишь чтобы провести время с дамой! Но, увы, всё хорошее должно подойти к концу в свое время. Эти билеты теперь ваши». Говоря всё это, Курфейрак всё время активно жестикулировал и строил выразительные гримасы. Но, помимо того, что его действия были несколько преувеличенными, они придавали ему некое обаяние. Он с хлопком положил билеты на стол и резко встал еще до того, как Анжольрас или Мариус успели вымолвить хоть какой-то ответ. “Ладно! У меня есть срочные дела. Я обещал Комбеферу помочь навести порядок. Шоу начинается в пол восьмого. Повеселитесь, хорошо?” И именно так он сбежал. Анжольрас и Мариус даже не подозревали, что вся эта история была выдумлена, не было ни барышни, ни ссоры. Ну, не считая той части, где он обещал Комбеферу помочь. Вообще, он специально принес эти билеты для Анжольраса и Мариуса. Внимательная натура Курфейрака не упустила того, как они оба смотрели друг на друга, их улыбки друг другу нежнее, чем те, которые они дают остальным, или то как щеки Анжольраса покрывались краснотой при упоминании Мариуса, и наоборот. Он решил, что раз его друзья не решаются на первый шаг, он сделает его за них. «Ну, если хочешь, можешь идти, но… Я не думаю, что мой дедушка отпустит меня и мне не хочется… злить его». К последнему предложению его голос слегка поник. Анжольрас отвел взгляд с билетов и начал думать. «Мариус, ты когда-нибудь тайком выбирался из дома?» «…Нет?» «В таком случае, — он поджался к нему, шепча, чтобы никто из взрослых их не услышал, — не хотел бы ли ты выбраться отсюда тайком вместе со мной?» Мариус затих. Честно, он хотел согласиться. Но гнев деда очень пугал его. Несмотря на то, что он уже не тот маленький мальчик, каким он когда-то был, лишь мысль о том, как дедушка наклонялся чтобы взять свою трость, заставляла Мариуса вздрогнуть. «Ты же знаешь, какой мой дедушка…» «А ты знаешь какой мой отец. Они не беспричинно хорошие друзья. Если твой дедушка постарается что-то сделать, у тебя есть я». Мариус снова затих. Он доверял Анжольрасу всем сердцем и судя по тому, как уверенно звучит голос друга, он делал это уже много раз в прошлом. Хотя, Анжольрас всегда уверен, под любыми обстоятельствами. Он совсем не был, как Мариус. Это была одно из большинства качеств, которые Мариус обожал в нем. Какое бы препятсвие пред ним не стояло, Анжольрас всегда находил способ встать и… «Мариус?» Мариус неуверенно кивнул, и Анжольрас быстро взял его за запястье с улыбкой на лице. *** Довольно скоро, они покинули здание. Им как-то удалось выбраться, не будучи увиденными Жилленорманом или отцом Анжольраса, кто был инспектором. Анжольрас и вправду, судя по всему, отработал этот навык до мастерства. Его хватка на запястьи Мариуса была крепкой, когда он выводил их через наименее людные помещения, Мариус был невольно смущен. Теперь, они сидели друг у дружки в роскошном дворце Гарнье. Мариус, с огромным интересом к опере, начал вываливать на Анжольраса целую кучу информации, ожидая начала шоу: «А ты знал, что этот оперный театр был построен по поручению Императора? Раньше он назывался “новая Парижская опера”. Но потом они поменяли название на “дворец Гарнье” в честь архитектора Шарля Гарнье. Где-то в этом здании также находится библиотека-музей Парижской оперы и…» Мариус сделал паузу, почти механически выпрямился, смотря прямо перед собой. Анжольрас приклонил голову от такой резкой остановки. «Мариус? Все хорошо?» Мариус тут же повернул голову на Анжольраса, выглядя немного шокированным. «О, — его голос неуверен, — Я не думал, что ты слушаешь. Мне показалось, что ты раздражен и…» Его предложение оборвалось. Когда кто-то раздражался или начинал скучать от его речей, они просто переставали слушать – он привык к такой реакции, когда впадал долгие рассуждения, как это – Мариус научился становиться тихим, когда начинал так говорить. Анжольрас посмотрел на негов недоумении и прислонился к нему поближе. «Мариус, ты никогда не докучишь и не раздражишь меня своими словами». Мариус, чувствая, как его щеки покрываются румянцем, глядел на свои колени с легкой улыбкой на лице. Анжольрас все еще смотрел на него, строго, но по особенному нежно. «Ты… ужасно добр». Скоро после, свет померк и шоу началось. Проблема заключалась в том, что Мариус не мог сосредоточиться на представлении от слова совсем. Он обращал внимания лишь на Анжольраса, сидящего рядом с ним; тот выглядел почти поглощенным историей. Он казался сосредоточенным, его брови чуть нахмурены, руки по бокам, в отличие от Мариуса, кто только и тайком подглядывал на него. Мариус посмотрел на руку Анжольраса, которая лежала рядом с его. По правде говоря, он желал ничего больше, чем держать его за руку, но они были в публичном месте. Любой, кто знал его деда или инспектора, мог быть здесь. Этот риск не стоил того. Вместо этого, Мариус подумал, что, может, их пальцы смогут хоть чуточку соприкасаться друг с другом. И, как смело это бы не было, Мариус двинул рукой, чтобы их мизинцы дотрагивались друг до друга. Сразу после этого, Мариус сидел, сделанный словно из дерева, карикатурно смотрел вперед, а щеки горели. Анжольрас, конечно, заметил это, и, не смогши удержаться, тихо хихикнул, полностью беря руку Мариуса, взяв риск.