Теория общего поля

Их совместная квартира была полем битвы, где холодная, расчётливая логика столкнулась с тихой, глубокой созерцательностью. Со стороны Кадзухи: слегка потертый дива, заваленный декоративными подушками в льняных наволочках. Книжные стеллажи, собранные из некрашеных досок и кирпичей, гнулись под тяжестью томов самых разных книг. На подоконнике — три кактуса и дешёвая, но изящная ваза с единственной веткой клёна, которую Кадзуха подобрал неделю назад. Со стороны Странника: стол наглухо заваленный учебниками и тетрадями. Ноутбук с десятком открытых вкладок. Стопки распечаток, исписанных пометками красной ручкой. И незаменимая вещь в студенческой жизни - пара энергетиков про запас, если Странник снова всю ночь будет сидеть за ноутбуком. Сам Странник сидел вцепившись в свои фиолетовые волосы. Он был одет в чёрную футболку с логотипом какой-то группы и спортивные штаны. На ногах — носки разные: один чёрный,другой тёмно-синий. До дедлайна по по ненависной экономике оставалось шесть часов, а сама работа была на начальной стадии. Кадзуха, напротив, излучал спокойствие, свою работу он сдал еще на прошлой неделе. Он сидел прислонившись к дивану, в просторном бежевом свитере с высоким воротом. Его серебристо-белые волосы были собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбивались и падали на лицо. В руках — раритетное издание книги с гравюрами, эта книга была подарена Странником, этим он хотел компенсировать что из-за выматывающих будней они стали мало проводить времени вместе. Он читал, иногда делая карандашные пометки на отдельном листочке потому было жалко портить подарок от любимого. — Чёрт! — рявкнул Странник , ударив кулаком по столу. — Опять! Снова ничего не получается! Кадзуха даже не вздрогнул. Он просто медленно поднял глаза от книги, его взгляд полный обожания остановился на лице Странника. — По этой ебанной экономике задали составить правдивый прогноз для финансового рынка, но я же блять им не гадалка! Данные вообще не сходятся - со злостью сказал Странник — Как в хокку, — улыбнулся Кадзуха. — Либо все три строки работают вместе, создавая целое, либо это просто три случайные фразы. — Не сравнивай мою работу с твоими дурацкими стишками, — огрызнулся Странник, но в его тоне не было злобы. Это была привычная, почти ритуальная перепалка. Он потёр переносицу. — Налей кофе пожалуйста, я уже не справляюсь с этой волокитой. Кадзуха отложил книгу, поднялся с пола беззвучным движением и направился на кухню — узкую, но чистую. Пока варился кофе, он решил сделать пару бутербродов на перекус, зная Странника пока он работает, то не будет есть до последнего. Когда он вернулся в гостиную с подносом то Странник откинулся на стуле, уставившись в потолок. Его поза выражала тотальную капитуляцию. — Всё? — спросил Кадзуха, ставя кружку рядом с мышкой. — Нет. Я просто ненавижу этот мир и всех, кто придумал математику. Кадзуха сел на угол стола, осторожно, чтобы не задеть бумаги. Взял его руку — длинную, с тонкими, но сильными пальцами, всегда холодными — и начал оставлять дорожку из поцелуев, доходя наконец до столь желанных губ. — Помнишь, как мы встретились? — тихо сказал Кадзуха. — В библиотеке. Ты мешал мне сосредоточиться своим шелестом страниц. — Ты ворчал на библиотекаря из-за системы десятичной классификации. Сказал, что она морально устарела в цифровую эпоху. — Она и устарела. — А потом ты пришёл ко мне и спросил, не видел ли я твою флешку. И просидел рядом весь вечер, потому что «место уже обжито». Уголок рта Странника дрогнул. Это почти было улыбкой. — Ты тогда читал что-то невыносимо —А ты украдкой смотрел через мое плечо и один раз фыркнул, когда я перечитывал один пассаж в третий раз. — Он был составлен нелогично. Кадзуха наконец поцеловал его. Поцелуй длился недолго и в нем не было намека на что-то большее, лишь искренне желание поддержать своего парня и чтобы он закончил по-быстрее. Напряжение в плечах Странника немного спало. — Выпей кофе. Он остывает. Странник послушно взял кружку, сделал глоток и откусил бутерброд, после целуя Кадзуху в щеку выражая благодарность за заботу. — Ладно, — Странник выдохнул, ставя кружку. Его взгляд снова стал острым, целеустремлённым, но уже без безумного блеска. — Надо снова работать с этими ущербными прогнозами, это все так в лом. Он снова повернулся к экранам, его пальцы начали быстро набирать текст на клавиатуре, но теперь движения уже расслаблены, а не яростными. Кадзуха слез со стола и вернулся на диван. Он не стал читать. Он просто сидел и смотрел, как работает его возлюбленный. На его сконцентрированное лицо, на резкую линию скул, на то, как тот что-то бормочет себе под нос, уже полностью погрузившись в поток решения. Через три часа задача была решена. Работа отправлена за десять минут до дедлайна. Странник выключил мониторы одним щелчком мыши, и в квартире воцарилась кромешная, усталая тишина. Он встал, кости затрещали. Кадзуха уже приготовил ванну. Не спрашивая. Просто знал. На полочке стояла ароматическая свеча и лежало свежее полотенце. Позже, когда пара отблесков уличного фонаря падала на потолок их спальни, они лежали под одним одеялом. Странник лежал на спине, одна рука закинута за голову. Кадзуха на его груди, прижавшись к нему как можно сильнее. — Кадзуха. — Мм? — Люблю тебя — непринужденно сказал Странник. — И я тебя очень сильно люблю — радостно воскликнул Кадзуха. Пауза. По потолку проползла тень от проезжающей машины. — Спасибо. За кофе. И… за тишину. Кадзуха ничего не ответил. Он просто провёл рукой по его груди, чувствуя под ладонью ровный стук сердца. — Спи,Странник, — наконец прошептал Кадзуха. — Завтра у тебя семинар в восемь, а у меня лекция. Я разбужу. И Странник, который ненавидел, когда его будят, лишь кивнул, уже проваливаясь в сон, где, возможно, цифры складывались в строчки хокку, а строчки хокку — в безупречные финансовые прогнозы.