Свет в конце тоннеля.

После того случая, Тэхён не смог доверять Чонгуку. Доверие было потерянно. На следующее утро, Чонгук пришел с букетом цветов. С теми самыми, любимыми цветами. Тэхён открыл дверь и сразу понял — Чонгук не пришёл оправдываться. Он пришёл стоять. — Я не буду просить, чтобы ты сразу простил, — тихо сказал Чонгук. — Я просто хочу, чтобы ты знал… я облажался. И я это понимаю. Он протянул цветы, но не приблизился ни на шаг. Как будто боялся вторгнуться в чужую территорию. — Если ты скажешь уйти — я уйду. Если скажешь ждать — я подожду. Я не заслуживаю доверия. Но я хочу его вернуть. Медленно. Если ты вообще позволишь. Тэхён молчал. Потому что «прости» не лечит. Потому что цветы не чинят разбитое. Потому что боль и обида, всё ещё сидели где-то под рёбрами, где то глубоко, которое не видели многие. — Ты опоздал, Чонгук, — наконец сказал он, но с дрожью в голосе продолжил. — Не на день. Не на час. Ты опоздал на то "до", где я тебе верил. — Я не смогу тебе доверять, даже если прощу, и захочу вновь принять тебя. Чонгук опустил взгляд. Он кивнул — не сразу, будто каждое движение давалось с усилием. — Я знаю, — сказал, он тихо. — Я не прошу доверия. Не сейчас. Я прошу только одного — не вычёркивай меня из своей жизни окончательно. Он поставил цветы на тумбочку у двери. Не отдавал в руки. Как будто понимал: некоторые вещи нельзя передавать напрямую. — Я буду рядом настолько, насколько ты решишь Даже если это "рядом" — через тишину. Тэхён смотрел на него долго. Впервые — не с обидой. С усталостью. — Ты понимаешь, что мне может не хватить сил, не то что бы сил, а просто жизни? — спросил он. — Понимаю, — сразу ответил Чонгук. — И если однажды ты скажешь, что всё. Я приму это. Потому что это будет честно. Между ними повисло молчание. Не то, которое ранит. То, которое проверяет — можно ли ещё дышать в одном пространстве. Тэхён медленно отступил в сторону, освобождая проход. Не приглашая, но и не прогоняя. — Не уходи, — сказал он. — Но и не подходи ближе. Чонгук остался.