Stay silent with me

Устав от бешеного гула музыки и изрядно разомлев от пива в душном помещении, Акане решила выйти на тихую, светлую кухню, но тут же пожалела о своем решении. На полу одиноко валялся и, видимо, вот-вот собирался закурить косяк никто иной, как Эдди. И он тут же поднял на неё вопросительный взгляд. Блядство. Совершенно неприятная ситуация, теперь и в комнате не останешься, как будто хочешь мириться, и не уйдешь, чтоб ситуацию не раскачивать, поэтому Акане просто застыла в проеме, вообще не понимая, что ей теперь делать. Эдди тоже будто завис, даже руку с зажигалкой в воздухе задержал и рот приоткрыл, момент просто отвратительный, и вариантов нет, неловким ебланом со стороны будет казаться тот, кто первым вообще хоть что-то сделает, да и это все ещё и выглядит так, будто между ними что-то было, а ничего не было и нет, оба в курсе. Никто не собирается себя обманывать. Ну, наверное не собирается, хотя бы в этом. Разговаривать никто из них тоже не желает. Это просто не про них, это слишком странно и страшно, как будто вытащить свою душу наружу, будто разорвать свою грудную клетку, вытащить сердце и бросить на пол прямо человеку под ноги. И что теперь, так они и будут всю жизнь бегать друг от друга по маленькому Хоукинсу, чтобы не дай бог не пересечься где-нибудь? Рано или поздно у них закончатся либо места, где они точно друг друга не встретят, либо силы. Бред какой-то. Но а как иначе?  Эдди вдруг опустил глаза на косяк в своей руке, тяжело вздохнул и снова посмотрел на Акане: — Будешь?  Акане даже внутренне выдохнула, теперь тишина не кажется такой зловеще-неловко-натянутой, но решение все ещё неочевидное. При всем своем активном образе жизни, травку она курила в последний раз ещё аж в колледже (вашу мать как давно это было), да и остаться, скорее всего, значит согласиться на ещё более неловкую сцену. Но алкоголь в голове притупил сложные мыслительные процессы, и теперь уже решение все таки медленно выплывало из глубин таинственного мозга этой женщины: — Давай. Он не ухмыльнулся как обычно, просто опустил глаза в железную коробку под ногами и кивнул, приглашая её сесть. Вот как… ну, теперь уже уйти будет просто странно. Акане взяла косяк, который он ей протянул и села у стены, напротив него. Паршиво далекое расстояние, но достаточное, чтобы не чувствовать себя как то не так. Не неприятно, нет, вовсе нет, просто как-то неправильно.  Она подкурилась, и с этого момента время медленно начало таять и превращаться в желеобразную жижу, растекающуюся по стенам. Где-то несколько минут точно они просто молча курили, стараясь на друг друга не смотреть, глядя то на стены, мол ебать, какие обои, то на дым, который сами же и выпускали, только на свой, на чужой - ни в коем случае, будто бы дым, выпущенный из лёгких, это нечто настолько же тайное и интимное, насколько душа. После Акане уже совсем перестала чувствовать хоть какие-то временные промежутки, видимо её наконец-таки въебало. Эдди даже начал украдкой на неё поглядывать, отводя глаза каждый раз, когда она смотрит в ответ. Постепенно, медленно, стало казаться, что не так уж это все, что сейчас происходит и неправильно. Будто вместе с обоями, которые, по ощущениям, начинали медленно сползать со стен, с них обоих медленно стекала кожа, панцирь, все тленное и совершенно к ним не причастное, открывая то, что сидит внутри. Они поймали друг друга на том, что очень долго, подозрительно долго, палят друг другу прямо в глаза. Совершенный пиздец, если бы в этот момент кто-то зашёл, они бы даже и не заметили (а может кто-то и зашёл, просто не стал этот момент прерывать). Но теперь это, как будто бы, уже не так сильно и беспокоило.  Эдди вдруг опять тяжело вздохнул: — Скажи, что со мной не так? Акане присмотрелась к нему. Он не улыбался, совсем нет. Будто улыбка сползла вместе с кожей и валяется сейчас где то на полу.  — Эдди, ты хороший человек, дело не в тебе и- — Не надо этой хуйни. — он в очередной раз затянулся. — Когда так говорят, значит ты точно говно человек и дело сто процентов в тебе, я это все слышал.  Акане даже как то неловко стало, она не поняла, прав он или нет? И что вообще значит «что со мной нет так»? Да все с тобой так, руки-ноги на месте, все в полном комплекте. Как ей, оказывается, немного надо.  — Ты.. хотела чтоб я отстал. — Эдди что-то показал руками. — Я и отстану.  — Я этого не говорила. — Тебя хуй поймешь..  — Нет, реально, все в порядке. — Акане выдохнула и махнула рукой. — Ты просто не понимаешь… — Да, не понимаю. — голос Эдди от дыма чуть погрубел. — Может и понял бы, если бы ты рассказала.  Это прозвучало так грубо, что Акане поджала губы и опустила глаза. Эдди тут же прокашлялся, приподнялся на одной руке и протянул другую в её сторону в останавливающем жесте: — Прости, прости, я… бля, давай просто.. не будем, ладно? Не щас… я.. не хотел. Акане посмотрела ему в глаза. В них действительно расплылись большие, чёрные, бензиновые лужи раскаяния. Она не могла обижаться. В чем-то он прав. — Тебе просто… нужен кто-то другой. — Акане решила попытаться увести тему в другое русло. — И тебе.. — Эдди выпустил дым кольцом. Акане все восхищалась, как он это делает? — Кто-то другой. — А какой он? — вдруг ударило Акане в голову. Эдди непонимающе нахмурил брови и кинул на не взгляд исподлобья: — Чё? — Какой он? Или она, хз.. твой другой.  Она, кажется, в секунду забыла обо всём, что было секунду назад. Ей вдруг стало искренне интересно покопаться в извилистых волокнах его мышц, узнать, из чего он там состоит.  — Да, знаешь, таким как я перебирать не приходится.. — Эдди затянулся, смотря куда-то в угол, будто ища ответ там. — А мне много и не надо. Разве что, чтобы у нее, может, был вкус в музыке. Акане это показалось смешным и она даже улыбнулась. — А любит ли она тебя?  — А откуда я знаю, любит или нет? — Эдди зажал дымящийся косяк в зубах. — Меня ещё никто не любил. Это было так внезапно, так от сердца, как библейское откровение, но Акане как будто ничего такого в этом и не увидела… просто продолжила улыбаться: — А твои родители? — Я сирота. — Я тоже. Опять возникла тишина, и они снова уставились друг другу в глаза. За что Акане нравилось лицо Эдди, так это за то, что по нему обычно можно было прочитать вообще все, что в его голове, как открытый буклетик с тротуара. Но не сейчас, сейчас оно было непроницаемым, будто морская гладь в штиль. И ей почему-то виделось в этом что-то живое. Эдди завис. Он все думал, что сказал бы, «такая как ты», но это ж бред полный, после такого он бы сам просто встал и ушел. Даже не смотря на то, что это совершенная правда. Хотя он в этом вообще не уверен. Ему то откуда знать, что такое любовь? Всегда казалось, что это должно как то, знаете, само работать, естественно, и ничего для этого не нужно, но видимо нет, совсем. И тогда, что-бы он не сделал - это будет бессмысленно. От этого не легче, он чувствует себя полным мудаком, за то, что даже сейчас лезет к ней под одежду, фигурально конечно же.  —  Ты же ведь не думаешь, что будешь вот так, всю жизнь жить в трейлере и торговать анашой? — первой заговорила Акане. — Нет конечно, ты за кого меня принимаешь? — Эдди вздохнул, сменил позу на «лотос», и подпер голову рукой. — Может и не жил бы, если бы был другой вариант.. а ты? — он посмотрел на неё. — Ты же не думаешь, что будешь всю жизнь жить в гордом одиночестве и воспитывать чужих детей? — Может и не жила бы, если бы был другой вариант… — решила она ответить его же словами, и так же вздохнула, глядя на потолок. — Одни дети радуют. — Ты не выглядишь как женщина, которая хотела бы детей.  — Ты тоже. — Акане пожала плечами, на что Эдди усмехнулся.  — Вообще-то.. я хотел бы минимум троих. — В трейлере? — Да иди ты…  Они рассмеялись. Так громко и живо, что, наверное, стены затряслись. И тут Акане резко затихла и сказала: — Мальчика или девочку? Он чуть удивился, но все таки ей не нужно было говорить больше ничего, чтобы он её понял: — …девочку. А ты? — Да, знаешь, не важно.. — она чуть подумала и вдруг на выдохе, будто выпуская из себя правду, сказала. — Мальчика. Эдди улыбнулся ей. Не привычно для себя, насмешливо, нагло, грубо, а даже как то… мило. И Акане улыбнулась ему так же. — А какая она на вкус.. любовь?  Бредовый вопрос, в стиле Эдди, но Акане понравилось.. потому что она знала ответ: — Как человеческая плоть. — А..?  Такой ответ кого угодно удивит. Эдди округлил глаза и уставился на неё как на призрака. Но она уверенно продолжила: — Это запретно, недопустимо.. но где то внутри, там, в самой глубокой части звериного нутра, ты жаждешь этого, и это невыносимо. Но рискнув и попробовав лишь раз, остановиться уже не сможешь. Кровь любимого человека - самая сладкая.  — Самая сладкая значит.. — Эдди немного дёрганно тряхнул головой. — А я ничьей ещё не пробовал. — А хочешь?  И в очередной раз они молча друг на друга смотрят. В глаза, не отрываясь. Эдди молчит. Но Акане вполне себе, даже с расстояния, в состоянии прочитать ответ. Вообще она вдруг подумала, что увидела и услышала за этот вечер слишком много. Он тоже. И ему понравилось, а он - наркоман, и зависимость страшная штука, когда нравится - всегда хочется ещё, и с каждым разом все болезненнее ломка, поэтому хорошо бы закончить и разорвать это всё вот прям сейчас, но собственно а надо ли? Ей вообще то всегда нравилось чувствовать себя желанной. Больше в комнате не возникло ни одного звука. Они даже сами не заметили, как так на полу, в тех же позах, и уснули, лицом в паркет. Вспомнить этот разговор в деталях теперь вряд ли получится, но забыть уже просто не выйдет. Она заглянула ему в мозг, он - ей. И им обоим это свежевание взглядами каким-то извращённым образом понравилось. Когда ещё доведётся снять перед кем-то кожу?