Пламя феникса

Мир давно погрузился в сон. Тёмное небо сливалось с мерцающим морем, по которому неторопливо плыл корабль Белоуса, будто отгородившись от всего мира. Измотанные пираты давно храпели в своих гамаках. Лишь Эйс не спал. Он предавался раздумьям. Сидя на палубе у борта, прижав лицо к коленям, он смотрел в пустоту. Холодный ветер пронизывал насквозь, но он его почти не чувствовал. Всё это было уже неважно. Очередная попытка расправиться с капитаном провалилась. Очередной день пришлось терпеть насмешки и раздражённые взгляды, вынашивая новый план. Он уже не вёл счёт ни дням, ни своим неудачам. Всё, что знал Эйс, — он хочет перемен, но не понимал, каких именно, и уж тем более не знал, как их добиться. Шорох шагов по палубе заставил его встрепенуться и оторваться от тяжких дум. Кто-то  приближался. — Эй, пацаны, похоже, мы нашли, с кем можно развлечься! В кромешной тьме фигуры не разглядеть, но этот голос Эйс узнал бы даже во сне. С первого дня на корабле этот тип вызывал у него смутную тревогу. — Тич, — холодно бросил Эйс, давая понять, что не спит и всё слышит. Он смог различить три фигуры. Тич — самый высокий — и двое других, поменьше, которых он лишь смутно припоминал. — Эйс, парень! Что это ты тут делаешь на палубе, совсем один? Противный, скрипучий голос Чёрной Бороды всегда заставлял Эйса внутренне содрогаться. Юноша сжал кулаки, чувствуя, как подступает ярость. — Тебя это не касается. Оставь меня в покое. — Ой, да брось, Эйс… — Чёрная Борода присел справа от него, и по спине Эйса пробежал холодок. — Мы же не оставим тебя одного, такого грустного. Может, составить тебе компанию? Насмешка в голосе была откровенной. Эйс до крови впился ногтями в собственные ладони. — Я сказал — проваливай. Мне не нужна твоя дерьмовая компания. — Вы только послушайте! Он отказывается от чести составить компанию самому Чёрной Бороде… Эйс крепче обхватил колени, сжимаясь в комок. Он просто хотел, чтоб его наконец оставили в покое. Неужели это так сложно понять? Чёрт побери! — Ага. Щенок даже не осознаёт, какая ему оказана  честь… Один из двоих сделал шаг к Эйсу, протянув к нему руку. В глазах у юноши помутнело. Он рванулся с места, грубо отбив протянутую конечность, на миг выпав из реальности. — Отвали от меня, ублюдок! Тьму разорвал смех. Эйс замер. Внезапно он ослеп. — О, смотрите-ка, как он злобно сопит… — Ага, прямо зверёк! — Не суетитесь, он мой. — Ой, да брось, Тич, поделись хоть немного! — Потом. Я первый. Его скрутили, и мир снова проступил в глазах. Один ублюдок заломил ему руки за спину, другой вцепился в волосы, сжимая их в тугой горсти. Эйс зарычал, пытаясь вырваться. — Только посмотрите на него, прямо дикий зверь в капкане. Эйс уставился на расплывчатую тень Чёрной Бороды перед собой, пытаясь одним взглядом показать, как сильно он его ненавидит. Тич присел на корточки, оказавшись с ним лицом к лицу. Эйс представлял, как перегрызает ему глотку, а потом превращает в кровавое месиво рожи его подручных. — Ну что, пацан? Всё ещё считаешь себя таким умным? — Чтоб ты сдох! — взревел Эйс. Какого чёрта им вообще нужно?! Эйс рванулся, пытаясь всадить колено в пах Чёрной Бороды, но тот был непробиваем. Огромный мужчина схватил его за лицо одной рукой, почти перекрывая дыхание, и заставил встретиться с ним взглядом. Лишь когда Эйс сумел немного вернуть самообладание, он смог разглядеть голод в глазах Тича. В груди похолодело, и тошнота накатила с новой силой. — Ты ведь и понятия не имеешь, какие тут порядки, да? Нет, не говори, подумал Эйс. Если ты скажешь это… — Ты здесь новенький. Молодой, неопытный… свежая кровь для всех нас. Заткнись. Завали, твою мать. Тич приблизился так, что их лица почти соприкоснулись, и Эйса накрыло волной его тяжёлого запаха. — Пора бы тебе узнать пару вещей о настоящей жизни. Подручные, видимо, уловили его порыв к бегству, потому что вцепились в него ещё яростнее, а один с силой прижал к себе, перехватывая дыхание. Эйс выругался и попытался вырваться, все было тщетно. Внутри что-то надломилось, выпустив наружу леденящее, всепоглощающее отчаяние, и мысли спутались. Следующие минуты проплывали как в кошмаре: рвущаяся ткань, скользкие чужие лапы на голой коже, на бёдрах, на заднице. Он не мог крикнуть. Его швырнули на палубу, и навалились сверху  давящей тяжестью. Но ярче всего в памяти врезался Марко. — Какого чёрта вы тут творите? Эйс окаменел, не в силах пошевелиться. Громкий смех Тича прозвучал прямо над ним, у самого уха — парень вздрогнул. — Да брось, Марко, мы же просто немного развлекаемся. Не хочешь присоединиться? Марко, не дрогнув, пошёл на них. Эйс стыдливо отвёл глаза, но Марко смотрел только на Тича. — Свали. — Чего? — Ты слышал меня, Тич. Возвращайся в свою каюту. — Но… — Живо! Под Эйсом будто провалилась палуба. На мгновение мир исчез — только давящая тяжесть на виски, будто что-то сжало его голову, стиснув самый мозг. Придя в себя, он обнаружил, что лежит на голой палубе. Марко стоял неподалёку, не приближаясь. — Эй! — Чёрт. Его голос дрожал. — Зачем ты это сделал? Марко замер на месте, лишь чуть склонив голову в его сторону, не удостаивая взглядом. Время замерло вокруг них, и даже холодный ночной ветер, казалось, перестал дуть в этот божественный миг. — А почему бы и нет? -------- — Еще… Пожалуйста, ещё… Марко ускорился, заполняя каюту стонами Эйса под ним, которые становились всё громче с каждой секундой. Тот был неотразим — подставленный, покорный, с затуманенным взором и лицом, застывшим в немом блаженстве. Прошёл уже год, а Марко не мог насытиться. Никогда бы не поверил, что этот строптивый парень так падок на грубость — когда его руки связаны, ноги раздвинуты, а на горле лежит тяжёлая ладонь. Впрочем… Возможно, он этого и хотел с самого начала. И, возможно, всегда это демонстрировал. Стон, громче прежних, вызвал улыбку на губах Марко, и он, раздвинув мощными ладонями ягодицы Эйса, вошёл в него ещё глубже. — Тебе же это нравится, да? Вслед за словами последовал жёсткий шлепок по заднице Эйса, отозвавшийся эхом по стенам каюты. Эйс вскрикнул от боли. Чёрт, он был хорош. — Знаешь, если не перестанешь орать, мне придётся тебя заткнуть. Ты же не хочешь, чтобы кто-то тебя услышал? То, как Эйс, покусывая губу, смотрел на него снизу вверх с пылающим от похоти лицом, чуть не лишило Марко контроля. Но нет, он ещё не закончил играть с этой строптивой игрушкой. — Чего ждёшь? Ты же прекрасно знаешь, что я не заткнусь. Марко даже не осознал, что ударил его. — Повтори. — Я сказал… Новый удар, ещё жёстче. Эйс не сдержал сдавленного всхлипа. Марко остановился, оставив его в беспомощной дрожи, и бёдра Эйса сами начали судорожно искать потерянный ритм. — Заткнуть меня можно только одним способом. Эйс бросил на Марко вызывающе-наглый взгляд, отвечая огнём на огонь. Феникс ощутил, как вспышка ярости — или чего-то иного — прошла волной от паха к лицу, заставив стиснуть зубы, а жилы на шее — напрячься. — Ты сам напросился. Эйса резко перебросило. Марко, не церемонясь, схватил его за плечо, развернул и вдавил в матрас, подняв задницу повыше. Не удержался — снова влепил шлепок по упругой плоти (она так и просилась, да и попа была тугая, хоть и недостаточно зарумяненная), прежде чем вцепиться в неё и вновь начать двигаться, не обращая внимания на приглушённые возражения Эйса. Когда тот попытался оторвать лицо, Марко грубо вплел пальцы в его волосы и пригвоздил к постели. Попытка сопротивления ни к чему не привела. Он был полностью бесправен, во власти того, кто был сильнее. — Пора бы усвоить, кто здесь хозяин. А, Эйс? Тот дёрнулся в ответ, с вызовом. — Тише. Я не разрешал тебе говорить. Высокий, срывающийся стон, долетевший до его слуха, лишь подтвердил то, что Марко уже знал, — Эйсу это нравилось. Ему нравилось, когда его ставили на место, когда с ним грубо обращались, пока он не забывал, кто он. И Марко с радостью шёл навстречу, каждый раз раздвигая границы. Он всё ещё помнил тот случай, когда несколько лет назад его привлекли звуки борьбы на палубе. Он не удивился, обнаружив там Тича с двумя его прихвостнями — они тогда всегда были вместе, всегда искали стычки и, как они сами это называли, «свежей крови». Но даже глядя на дерзкого Эйса, он не думал, что Тич осмелится напасть на него. Он сильно недооценил того, кто позже станет Чёрной Бородой. Сначала он не разглядел Эйса — лишь месиво из борющихся тел на грубых досках палубы. Потом он услышал характерный звук рвущейся ткани, и в глазах потемнело. Ярость тогда была такой всепоглощающей, что, кажется, его хаки на мгновение лишило Эйса сознания. В конечном счёте, это было даже к лучшему, ведь у парня осталось лишь смутное воспоминание о том инциденте. Он потряс головой, пытаясь отогнать эти ужасные образы. Было непросто убедить Эйса остаться, но в итоге парень послушался и больше не оглядывался назад. Марко видел, как с каждым днём тот становился увереннее на этом корабле, будто наконец обрёл своё место в мире. Нежно он разжал пальцы в волосах Эйса, чтобы погладить его тело, провёл ладонью вдоль позвоночника, задержался на этих прекрасных руках, дёрнул за верёвки, связывающие запястья, а затем позволил руке заблудиться на округлостях его ягодиц. Погружённый в мысли, он даже не заметил, что снова перестал двигаться. — Марко, — голос Эйса вернул его к реальности. Феникс вопросительно взглянул на него. — Да? — О чём задумался? Марко улыбнулся, обнажив зубы. — О том, что у нас впереди ещё целая ночь… и я намерен делать с тобой всё, что захочу. Эйс тихо застонал, поводя бёдрами, пытаясь заставить Марко сдвинуться. — Мне это нравится. Конечно, нравится, — подумал Марко. Ты это обожаешь и всегда возвращаешься за новой порцией. — Ты нетерпелив, — заявил Марко, наклоняясь так, чтобы его губы оказались рядом с ухом напарника, покрасневшим от желания. — Ты никогда не изменишься, да? Всё тот же маленькая шлюха, каким я хочу тебя видеть. Эйс выгнул спину, и волна желания прокатилась по всему его телу. Он едва мог сдержать высокий, срывающийся стон. Ему было хорошо. Так хорошо… Ему нужна была только одна вещь — отключиться, отдаться, забыть всё, кроме имени Марко, которое он готов был повторять как заклинание, единственную точку опоры в этом безумии. Марко не сводил глаз с Эйса, словно перед ним было произведение искусства, истинный шедевр в тёплых тонах, с красными  красками, как веснушчатые щёки Эйса. Он хотел поглотить его всего. Слышать, как сладостные стоны Эйса сливаются в музыку, как его голос, нежнее морской глади, рвётся всё выше, срываясь на крик в минуты кульминации, раз за разом, до изнеможения — и дальше, до последнего издыхания, пока они оба, полностью опустошённые, не рухнут в объятия, нагие и пылающие. О, он больше не мог ждать. Охваченный той же жаждой, он прекратил томление и возобновил свой ритм.