Просто чтобы ты знал

В день, когда Эйс вступил в команду Белоуса, пир шёл горой. За долгие часы еды и выпивки он успел перекинуться словом с каждым, и каждый был искренне счастлив общению. Эйс и сам с интересом знакомился со всеми подряд, поэтому в самый разгар ночи, когда кто-то высокий и статный запустил фейерверк, паренёк встретил одного человека. Тот стоял, облокотившись на леер, и с безмятежной улыбкой наблюдал за салютом. Заметив рядом невысокого Эйса, он хлопнул его по плечу, и тяжёлая ладонь надолго задержалась там. — Рад видеть тебя в команде, паренёк. Ты вписался, будто всегда здесь и был, — словно сама судьба указала тебе дорогу. Эйс поднял взгляд на крупного мужчину. Чёрные кудрявые волосы ниспадали на его плечи и спину, простая белая рубашка делала его похожим на завсегдатая портовой таверны. Но в отличие от шумных собутыльников, от него веяло спокойствием. Он был немногословен, но сказанного хватило, чтобы в душе Эйса потеплело. — Спасибо. А ты кто? — Тич. Он протянул Эйсу правую руку, и их ладони встретились в крепком, дружеском рукопожатии. --- Эйс проводил время в основном с другими членами команды, но когда у него была ночная вахта, поблизости всегда оказывался и Тич. Эйс смотрел на него сверху, с марсовой площадки, и мужчина, словно почувствовав этот взгляд, поднял глаза и ответил лёгкой улыбкой. Через мгновение он был уже наверху, рядом. — Ты умеешь ориентироваться по звёздам? — Не-а. Мне звёзды не нужны, я плыву туда, куда хочу, и для меня всегда сюрприз — что будет дальше. Оба были одного и того же склада, так что лишь переглянулись с понимающей улыбкой. Пираты разговаривали о небе и о том, как ярко светят звёзды. — Где бы ты ни был, ночью ты всегда можешь поднять глаза и увидеть то же небо, что и я. Десять лет назад или через десять — оно одно на всех. Удачное совпадение, что мы вообще встретились. Тич произнёс это с обычной своей улыбкой, не глядя на Эйса, так что не мог знать, что парень смотрит на него. Они так и простояли рядом, а когда вахта Эйса закончилась, Тич спустился с марсовой площадки вместе с ним. --- Недели через две-три корабль наконец пришвартовался. У команды выдалась неделя отдыха на суше, и они, не теряя времени, ринулись в ближайший кабак. Эйс провёл там час-другой в шумной компании, а потом вышел подышать свежим воздухом. На ступеньках у входа, с бутылкой из той же таверны в руке, сидел Тич. Эйс уже обратил внимание, как члены экипажа обсуждали этого человека за его спиной. Рядом с ними Тич всегда был душой компании — громким, смешным, своим в любой стае. И всё же что-то в нём настораживало, какую-то фальшивую ноту улавливал каждый, пусть и не мог определить, в чём именно дело. Его походка или выражение лица, а может, манера говорить и подбор слов. Эйс не понимал, о чём они. — Что, хватило уже? — Почти. Воздуха не хватает. А ты чего здесь торчишь? Эйс стоял прямо перед ним и наконец мог смотреть ему в глаза. Тич принадлежал к тем высоким людям на корабле, чтобы встретиться с которыми взглядом, нужно запрокинуть голову так, что шея хрустнет. Но сейчас он сидел, и парень был избавлен от этой необходимости. — Просто захотелось посидеть тут с бутылкой, а что? Если хочешь, можем прогуляться. Эйс не возражал. Они уже проводили время вместе, и ему действительно нравилось общаться с Тичем. Они обсуждали, как хорош корабль их Папаши, как газеты иногда пишут совершенно невероятные вещи и как ужасен этот порт, потому что здесь нет хорошего рома. Они добрались до края острова и даже не заметили этого — последние несколько часов они были слишком заняты смехом над разными вещами. Эйс уставился в морскую даль. Его не отпускала мысль: почему за всё время Тич ни словом не обмолвился о себе? За те несколько часов, что он провёл в баре, другие члены команды уже рассказали ему о всех своих любовницах и предпочтениях, а Эйс даже не знал, сколько лет Тичу. — Тич, сколько тебе лет? — Вдвое больше, чем тебе, парень. Это видно по моей физиономии. Может, тебе будет интереснее общаться с кем-то своего возраста в нашей команде. — При чём тут возраст? Эйс почувствовал лёгкий укол обиды. Ему так хорошо было с Тичем, а эти слова о поиске другой компании задели его за живое. В его голосе почти прозвучала обида, но он вдохнул и взял себя в руки. — Мне нравятся наши разговоры и время, проведённое с тобой. Просто чтобы ты знал. Он сопроводил свои слова улыбкой, желая дать понять, что это не просто слова. Они направлялись обратно почти в полном молчании, если не считать моментов, когда Эйс видел что-то интересное и хотел, чтобы Тич тоже это заметил. Белочка или куст причудливой формы — что угодно могло вызвать у парня восторг, даже если Тич отвечал лишь «ага» или «вижу», бросая взгляд на указанное. Какую бы тему ни затрагивал Эйс, Тич всегда мог поддержать диалог, и часто начинал его сам. Эйс был рад отвечать взаимностью. --- Эйс пригласил Тича пострелять. Он отыскал полянку за городом, и с пустыми бутылками проблем не возникло — скорее, пришлось повозиться, таская целую охапку. Прихватив пару пистолетов, он был полностью готов к приходу Тича. — Я так себе стрелок. — Да ладно, сойдёт. Эйс привык стрелять огнём из кончиков пальцев, так что обращение с оружием давалось ему с трудом. Тич же оказался метким стрелком, аккуратно сносившим бутылку за бутылкой. Он взглянул на Эйса, сумевшего за первый заход угодить лишь в три цели. — Можешь попросить наших снайперов тебя научить. Эйс кивнул, однако причина его приглашения Тича была простой. Совершенство в стрельбе его не заботило, да и учиться обращению с оружием он не стремился. Он просто хотел хорошо провести время с Тичем, полагая, что, будучи равными в стрельбе, они смогут веселее бросить вызов более сложным задачам. Перезаряжая пистолет, юноша уловил, что тому, кажется, не слишком по душе это занятие. От этого чувства он почувствовал себя обузой, но Эйс не хотел выглядеть идиотом, спрашивая каждые пять минут, всё ли в порядке, поэтому он отогнал эти мысли. Он решил, что если Тич не захочет, то не будет настаивать. В последний день на острове эти мысли показались Эйсу нелепыми, и он решил пригласить Тича в обнаруженные им местные купальни. Но Тич был занят: перетаскивал ящики на корабль, загружая припасы. Парень дождался вечера и нашёл Тича сидящим в доке. — Эй, я нашёл горячие источники. Пошли со мной? — Извини, дружище. — Пустяки. Тич сделал отмахивающийся жест, давая понять, что сейчас не в настроении, и Эйс не стал возражать. Он махнул головой и побрёл к купальням один. Хотя там были и другие ребята с корабля, Эйсу всё равно было как-то не по себе. --- — Мне мясо в любом виде нравится, но особенно, когда в нём максимум специй. Эйс устроился напротив Тича в камбузе. Тэтч сегодня наготовил уйму мяса, и Эйс был в полном восторге. Тич ел то же самое, что и парень, и согласился. — Да, отличная штука. Но я бы предпочёл шашлык. Может, в следующий раз он его приготовит. — Правда? А что ещё ты любишь? — Вишнёвые пироги, ну и ром, само собой. Я, в принципе, всё ем, но если тянет на сладенькое — то пироги, а если на мясное — то шашлык. Эйс слушал, напрягая мозги — о чём бы ещё спросить? Но идеи не приходили. Дождавшись, пока Тич доест, они вместе вышли на палубу и устроились на своём обычном месте. Как всегда, они могли найти тему для разговора, но им было так же комфортно и в тишине. Мужчина сидел за столом, подперев щёку рукой. — А у тебя есть хобби? — Хм… Люблю читать. И азартные игры. Две главные вещи, которыми я занимаюсь на этом корабле, если не считать работы. — Я видел у тебя в кармане карты. — Хех, наблюдательный, да? Можем сыграть, если не боишься потерять все свои деньги. Он усмехнулся и запустил руку в карман, где лежали только карты да пара монет. Его грубые, мозолистые пальцы лихо тасовали колоду и выкидывали фокусы. Мелочь, но Эйс был впечатлён и заинтригован. — Ух ты, здорово! Спорю, это только выглядит просто. — Возможно. Но я за эти годы выучил много трюков, так что для меня это не так сложно. Естественно, Эйс проигрывал — все свои кровные белли. Тич не только играл лучше, но, наверное, и мухлевал, а такой простодушный, как Эйс, даже не догадывался об этом. Когда у парня кончились деньги, он насупился. Тич рассмеялся. — Зе-ха-ха! Бедняга, знаешь что? Я не заберу твои последние гроши. Он вернул монеты Эйсу — сразу стало ясно, что всё это игра и мужчина просто подкалывает его. Тич пару раз хлопнул парня по плечу. — Сейчас я отыграюсь! Тасуй ещё раз! Эйс был в полном восторге от вечера. Они больше болтали, чем играли. --- Эйс в клочья разорвал газету. Взгляд выхватил из статьи имя отца, и он вновь позволил гневу поглотить себя без остатка. Он был таким, какой есть, и любое чувство в нём было абсолютным. Безудержная радость, беспросветная печаль или всепожирающая ярость. В этот момент ему стало так плохо, что он решил запереться на самом нижнем ярусе корабля. Внутри всё горело, но разумом он понимал — всё это пустяки. Стоило бы просто забыть и отпустить, не тратить на это душевные силы. Но что-то внутри постоянно шептало ему ужасные вещи. Люди никогда не поймут, как в нём уживаются две взаимоисключающие мысли, каждая из которых для него истинна. У него есть отец, единственный, кого он любит. Всё, что было раньше, уже не имеет значения, но он не мог стереть чувство ненависти к родному по крови отцу. Это была даже не ненависть. Всякий раз, когда он вспоминал, что тот его бросил, накатывало одиночество. Даже окружённый заботой и любовью на этом корабле, он чувствовал себя забытым. Прошла неделя, но легче не стало. Он сидел в таверне с несколькими членами команды, среди которых был и Тич. Его не оставили одного, зная его добрую и доверчивую натуру — какой-нибудь пройдоха мог легко обобрать его до нитки. Но не это тревожило его сейчас. Он испытывал странное чувство по поводу того, о чём не должен был думать. Его взгляд упал на Тича за соседним столиком. Тот почему-то предпочёл сидеть отдельно. Мужчина курил самокрутку в компании проституток и пары своих ребят, оживлённо о чём-то споря. «Он просто хочет отдохнуть с другими. Нечего тут выдумывать», — сказал себе Эйс. Но знакомое щемящее чувство, подползавшее к горлу, было слишком похоже на то, что он испытывал раньше. Ощущение, что его оставили за бортом. Это была не ревность, а тихая обида: Тич не позвал его, а несколько дней назад отказался от совместной прогулки, но тут же согласился на рыбалку с другим. Эйс посмотрел на стол, и громкая музыка в его голове стихла. Он стряхнул с себя это неправильное чувство и поднялся. — Место свободно? — Да, садись. Тич окинул взглядом пространство и кивнул в сторону свободного места на диване. Чувство неловкости не покидало его. Слишком уж много людей было вокруг, и каждое его слово казалось неуместным, так что в конце концов он тихонько вышел в уборную, а затем решил, что ему лучше прогуляться. --- На самом деле, они узнали друг о друге много нового. Они были с разных концов света, и Тич не знал, что один и тот же фрукт можно назвать по-разному или что одно блюдо готовят сотней способов. Эйс слушал истории Тича, похожие на сказки. Но сказками они казались лишь остальным — для Эйса они были чистой правдой. Он верил в них с тем же пылом, с каким их рассказывали. И вот, слушая одну из этих ночных баек, Эйс вновь поймал себя на мысли. Прошло уже полгода, но он не знал Тича. Не знал его мыслей, чувств, грёз и страхов. Он считал его другом, но в действительности был ему почти чужаком. Они могли бесконечно болтать о пустяках, но стоило коснуться чего-то сокровенного, как мужчина тут же уходил в сторону, не желая делиться. Эйс не давил. — Просто знай — я всегда готов тебя выслушать. — А? Разумеется. Эйс усмехнулся. Когда-нибудь, если тот захочет поделиться, я с радостью выслушаю, — пронеслось у него в голове. --- Одной из вещей, которую все на корабле обожали, была баня. Она была такой огромной, что в ней помещался любой член команды, и после ночной вахты Эйс наконец мог насладиться ею. Днём она была занята, но ночью можно было спокойно отмокать и даже вздремнуть. Сегодня его планы совпали с планами Тича. Теперь они вдвоём сидели друг напротив друга в расслабляющей горячей воде. — Ты что, ночью совсем не спишь? Интересно, как тебе удаётся быть таким бодрым днём. — Сплю урывками, в основном дремлю. Не стоит мучить себя ночными вахтами, если они тебя выматывают. — Не выматывают. Мне неважно, день сейчас или ночь, поэтому я и выбрал ночную смену. На самом деле Эйсу было неважно, по какому графику жить, но он хотел проводить больше времени с Тичем. Любое время было для него приемлемым, но если его можно было провести с Тичем, оно становилось чуточку лучше. Было тихо и спокойно, и Эйс чувствовал себя в безопасности, позволяя себе быть уязвимым. И дело было не только в бане, где его сила дьявольского плода не работала, и не в том, что он был ночью обнажён. Не имело значения, где он находился, пока он знал, что Тич есть — вот почему он был его тихой гаванью, его безопасным местом. Просто жить и знать, что он где-то рядом. — Тич... — М-м? — Порой мне кажется, я раздуваю из мухи слона. Слишком глубоко всё воспринимаю. — Хм, с чего бы это? — Не знаю... — Иногда так и бывает, даже если повода, казалось бы, нет. Но сейчас-то всё в порядке, верно? — Верно... Я просто думаю о моменте, когда... всё переменится. Когда этому придёт конец. — Всему приходит конец. Не стоит на этом зацикливаться. Эйс уставился на воду. Беспокойство не отступало. (Ему так хотелось услышать что-то утешительное, а не констатацию очевидного. Но Тич был прав, и Эйс это осознавал — спорить было не о чем). --- Он уже думал об этом не раз, и теперь, сидя, Эйс размышлял, что мог бы подарить Тичу. Желание сделать ему подарок не отпускало его уже несколько дней, но до ближайшего острова было еще далеко. Он не был уверен, что понравится Тичу, поэтому решил подарить две вещи. — Это тебе. Тич принял из его рук маленькую коробочку, аккуратно сложенную из бумаги. Внутри лежало красное ожерелье Эйса — похожее на то, что тот носил сейчас. На крупной руке Тича оно смотрелось скорее как браслет, чем как колье, и он тут же надел его. Второй вещью была стеклянная фигурка животного. Крошечная, она напоминала тюленя — они видели их неделю назад, и Эйс вспомнил, как Тич сказал, что они забавные. — Спасибо. Тич улыбнулся. Рассмотрев фигурку, он бережно убрал тюленя в карман. Она была сделана вручную — Эйс выдул её своим огнём. Эйс ощущал лёгкую скованность, но она мгновенно растаяла, стоило ему увидеть, как обрадовался Тич. --- Прошло больше года. Эйс даже не заметил, как быстро пролетело время. Временами его настроение менялось под грузом тяжёлых мыслей, и он пытался бороться с ними в одиночку. Но в целом он был доволен жизнью, зная, что есть на свете Тич — человек, который поймёт и окажется рядом, если понадобится. — Важно только быть свободным и счастливым. Тич произнёс это с привычной улыбкой, потроша только что пойманную рыбу. Эйс молча кивнул, занятый чисткой второй. — Люди для меня не так важны, когда я чего-то хочу. Эйс не обратил на эти слова особого внимания — отчасти он их понимал. (Он не подумал тогда, что эти слова касаются всех людей, и его в том числе). --- Эйс видел, как искренне рад за него Тич, когда тот получил пост командира. Это чувство становилось ещё приятнее, когда они праздновали это вместе, выпивая целый день. Ему хотелось больше таких моментов, ведь в последнее время Тич почему-то всё реже стремился проводить с ним время. Но все дурные мысли испарялись, стоило Тичу уделить ему внимание — это было доказательством, что Тич заботится о нём так же сильно, как и он сам. Безусловно, у Эйса были свои обязанности, но друзья для него всегда стояли на первом месте. Для него не существовало дилеммы: быть с тем, кто ему дорог, или заняться чем-то, что может подождать. Если дело не было срочным или не угрожало его здоровью, он всегда выбирал того, с кем хотел быть. --- За два дня до рокового события Эйс, по обыкновению, ни о чём не догадывался. Он верил Тичу всем сердцем. Когда тот отмахивался словами «неважно», уходил в море без предупреждения или занимался делами без него — даже если Эйс предлагал сделать это вместе всего пару дней назад. Парень не понимал причин, а спрашивать казалось смешным. Он не хотел выглядеть назойливым ребенком (хотя им двигала лишь забота). --- За день до того дня Эйс больше не выдержал. Ему отчаянно нужны были уверенность и подтверждение, что его не оставят, как когда-то бросил отец. Он боялся всеобщей ненависти, если правда откроется, но тогда Тич лишь рассмеялся: «Так вот о чём ты так переживал?» — и на душе сразу стало легче. Конечно, Тич был пиратом, и иного ответа ждать не приходилось, но Эйс, как всегда, готовился к худшему и уже мысленно строил планы действий. — Тич, ты же знаешь, что ты мне дорог. Я был бы счастлив проводить с тобой больше времени, когда у тебя будет возможность. Мне это… приносит покой, понимаешь? Даже просто поболтать. — Разумеется, парень. Просто в последнее время я был занят. — Я знаю, прости, что отрываю. Порой мне кажется, что ты разозлишься, что бы я ни сказал, но ты всегда удивляешь. Ты так спокойно отвечаешь на мои вопросы, даже на те, что я задаю в сотый раз… Спасибо тебе. Улыбка этого мужчины всегда успокаивала Эйса. Годы, проведённые в мире, где нельзя было предсказать действия другого человека, научили его продумывать все варианты, быть готовым ко всему. Тяжёлая жизнь осталась позади, но некоторые шрамы души не заживают так быстро, даже если очень стараться. Или когда не знаешь, как измениться, но отчаянно хочешь лучшего для тех, кто рядом, — потому что они дороги. --- В тот день, когда это случилось, Эйс не чувствовал ничего. Будто выстрел в голову — оглушительный звук, а затем тишина. Его взгляд был прикован к телу, которое держал Марко. Тэтч. Ни дьявольского плода, ни Тича. Палуба под ногами Эйса начала гореть. Если бы не Марко, который единственный мог пробиться сквозь стену огня к нему, они могли бы остаться без корабля, посреди океана, среди пепла. --- Он был выжат досуха. Слёз больше не оставалось, а если влага и появлялась на глазах, её мгновенно испепеляло пламя. Тич и Эйс стояли лицом к лицу среди руин. — Зачем, Тич? Эйсу был нужен всего один ответ. Все эти месяцы погони он пытался понять — почему? Он перебрал все возможные причины, но не нашёл ни одной. Тич просто молчал. — Ты думал, я не пойму? Ты думал, я не помогу? Его голос звучал устало и тихо. Бессонные ночи, полные кошмаров, истощили его. — Были другие варианты, но ты выбрал этот — почему? Что ты хотел этим сказать? На лице Эйса читалась не ярость, а мука и глубокая печаль. Его сердце было разорвано, он чувствовал себя преданным, одиноким и растерянным. Но страшнее всего было непонимание. Он мне не доверял. Я был для него пустым местом. Ему было всё равно. Каждая мысль ранила, как удар кинжала. Сегодня победа не была на его стороне — его уделом вновь оказалось предательство со стороны того, кого он любил. Его пальцы впились в руку Тича, но это уже ничего не меняло. Черная Борода, прижимая его к земле, держал за шею, а другая его рука, обволакиваемая тьмой, сковывала запястье Эйса. — Я ничего не знаю о тебе. Я даже не могу догадаться, что ты чувствуешь, потому что ты никогда не говорил. Я не знал твоего полного имени, Тич. Я увидел его на проклятой листовке. Он считал его другом, но оставался слеп к его внутреннему миру: его мыслям, чувствам, страхам и мечтам. По непостижимой причине Тич не приоткрыл завесу ни на мгновение, и если какие-то знаки и были — Эйс их не распознал. Он верил в Тича так безоговорочно, что видел в нём лишь хорошее. Лишённый силы плода, он наконец позволил слёзам струиться по лицу. Его взгляд был прикован к Тичу. Тот не выражал ничего, кроме хмурого выражения после боя. — Ты не в силах изменить прошлое. Но ты всё ещё можешь выбирать будущее. У тебя есть шанс начать заново. — Я не хочу твоей смерти, Эйс. Черной Бороде приходилось напрягаться, чтобы удерживать юношу на земле. Эйс не знал, как ещё заставить Тича сказать что-то настоящее. — Зачем, Тич? — Сдайся. Эйс потерял дар речи. Он жаждал лишь одного — истины. Неужели все годы дружбы были обманом? Считал ли Тич это дружбой, или Эйс сам вообразил себе заботу и совместные радости, которых не было? Сейчас, лёжа в грязи и крови, он отчаянно хотел верить и доверять человеку, который был ему так дорог. Верить, что у того были свои причины, что всё не так, как кажется. Он надеялся, и чем больше думал об этом, тем меньше оставалось надежды. Его сердце скрыто под пламенем, но не поэтому люди не могут удержать его. Многие готовы обжечь руки, но не готовы удержать такое хрупкое сердце — одно неверное движение может разбить его. И всё же, после всех заживших ран, он продолжал держать своё сердце открытым. У Тича был шанс сказать ему, но он не сделал этого. У Эйса был шанс принять его, но он не смог. Ни один из них не представляет, как могло бы быть, — для этого смелость обнажить душу. Будь Тич откровенен, рассказав всё, что отягощало его душу, он, возможно, обрёл бы покой. Его наконец поняли бы. И его поступки обрели бы для Эйса смысл, и юноша смог бы постичь ход мыслей Тича. Эйс был готов снова открыть своё сердце, дать ему второй шанс — и что бы тот ни сказал, он не осудил бы. Никогда. Какими бы тёмными или странными ни были его мысли, Эйс остался бы рядом. Он всё ещё заботился и хотел поддержать его, несмотря на всю холодность его слов. Но истина в том, что нам не дано это узнать. Тич не сделал шаг, и он не виноват. Эйс сделал шаг, и он не виноват. Всё могло сложиться иначе. Эйс сдался.